сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 05/07/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

В дороге (под редакцией Владимира Иткина)

Разговор с Леонидом Викторовичем Носыревым
о мультипликации и не только

Владимир Иткин (05/07/05)

Леонид Викторович Носырев

Мультфильмы Леонида Носырева («Волшебное кольцо», «Поморская быль») я посмотрел впервые, будучи уже сравнительно взрослым. Лет в пятнадцать, наверное. И уже тогда мне захотелось увидеть этого человека. Если у него в фильмах, думал я, все такое радостное и разноцветное, он, наверное, и сам такой. Этим летом, на фестивале детской анимации в Новосибирске, мне посчастливилось познакомиться с Леонидом Викторовичем и поговорить с ним. Он оказался именно таким, каким я его себе представлял. В анимации режиссеры часто похожи на своих персонажей: Норштейн – на ёжика, Назаров – на пса («Жил-был пёс»), Татарский – на суматошного мужичонку из фильма «Падал прошлогодний снег». Леонид Носырев похож на всех своих героев сразу… Разговор, который предлагается вашему вниманию, носил практический характер, но я уверен, что он будет интересен всем, не только мультипликаторам.

– Расскажите, пожалуйста, из каких этапов состоит работа над мультфильмом?

Леонид Носырев: Если говорить о том, как я работаю, какие задания даю студентам, то здесь начать разговор следует с основы, литературной основы фильма. У студентов ВГИКА есть такое задание: разработать мультфильм по русской народной сказке. В разные времена подобные задания варьировались: сказка могла быть зарубежной, или же вообще выбиралась сатира, анекдот. Сейчас – русская народная сказка. Студенты выбирают ее сами или им предлагаю я.

Далее начинается детальное знакомство с текстом. Нужно выделить основные эпизоды, которые прежде всего нужно проиллюстрировать, разработать типажи – нарисовать персонажей, выбрать стилистику, которая соответствует теме. Потом даются основы режиссерского сценария – как все оформить, разбить по времени. Однако настоящая работа начинается все же с раскадровки. С черновой, может быть, не очень подробной. В этих маленьких кадриках у аниматора начинает работать мысль, оформляться сюжет. Создаются образы, и, видя историю в действии, вы начинаете играть, разыгрывать свою версию события. Чем более осознанно вы подходите к работе, тем более подробная требуется раскадровка. Когда я сам делаю раскадровку, для каждого кадрика у меня много вариантов. Это необходимо – фильм начинает оживать. К каждому кадру нужно подходить очень ответственно. Очень важна и композиция, и внутрикадровое действие.

– Расскажите, пожалуйста, об этом на примере Ваших мультфильмов.

Леонид Носырев: Тебе будет сложно представить рабочие заготовки, если ты видел только готовый вариант. Впрочем, на прошлый фестиваль я привозил аниматик «Лесного Плакунчика», а сейчас – рабочий вариант… Сама история «Плакунчика» такая. Когда-то я прочел детское стихотворение новосибирского поэта Тимофея Белозерова. Не помню где – в «Веселых картинках» или в «Мурзилке». Это было давно. Но руки дошли только сейчас. Началось все с литературного сценария. Я долго над ним думал, а потом написал. Написал быстро. Основой были стихи, но в мультфильме они все же играют не самое важное значение, главное – действие, изобразительный ряд, история. Литературный сценарий отличается от оригинала, где может быть много общих слов. В литературном сценарии ты конкретно разрабатываешь суть фильма. Драматург наполняет оригинал конкретикой, создавая базу для режиссерского сценария. Ну вот, например, в «Плакунчике» – есть стихотворение:

Шла по лесу Лена,
Споткнулась, упала 
И к деду Плакунчику 
В гости попала.
Приветливо дверью
Скрипела избушка,
В углу на ушате
Дремала лягушка.
И т. д.

Читаю и начинаю думать. Лена. В гости. Плакунчик. Лягушонок. Какие они, как они тут появились? Думаю, как бы найти образную систему, которую можно зафиксировать словами, чтобы эпизод следовал за эпизодом и действие развивалось. Ты все время придумываешь свою версию и не одну. Особенно если не указано конкретно, где это происходит, какая она – эта героиня, откуда она пришла, во что одета, что несет – корзинку там или еще что. Это все зависит от воображения автора.

Я начинаю думать, с чего все начинается. Это очень важный момент – завязка. Нужно самому за что-то зацепиться, чтобы дальнейшее движение было свободным. Помню, было сложно, когда я начинал работать над «Пинежским Пушкиным». Рассказ Шергина замечательный, все эти слова о Пушкине – образные, выразительные. Но я долго не мог найти нужный ход: кто начинает рассказывать историю? Голос за кадром или еще как-то. В тексте написано просто: Пушкин родился умный... Часто мешает «литературность» оригинала. Есть литература киношная – с первых же строчек все представляешь, но как найти адекватное воплощение этому рассказу Шергина, где все строится на языке? И я думал-думал и придумал: в избе сидят три женщины в крестьянских северных сарафанах, и это будет перекличка с Пушкиным: «Три девицы под окном пряли поздно вечерком». У Шергина об этом нигде не сказано, но вот, придумалось. Одна прядет, другая вышивает, и поют они песенку «Буря мглою небо кроет…»

Ну вот, придумал. И возник еще один вопрос: какими их сделать – кукольными, рисованными. И решил снять живых актеров на условном рисованном фоне. По-моему, получилось удачно. Именно пожилые, живые актеры и условное изображение. Если бы все было условным, возникла бы нечеткость.

– Не могли бы Вы дать несколько практических советов по раскадровке?

Леонид Носырев: Процесс работы над раскадровкой у меня лично – это поиск выразительных моментов, композиции. И одновременно я думаю о том, что там внутри фильма происходит. Я уже сказал, что у меня много вариантов для отдельных кадров, отдельных планов. На отдельной бумажке я рисую – герой стоит так-то, на другой он изображен чуть с другой точки зрения. И потом, когда вроде бы определился, выбираю и рисую в чистовик. Проживаю, придумываю историю – кадр за кадром.

– А что касается времени?

Леонид Носырев: Расчет времени идет потом, нет смысла себя сразу загонять во временные рамки. Есть общий объем, ну, допустим, 10 минут фильма, и этого времени ты придерживаешься. В раскадровке же думаешь, как все выстроить, продумываешь все события – все, что с героем делается. Какие движения, как планы соединяются, где пошла панорама, переброска, наезд-отъезд. Иногда, параллельно с раскадровкой, я записываю словами то, что происходит в фильме. Без литературных изысков: герой идет, смеется, падает. Все в настоящем времени – ведь это действие, в которое ты включен в настоящий момент.

– Можно пример?

Леонид Носырев: Кратко, лаконично записываешь действие, которое ты представляешь... ну вот, возьмем любого персонажа:

В кадр вползает медведь, оглядывается, носом поводит – Уф-уф, – протягивает лапу к кусту с черникой, загребает ее, оглядывается, сует в рот.

Основа записана. Теперь мультипликатору-художнику дается композиция кадра, типаж героя. Фонограмма, если там важный шум – топот или, скажем, рык медведя. Но прежде просчитывается время – с секундомером в руках я замеряю каждый план. Прохожусь с секундомером по всем сценам.

И для художника, и для режиссера, прежде чем придумывать персонажа, тоже обязательно нужна раскадровка. Как только ты поймешь действие, тогда и герой станет понятнее. Своим студентам я говорю: рисуйте раскадровку, придумывайте действие и персонаж уже будет живой, не абстрактный, с характером, ведь характер тоже проявляется в действии. Если вы нарисовали медведя просто так, вы еще не понимаете его по-настоящему. Лишь в прожитом, проигранном действии, вы уже представляете, какой он может быть.

– Вы говорите – проигрываете, это как происходит?

Леонид Носырев: Мультипликатор никогда не сидит на месте. То скачет, то кривляется. Я когда играю..., ну, то есть когда раскадровку делаю, я больше воображаю в рисунках, мне как режиссеру важна не разработка движения, а идея, композиция. Где первостепенный предмет, где второстепенный. Композиция кадра должна быть грамотно выстроена. Кадр имеет совершенно определенные пропорции, нужно, чтобы картинка смотрелась и по цвету, и по тону, и по пятнам. Это помогает восприятию.

Расчет времени происходит только когда уже есть режиссерский сценарий и раскадровка, целая и проработанная. Каждую сцену просчитал, и начинается новый виток: что-то сокращаешь, по полсекунды убавляешь, прибавляешь...

После этого композитор пишет музыку. Вместе с раскадровкой, я даю ему посекундную схему, расчерчиваю квадратики. Каждая квадратик – одна секунде. Первая сцена, допустим, длится 3 секунды, вторая – 5 секунд, третья – 2 секунды. Эпизод включает столько-то сцен. Эпизод в доме, в лесу, в битве. Длится столько-то секунд. И композитор смотрит: здесь столько-то сцен, столько-то эпизодов, музыка и пауза (я ее оговариваю). И композитор видит ритм, драматургию. Все наезды-отъезды, характер музыки – веселый, легкий, грустный – все это прописано.

– Что такое сцена?

Леонид Носырев: Сцена в мультфильме – это план. Сцена разыгрывается на таком-то плане – на крупном, допустим, или на общем. Иногда в раскадровке на каждый план я пытаюсь сделать по 2-3 кадра, с продолжением развития действия. Чтобы когда отсканируешь и сделаешь в компьютере аниматик, получилось уже такое своего рода движение.

– Какие могут быть ошибки в раскадровке?

Леонид Носырев: Здесь не то, чтобы ошибки. Рисовал, придумал, вроде все складывается. А вот записывал музыку, и она тебе подсказало иное действие. И ты переигрываешь этот музыкальный акцент, может быть, план добавляешь или внутреннее действие. И еще по поводу схемы для композитора. Под кадриками могут быть слова песенки, если она есть. Кроме того я пользуюсь своеобразной такой цветовой партитурой. То есть цветом я описываю характер звучания. Допустим, спокойствие – холодные тона, потом за ним пошла радость – желтый, оранжевый, красный цвет. Иногда графически изображаешь звук завихрениями, зигзагами, словом, так, как ты их чувствуешь. Получив это и раскадровку на руки, композитору видно наглядно, что происходит и сколько оно длиться. Он придумывает тему, разрабатывает инструментовку. Фантазирует, но в четких временных рамках. Композитор тоже работает с секундомером. И дирижеры оркестров, записывающих звук для мультфильма – тоже.

– Отличаются ли законы смены планов в мультипликации от аналогичных – в игровом кино?

Леонид Носырев: Честно говоря, я про эти законы даже не думаю. Что-то читал, смотрел, но, по большому счету, все подсказывает опыт. В мультипликации, когда мы не имеем дело с полнометражными фильмами, у нас все идет от изображения. Если говорить о моих фильмах, важно, что оно, это изображение, ну, как бы плоское. У меня нет глубокого, огромного, якобы реального пространства. Все это нарисовано, – персонажи, фон, – и для меня важнее рассказ об изображении, очень важна рука художника, стиль, в котором он работает. Меня меньше всего привлекает киношное видение – для меня важно раскрыть картинку. Если вспомнить моего «Тигренка на подсолнухе», – как там все начинается? Лес. Появляется тигренок, крупным планом. Он рычит.

Потом мы видим, как он шагает по тайге. Это маленькое существо шагает по заснеженном лесу, и мне было важно передать настроение, никаких неимоверных реалистичностей – зачем? В кино есть все эти навороты – камера наезжает, кувыркается. Нам-то этого не нужно. Я не говорю о 3D-анимации, где все строится на игре с пространством. Однако даже там иногда следует задуматься – нужно это или нет? Просто покрутить изображение или голову себе лишним забивать? Ведь нам важнее рассказать историю, смешную или грустную. Взять того же Норштейна с его «Ежиком», там ведь нет особо навороченных кинематографических приемов. Наоборот. Вот, например, придумали, как снимается туман на ярусах, а ежик переходит с одного яруса на другой. Простой прием, но какое впечатление! Простота – этим мультипликация и интересна. В этой выразительной простоте кроется самое главное: мы смотрим на этот нарисованный мир, красивый, интересный, сказочный – в этом мире творятся чудеса. Сейчас же мультипликация все время пытается приблизиться к реализму, а этого совершенно не нужно. Она хороша как раз своей парадоксальностью и выразительностью. Персонажами чудными.

– А Вы, когда снимаете фильм, думаете в терминах всех этих завязок, развязок, кульминаций, конфликтов?

Леонид Носырев: Здесь происходит так: я специально эти термины никогда не записывал, но вот когда делаешь раскадровку, обязательно нужно понять, чем начинается и чем заканчивается действие. Чтобы концовка подтвердила все происходившее до нее. Поэтому и аниматик очень важно снять – чтобы понять, как это все выстроилось. Смотришь и чувствуешь: тут переборщил с событиями, кульминацию нужно сделать повыразительнее, в другом месте – чуть поспокойнее. Конечно, завязка очень важна. Завязывается история, начинаются события. Но вот в «Пинежском Пушкине» и во всех «северных» фильмах драматургия особенная, здесь я придерживался формы сказа. Эта форма диктует и движение, и характер голоса за кадром. И это очень отличается от бешеного темпа многих фильмов. Сама форма – сказовая – этого не позволяет.

Вот в «Смехе и горе» есть поморская быль, и там есть один эпизод, очень интересный, драматический, – помните? Братья Иван и Адриан, попали на остров, у них унесло лодку. И они решают так: если не станет еще двух промышленников, от этого белому свету переменения не будет. Они обречены. И решили оставить о себе память. Достали доску из поддона лодки, на которой рыбу разделывали.

И вот этот эпизод: они берут эту доску, несут к воде, моют, и начинают вырезать эту надпись. Эпизод длится, звучит песня, причет их матери, которая перед этим показывается: «Увы-увы, дитятко, поморский сын». Они подходят к воде, полощут доску. Перекрестились. Все 90 метров пленки у меня шли без единой склейки. Все время каждый план сменялся плавным отъездом-наездом, переплывами – все меняется плавно, потому что там и песня такая. Причет тянется, они готовятся к священному действию – им нужно вырезать свои имена: «Здесь бедовали Иван и Адриан Личутины, мезенские мещане, помяните нас, все плывущие по всем морям и океанам», они начинают резать эту доску. Для меня было очень важно, какой монтаж выбрать для этого эпизода. Звучит такая нежная песня, – и этот плавный ритм, и медленный наезд-отъезд, – так получился эпизод… очень цельный. Монтаж нужно обязательно продумывать, находить какие-то интересные моменты. Можно пустить планы просто встык, а можно и сделать переходы. Каждый раз продумываешь особый монтаж, особые приемы. Все в это зависит от драматургии, которую ты избрал. И тогда ты каждый раз придумываешь новый тип монтажа. Опять же многое зависит от музыки. Так, например, звучание этой песни, этого причета, который я прослушал прежде, чем разрабатывать эпизод, дало мне возможность выстроить ритм именно так.

– Что такое драматургия?

Леонид Носырев: Это действие. Описание происходящих событий, от и до, понимание того, как они должны быть выстроены, ведь через эти события мы понимаем историю. Ты стараешься разыграть события. Кстати, в этом смысле очень полезно слушать радиопостановки – когда звучат голоса, музыка, шумы – раскрывается полная внутренняя картина. Драматургия – это и ритм, это и смена настроений – действие бурное, спокойное, стихает. Это не просто записанные диалоги в пьесе, это описание цельного, целостного действия. И музыка – тоже драматургия. Она тоже создает характер. Радостный, грустный, возвышенный. Когда начинаешь работать над фильмом, лучше заранее найти музыку, которая подойдет к материалу. Вам будет интереснее разрабатывать сюжет. Потому что начинает работать фантазия, от каких-то звуков идет развитие сюжета.

– Ваши фильмы очень тесно связаны с эстетикой народного творчества, промыслов. Расскажите, пожалуйста, об этом.

Леонид Носырев: Для меня это естественно.

Я на Севере и занимался, и учился, и работал. А поскольку началось все с молодых-юных лет, меня и потянуло к этому. И до сих пор тянет. Ведь народное творчество – это основа и всего изобразительного искусства, и музыки, и архитектуры. И еще: фольклор – своего рода язык. Его нужно знать, он очень красивый. При этом как-то естественно получается, что фольклор может быть осовременен, а все равно за ним будет стоять бездна всего замечательного. Вот почему я по Северу много ездил. Вот почему, когда мы брали произведения Шергина и Писахова, нам хотелось найти адекватное изобразительное решение этим сказкам, персонажам, пейзажам.

Очень многое, конечно, решает художник. В каких-то моих мультфильмах чувствуется Подмосковье, где-то – Север. Я уже говорил: для меня зрительный ряд, помимо действия, тоже очень важен – ведь художник создает фильм, а не актер, как в фильме. В игровом кино работа художника (она там тоже есть, конечно) скрыта за натуралистичностью. А мы, мультипликаторы, свой мир создаем – лепим, рисуем, склеиваем. Также как и в народном искусстве: все эти замечательные расписные прялки, сценки бытовые на них, замечательная посуда, пейзажи, места удивительные, где эти избы стоят. В мультипликации и в народном творчестве это все преображено, причем одновременно мы чувствуем и дух народа, и пейзажей, и – дух художника. Вот Маврина, например, прекрасный художник, собирала народное творчество, ездила по России, рисовала, иллюстрации у нее замечательные, живые, насыщенные, она ведь шла именно от народных росписей и создала свой праздничный мир. Вот и меня тянет в эту сторону. В «Лесном плакунчике» мне нужно было передать ощущение природы – все эти зверюшки, девочка, плакунчики.

Мультипликация – это игра. Стараемся сделать интересное зрелище, сыграть роль. Если взять народные драмы: «Царь Максимилиан», «Лодка» и другие, которые на Севере были записаны. Там представление происходит в избе, безо всяких декораций. Может, только из фольги корону сошьют, саблю деревянную сделают. Начинается действие. И начинается словесная импровизация… А зритель сидит и видит-представляет картину, и не нужно ему декораций, достаточно чуть-чуть атрибутов, все остальное в голове происходит. Не знаю, когда получится: моя заветная мечта поставить «Царя Максимилиана»

И это нестрашно, что переиначиваются сюжеты. Это свобода обращения, все равно во имя интереса – сказки, песни, былины – чтобы зритель смотрел, слушатель слушал. И все это еще в избе происходит: люди сидят при лучинах, женщины вышивают, прядут. Дети на печках от страха трясутся, когда что-то ужасное рассказывается.

– У меня такое ощущение, что Ваши фильмы делятся на две части: детские, вроде «Антошки», и стилизации. Это так?

Леонид Носырев: Ну, «Антошка», «Рыжий-рыжий-конопатый», – это все маленькие фильмы, и, наверное, по ним судить о чем-то сложно. Но можно. Поскольку во всех фильмах я участвую, то и мое представление о мире переходит от одного мультфильма к другому. Мои пристрастия их окрашивают. Мне нравятся теплые, насыщенные цвета, и я стараюсь, чтобы они всегда у меня были. Во всех фильмах обязательно звучат интересные песни – это тоже для меня очень важно.

Детские мультфильмы – «Антошка», «Рыжий-рыжий-конопатый», «Вершки и корешки» – были для меня первым этапом. Северный цикл – уже другой этап, с другой стилистикой изображения. В «северном» цикле у меня появилась и народная музыка. Тогда же, впервые в кино, у меня прозвучал ансамбль Дмитрия Покровского. Это была настоящая, народная звуковая фактура: большинство музыкантов, после того как окончили Гнесинку, ездили по деревням, слушали, как народ поет, учились играть на народных инструментах.

В «северном» цикле мне было важно объединить все фильмы («Волшебное кольцо», «Поморская быль», «Не любо – не слушай», «Перепилиха») в единое полотно, и я объединил их фигурой сказителя, помором, который сидит в избушке и неторопливо рассказывает сказки, были, былички. Это у поморов действительно было очень распространено: сказителей брали с собой на зверобойный промысел, особенно, на Новую землю – ходили на тюленей, на медведей. И в каждом таком походе был необходим человек, который мог бы в тягостные полярные ночи всех развеселить и дух поднять. И он получал артельную долю, хоть вроде и не работал. И другие артели за него бились, плахами. Насколько важен был такой человек! Казалось бы, сказки рассказывает, но ведь слово-то и лечит и калечит. Каким голосом, какой интонацией скажешь... Ценили их настолько, что голов не жалели и друг друга лупили.

– Несколько особняком стоит фильм «Чуридило»…

Леонид Носырев: «Чуридило» – да, он особенный немножко. Ну, во-первых, он снят по сказке венгерского писателя. И постановка была совместная с венграми. Сюжет там такой. Человек живет в городе, весь в делах, весь в работе. Он приходит домой, чертит что-то машинально, и вдруг на листочке существо образовалось. Чуридило. Этот листочек живой, а человек как увидел, сразу же обрадовался, запрыгал, а в окошке девочка появилась... Нет, не так, подзабылось чуть-чуть, это она пришла к нему и увидела в каракулях Чуридило, существо такое, с ручками, ножками, глазками. Девочка просит: «Нарисуй еще чего-нибудь». И он начинает рисовать… волка, лошадку, крокодильчика. И целое веселое такое семейство получилось. И тут, звонит звонок, он уходит, потом опять приходит усталый: девочка играет, Чуридило вьется на бумажке, а он не обращает на них никакого внимания.

Эта вещь, конечно, выбивается: тема города, одиночество. Но в то же время все равно – это детская тематика, чудные существа, какие-то крокодильчики, фиолетовый волк. Чуридило. И, в общем-то, для меня этот мир детства очень близок. В изобразительном плане – опять же разноцветие, хотя стилистика была такая… кубистическая – художнику хотелось что-то сделать в духе Клее.

– А Вам не обидно, что ваш основной зритель – ребенок? Что он не оценит всего?

Леонид Носырев: Что значит не оценит? Ну, если совсем маленький, может, и не оценит. Но большинство фильмов, опять же, «северный» цикл, все же рассчитаны на более взрослых. И, так или иначе, дети все, что нужно, воспринимают. Задача же взрослого – что-то рассказать им. А если детям рассказать, они, конечно же, все поймут.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я