сегодня: 23/01/2020 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 17/03/2006

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Проза

И она пришла!..

Борис Тропин (17/03/06)

Начало

Продолжение

4. Свадьба, вроде

Резкой пулеметной очередью сверху ударил глухой стеклянный перестук. Тут же, перекрывая прочие звуки, отчаянно и исступленно, набирая силу, взревело многоголосье:

«Г О Р Ь К О !!»

Лениво всколыхнулось сине-зеленое, муть поднялась и змеино качнулись виноросли.

Нет, пока все по-прежнему.

Это и есть наш мир. Не я придумал его, не мне отвечать за то, что в нем происходит. И стыдиться не мне. Потому что живу я не здесь! Даже находясь в нём и взаимодействуя, я никогда не сольюсь с тем, чего не могу принять! Там наверху тоже не хочет сливаться и терять своих очертаний Серёга. Это не просто. И хотя он может оказаться вовсе и не Серёгой на самом деле, он тоже не поддается натиску обнаглевшей реальности, и в свои 18 лет хочет думать и жить по-своему.

– А я говорю – целуй! – заревел наверху мощный бас. – Ты почему не слушаешься своего наставника?! Я тебя завтра выгоню из бригады!

На поверхности элегантная стая летучих рыбок брезгливо спорхнула с волны. Серёга не сдавался. Его обругали и громко заспорили, кому целовать невесту. Никто не хотел, и весёлая перебранка посыпалась на наши головы.

Загремел хохот, рассыпались крики. Веселье на третьем этаже набирало силу. Там словно пытаются заглушить в себе грядущий крик отчаяния, уже подступающий к горлу. Там уже никто ни на что не надеется и ничего не ждёт. Кроме Сереги.

Сдув с лица прядь волос, девушка посмотрела на потолок.

– Свадьба, вроде, – спокойно произнесла, не утверждая и не спрашивая.

– «Свадьба», – вздохнул я и, стараясь увести её поскорее от этой темы, спросил, – Откуда вы?! Без пальто!

– Я здесь рядом живу, – она кивнула в неопределенном направлении. Хотела продолжить, но из коридора в дверь тяжело бухнули плечом, завертели ручку.

– Эй, Вась! – крикнули. – Открой быстрей! Не бойся – я без Лёхи!

Васька, которого звали, в этой комнате никогда не водился, и я вышел сам.

– Открыта, Вить! Ты не в ту сторону крутишь!

– А-а, – Медвежковатый в нахлобученной по самый нос шапке просунулся в комнату и поставил на пол у стены две пустые бутылки. Одна, похожая на Медвежковатого, звякнула нахлобученным на нее стаканом. – Я вообще-то не Витька, но все равно, думаю, чего это он от друзей закрывается?! Оказывается, замок наоборот! – Он с интересом покрутил белую ручку, наблюдая, как работает при этом язычок замка.

Выяснил, вспомнил что-то и попросил:

– Ты кучерявого в семь часов разбуди, ладно? А то он, дурак, на работу проспит.

Я догадался и кивнул. Мы пожали друг другу руки, он ушел, а две бутылки смешливыми свидетелями остались у стены.

Волшебные сказки невозможны в этой среде. Даже красота здесь меркнет. Она бессильна в этом сине-зеленом! И ничего не изменить!

– Как вы здесь очутились? – спросил, наконец.

Голубой взгляд хлынул из-под ресниц, испытующе задержался на моем лице.

– У меня муж, – осторожно сказала она, – очень красивый. Он белорус. Высокий. На него все вешаются. У него большие, – оживилась, – во такие, – пальцами изобразила величину куриного яйца. – Во такие глаза! Голубые. Волосы…., – она задумалась на миг, – белые. Как у негра. Курчавые. Очень красивый, – повторила. – На него все вешаются….

Тоже сказка, нелепая и смешная. И все равно непонятно, как эта очаровательная жена красивого белорусского негра оказалась одна в мужском общежитии!

Мудрое сине-зеленое лениво усмехается на мои безмолвные вопросы. Но я, действительно, не понимаю, что происходит.

– Как же он тебя отпустил? Одну! Сюда!

Юное создание пожало плечами и потянуло платок за кончики, выравнивая их на груди.

– А он и сам сейчас у любовницы!

Что ж это за любовница, ради которой можно оставить бесхозной такую жену?!

– Не верите? Я тоже сначала не верила! – показательно искренний взгляд. – Уходит, ну, мало ли куда! Как с работы придет, поест и побежал! Я говорю: почему ты ни посидишь дома, со мной, телевизор ни посмотришь! А потом мне сказали – он к любовнице ходит. Я долго не верила. А как-то вечером соседка прибегает, пойдем, говорит, убедишься. Он сейчас к Вальке пошел, я знаю, где она живет. Подвела она меня к дому, окна показала. Свет горит. Подождали. Погас. Мы туда. Соседка говорит: иди сама, я не пойду. Я дверь толкнула, а она открыта. Вбегаю, свет сразу включила – а он уже на ней! Представляете, какой нахал! Я его за руку схватила, стала тащить. А он говорит: «Ты нам мешаешь. Иди отсюда!»

Ну и черт с тобой!

А он и сейчас у любовницы. Изменяет мне нарочно, чтобы я за ним побегала. А я не побегу. Я и сама….

Это хорошо, что ваша комната была открыта. Пусть он теперь побегает!

Давайте мы закроем её на замок! – и она привстала, намереваясь пойти к двери.

Тут же пластмассовая ручка закрутилась, завертелась, завизжала. Снаружи забухали, застукали, заругались, заодно сводя с непокорной дверью какие-то старые счеты. Наконец, резко и коротко скрипнув, она распахнулась. В комнату всунулась смешная курносая голова и, разинув рот, захлопала удивленными глазами. Взгляд на меня, взгляд на девушку.

– Галя, привет!

Снова взгляд на меня. Глазки на розовощекой физиономии сузились.

– Ой, не могу! – вдруг завопила голова. – Ой, что-то мне не хорошо! – Жизнерадостный мой сосед Колька-Толька согнулся в три погибели, схватился обеими руками за живот и присел. – Ой, совсем плохо! – Волчком развернулся на пятке, и вместо головы в комнате оказалась его задница. – Ой-ой! – крикнул тонким голосом из коридора, потрогал задницу ладонью, – У меня понос начинается! Сейчас всё у вас обдрищу! – Снова крутнулся лицом в комнату. Выпрямился. – Ты что, с ума сошел?! – обратился ко мне своим естественным голосом и указательным пальцем висок побуравил. – Щас пойду, расскажу – все смеяться прибегут!

Давясь смехом, захлопнул дверь и затопал по коридору, крича во всё горло: «Любовь – злодейка!»

Ничего не отразилось на лице юной гостьи. Она словно окаменела.

А наверху все в порядке – «из души уходит прочь тревога. Впереди у жизни только даль…, и-и-и, – заела пластинка, – и-и-и…. Дорога, дорога».

Песни у нас не кончаются и не начинаются. Они взрываются на полную громкость в любое время суток с середины, с конца, с начала, и обрываются так же внезапно и резко. Они помогают нам что-то глушить в себе. И хотя никто не в силах дослушать их до конца, без них мы не можем.

Жуткое веселье царит в наших глубинах – безбрежное, неуправляемое, исступленное. Равнодушно колышутся виноросли, и поднимается тяжелая муть, и снаружи, и внутри. От этого веселья уже не спасают ни стены, ни потолки, не ограждают заборы, двери, законы.

Над головой разом ухнули, гикнули, звякнули, и чугунный топот, сотрясая округу, забухал в потолок. По поверхности пошли волны. А у нас начались танцы. Наверное, так же неистово плясал морской царь, когда Садко играл ему на своих гуслях, а на поверхности тонули корабли.

«Прекрати, Садко, не губи людей! Перестань играть!

Не своя у меня воля в этом сине-зеленом!»

Над нами уже никто не плавает – всё сразу идет на дно.

Бермудский треугольник!

Поперек общего веселья и шума, стараясь все перекричать, кто-то отчаянно и надсадно порывался запеть своё единственное, главное, но не мог наскрести из своей души и памяти ни слов, ни мелодии.

«И-и-йех, арлекино! – взмывал его стон. – И-и-и-эх, белые крылья! – звучало рыдание. – И-и-и-эх…, так вашу мать всех!»

Он так и не спел заветное – рухнул о пол и мгновенно захрапел, продолжая и дальше отчетливо выделяться среди общего шума.

– Молодые, в постель! – прогремел приказ.

Я посмотрел на потолок – «Серёга, держись!»

– А я говорю: ложись! – снова рявкнуло. – Товарищи старались: невесту ему тащили, кормили её, поили!

– Она одной водки целую бутылку выжрала, да, Толь! – встрял пронзительный тонкий голосок.

– Больше не наливай! – буркнул бас. – Хороша уже! – и взревел, накаляясь, – Ты почему против коллектива идешь?! Ты что, лучше всех?! Мы здесь все братишки-подводники друг за друга стеной, один ты – не пришей пизде рукав! Ты что людям праздник портишь?!

– Любоф-ф ждет! – уличил Серёгу ехидный голосок.

Громкий хохот потряс здание.

– Вот и люби свою невесту! – зашумело многоголосье. – Все любят, а ты что?!

– Да, тебе почему наша невеста не нравится?! – начальственно загремел бас.

– А он боится, да Толь! – опять встрял мелкий бес. – Он не умеет! – и засмеялся заливисто. – Он не знает, куда…. любить!

Галя опустила взгляд с потолка, вздула светлую прядь.

– А вы тоже ложитесь! – сказала спокойно. – Вы не стесняйтесь! Я свет погашу.

Наши взгляды встретились. Какая-то нездоровая раздвоенность во мне.

«А если наперекор всему, запереть дверь на ключ, погасить свет? – ядовито мерцала рисковая мысль. – И пошли все...!»

В тот же миг волшебная белая ручка – участница всех событий плавно повернулась вниз. Кто-то толкнулся в дверь из коридора, но безуспешно. Хороший у меня замок! Здесь, вообще, хорошо то, что наоборот. Ручка задергалась, завертелась, повизгивая. Наконец, дверь со скрипом открылась.

Эта женщина раньше, наверное, работала учительницей, а вышла на пенсию и устроилась сюда. Вечерами приходит сторожить нас. Охраняет до глубокой ночи, а там и поспать можно. Утром провожает на работу, и сама уходит домой. Вдвоем с бабкой они так работают – стерегут нас попеременно. А бабка еще и убирает. Эта уборкой не занимается. Всегда с книжкой, вежливая, но не пугливая, чувствуется, с людьми работала. Голос у неё приятный, но требующий внимания. Мы с ней разговариваем о литературе. Обсуждаем последние публикации. Она и сейчас, наверное, хотела о литературе. Пожилая интеллигентная женщина в очках и с журналом «Наш современник» в руке заглянула в комнату что-то сказать, но осеклась, да так и застыла с раскрытым ртом и широко удивленными глазами.

Приятно иногда удивить человека.

Отступив от яркого света, помолчала и вежливо извинилась. В сумраке коридора потопталась, прокашлялась и учительским голосом сказала:

– Галя, тебе домой не пора?

Не оборачиваясь, девушка ответила ровным голосом:

– Мы поговорим, и я пойду.

Из глубины коридора, указав пальцем в спину девушки, вахтерша, изобразив на своем лице апокалиптический ужас, делала мне предостерегающие знаки. Руками, глазами, головой, пытаясь дать мне понять, что у меня в комнате атомная бомба.

Я кивнул ей в ответ.

Вахтерша еще помедлила и, покачав головой, плавно закрыла дверь.

Коллективный разум – полезная штука. Помогает избежать неприятностей, которые уже достались другим. Без него я мог и не вспомнить несколько разрозненных фрагментов совсем недавнего прошлого. Но нас охраняют. И я вспомнил. Я же видел её здесь как-то мельком, у нас на кухне!

Так и было. Пытаясь спастись от наступления ядовитой действительности, найти отдушину в этой сине-зеленой тоске, кто-то с нетерпением начинал ждать чуда, какого-то знамения: грома, молнии, цунами, землетрясения, затмения солнца…. Чтобы сразу все обновилось и пошло по-другому.

Вот раскроется дверь, невидимо зазвучат какие-то музыкальные инструменты, и в комнату войдет прекрасная девушка. Всё станет иным. Свежий ветер дохнет, взойдет яркое солнце или луна, и неискривленными будут лучи света. Дела и слова перестанут двоиться, всё станет четким, определенным. Мы узнаем, наконец, свои имена, нам откроется смысл нашего существования, и ясными станут цели. Отступит сине-зеленое. Будет много новых песен, ярких цветов и веселых детей. Безбрежное море любви и нежности! Новая, светлая и прекрасная начнется жизнь….

Дверь открылась. И она пришла….

Из Можайской тюрьмы. Беременная. Родила. Ребёнок, мальчик – ему сейчас полгода – лежит в больнице с воспалением легких, а она здесь. Сама почти ребенок. Нежный румянец, не заметно косметики. Милая и, похоже, слегка выпивши. Такая наивная и беззащитно домашняя, но уже настойчиво укладывает меня в постель:

– Раздевайтесь! Не стесняйтесь меня! Вы же спать хотите, я вижу.

Я хочу. Но боюсь.

Так же она приходила к другим, юная и опытная. Укладывала, и для кого-то начиналась волшебная ночь. Ненужные с тел облетали одежды, гас электрический свет, и юная фея открывала заветную дверцу в волшебную сказку. А утром тот, кого она посещала, с гудящей от чудес головой и пустым телом не мог найти в своей комнате ни девушки, ни денег, ни ценных вещей. За эти явления она и оказалась в тюрьме. Даже не тюрьме – колония там для несовершеннолетних – а ей 16-ти еще не было. Куда школа смотрит?!

И вот она снова пришла.

Подарок в праздничной упаковке! Под тонкой визитной оболочкой что-то неясное и влекущее. Странен её бледно-светящийся путь – длинная вереница чужих комнат и постелей, чужие деньги и вещи, кожно-венерологический диспансер, суд, полгода колонии и нескончаемый шлейф слухов и пересудов.

– Тебе пора домой! – твердо сказал моими устами коллективный разум. И она, молча, встала.

Я проводил её до порога. Она пошла по длинному тёмному коридору, не оглядываясь, спокойно и прямо, а деньги и вещи остались на своих местах. Ничего не изменилось. Наверно, еще не время.

Молча и заморожено я смотрел ей вслед, и с каждой минутой становилось все более одиноко, тускло и нехорошо. Она спустилась по лестнице, цокая каблучками, и дверь подъезда громко хлопнула, поставив точку в её непрошенном визите.

Я вернулся в комнату и открыл балконную дверь. Снаружи холод и ночь. Тягостное затянувшееся ожидание.

Все правильно. Давно её надо было отправить. И только саднило тревожное ощущение, что это не вполне мой поступок, а скорее результат коллективного опыта. Словно загипнотизированный я впал в ступор, но коллективный разум подсказал верное решение. Значит, я все-таки живу здесь, и все это в какой-то мере и моё! А сам я часть этого подводного царства, и не заметил, как стал в нем растворяться.

Если бы она осталась со мной на ночь, а я утром остался без денег, вещей, но с триппером или еще чем похуже, то, может, потом судьба, чувствуя свою вину передо мной, постаралась бы как-то компенсировать эти неприятности? Может быть, даже наградить за риск и безрассудство. Но могла и сказать: «Сам, дурак, виноват! Тебя предупреждали!» И попробуй, поспорь!

Нет уж, спасибо! Это в детстве и ранней юности я был как тот пацаненок с кувалдой из киножурнала «Хочу все знать!». Сейчас уверен –знать ВСЁ не хочу. Пусть что-то останется и на долю других. А они потом расскажут. Я же пока наберусь терпения и подожду.

Ожидание – наше естественное состояние. Уже и не каждый вспомнит, чего он ждет, что ему надо и что он хотел. Опускаются руки и растворяются желания. Кто и когда явится нам с благою и страшной вестью, что время пришло, и будем ли мы готовы к грядущим переменам?

В умывальной под раковинами уютно посапывал «кучерявый». Живописная картина. Перепачканное побелкой серое пальто и даже подошвы ботинок. Черная кроличья шапка надвинута по самые уши – чтоб не холодно и чтоб мягче. Рядом чьи-то выброшенные рваные вьетнамки, огрызок яблока и садистски исковерканный тюбик, будто в нем кто-то и впрямь надеялся найти настоящий жемчуг, а не жидкую зубную пасту. Натюрморт с Лёхой.

Бабка уборщица, мывшая коридор, только я поравнялся с ней, перестала двигать своей ленивкой, зыркнула лукаво, и, не разгибаясь, спросила подозрительно:

– А чего это она к тебе приходила?

– Дверь была открыта – вот и зашла.

– А-а, – поверила бабка, но тут же предупредила, – Ты её не впускай – вмиг обчистит!

– Ну да?! – я нарочно усомнился.

– А то не знал?! – она выпрямилась, довольная передышке, – Щас расскажу, – ленивку к стене прислонила. – У них вся семья такая! У матери три дочки. Галя эта младшая. Ни мужей у них, никого, а все рожают и домой несут. – Что-то посчитала на пальцах. – Четыре или пять детей скопилось, а может, и больше, точно не скажу, а отцов – ни одного! Да их тут все знают! – головой покачала и снова за уборку взялась.

И вообще никого не пускай! – наказала вдогонку. – Путная сюда не придет. Так какие-нибудь!

(Продолжение следует)

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я