сегодня: 23/03/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 23/06/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Архетипы Гоголя

Главы из романа «Swedenborg»

Александр Иванченко (23/06/04)

Я не утверждаю, что все в Гоголе прямо эротично и сексуально, но первый и последний импульс, движущая сила всякого эпизода, интонации, смысла, ритма — всегда у него эротичны, и носителем либидо выступает чаще всего, как я уже говорил, не голый смысл, не зрительный образ, а — вкус, звук, фонетическое оформление фразы. Язык у Гоголя одновременно является и органом вкуса, и органом речи не в номинальном, а в актуальном смысле; он — редкий, если не единственный носитель истинно художественного языка. Дар Гоголя женствен. Фраза его круглится, вздымается, разверзается, истекает, дышит, как открытая плоть улитки, смыкается и размыкается, как створки перламутровой раковины, и поглощает в себя все напряженное, эрегированное, воздымающееся, мужское, фаллическое. Все со всем у Гоголя совокупляется, все страждет, назревает, вожделеет, пухнет, и в этом Саргассовом море экзистенциальной похоти чудесно цветет и дышит его волшебная проза. Чтобы приоткрыть некую гоголевскую и мою тайну, напомню вам о четырех основных героях «Мертвых Душ» — Манилове, Ноздреве, Плюшкине и Собакевиче, художественных архетипах писателя, среди которых Коробочка явно не на месте, не зря Чичиков попал к ней, заблудившись, случайно. Вокруг них организуется все художественное пространство поэмы. Образ Коробочки сравнительно бледен, к тому же она единственная из всех этих выкованных из чистого золота архетипов — женщина. Они именно архетипы, даже среди других гоголевских героев, самое выдающееся его достижение. Даже относительно других его персонажей они первичны и как бы являются художественными архетипами всего его творчества. Кто такой, например, Хлестаков и Городничий? Слабенький раствор Ноздрева и Собакевича, не больше. Кто такие Иван Иванович и Иван Никифорович? Пограничные (смешанные) типы, где-то между ноздревым-маниловым-плюшкиным, достигающие иногда тени Собакевича. Эти четыре архетипа чудовищно гипертрофированны, неуклюжи, неправдоподобны, но служат неисчерпаемым источником художественной правды. Все они вместе представляют собой полную картину человеческой природы, охватывая собой весь спектр психологических типов, равно как и традиционную (Гиппократову) типологию темпераментов, и помимо них нет больше в природе ничего. Они — как божественная матрица, размножающая население всего художественного мира, и не только самого Гоголя, но и других писателей. Акакий Акакиевич вне этой типологии, потому что он только представитель Носа (как совокупного целого четырех архетипов), поэтому его существование в мире так призрачно. Этими четырьмя типами исчерпывается все, и проблематика, и стиль, и метод. Вот почему никакой Второй том «Мертвых душ» не возможен, все будет только перепевом прежнего, вариациями уже открытого, или творческой неудачей, провалом. Бесконечно явление носов в мире, но, как хорошенько посмотришь, — всюду это только один Большой Нос, распавшийся на четыре вечных грани Желания.

Четверичное деление психологических типов соответствует четырем природным стихиям. Огонь, вода, воздух, земля — онтологические составляющие наших характеров. Комбинации этих четырех в разных пропорциях дают весь спектр существующих человеческих темпераментов. В этой традиционной типологии характеров Манилов — сангвиник, Ноздрев — холерик, Собакевич — флегматик, Плюшкин — меланхолик. Еще раз: все они — чудовищное преувеличение, гипертрофия, неправда с точки зрения среднего литератора и его рационального сознания, но являются вечным источником самой художественной реальности, экзистенциальной художественной матрицей, отпечатывающей многочисленные реальные образцы. Я совершенно серьезно утверждаю, что эти четыре художественных типа порождают всю психологическую реальность, и, может, не только психологическую. Они извлечены Гоголем из Праосновы, существовали всегда, и ничего другого, равного им по убедительности и жизненному напряжению, выдумать невозможно. Бесконечные недоразвитые (в эти архетипы) герои или их пограничные варианты, блуждающие по мировой литературе, — тени самих себя или смешанные холоднокровные, а не теплокровные животные. Сюда подпадают все герои Достоевского, Толстого, Чехова да и самого Гоголя, не говоря уже о жиденьких заморских. Кризис литературы, охвативший современность, есть исчерпанность художественной и бытийной ситуации, неосознанное понимание того, что ничего вне этих четырех темпераментов создать невозможно. Даже правдоподобное смешение этих типов требует огромного таланта. Остается, правда, тип философа-мудреца, запредельного интеллектуала, внеположного европейской психологической традиции, равного индийским или китайским мудрецам, но на подобное современное европейское художественное сознание не претендует и даже не сознает возможности такого подхода. Впрочем, обычными художественными средствами такого героя уже не создать. Он требует преодоления традиции, не только художественной.

Не без колебания, я сообщаю вам теперь, господин фельдмаршал, и всему Генеральному штабу некую последнюю тайну своего понимания этих гоголевских персонажей, топ-секрет глубинного психоанализа, блестящую интуицию об этих вездесущих психотипах, которые я бы назвал сверхархетипами художественного бессознательного: их эмоциональные, физические, нравственные и духовные характеристики восходят к типу фаллического напряжения, типу бессознательного поведения фаллоса в мире:

Мечтательный, слюнявый, истекающий, вялый, смущенный, полунапряженный, нарциссический тип — Манилов; беспорядочно эрегированный, безумный, сумасбродный, непредсказуемый, хвастливый, вздорный, драчливый — Ноздрев; хищный, мощный, тупой, незыблемый, остойчивый, всесокрушающий, цинический тип — Собакевич; скрытный, потаенный, сморщенный, притаившийся, нервический, аскетический, скудный, мучительный, бледный, самовлюбленный, скупой, бережливый, себе на уме — Плюшкин. Выберите из них, который из них — ваш. Это и будет вашим характером.

Человек лишь бессознательно копирует поведение своего фаллоса, бессовестно присваивая себе его феноменальные (в том числе и этические) характеристики. Смешно наблюдать, как мужчина кичится своей так называемой личностью, или интеллектом, или душой, или Богом, тогда как все его поведение и судьба в мире обусловлены и предопределены лишь поведением (состоянием) его фаллоса. Даже Абсолют будет копией его либидо. (Впрочем, если учесть, что он идентифицирует себя, то есть свой интеллект, свою личность и свою душу (и даже Бога) с ним, то и здесь противоречия в его поведении нет.) Разорвать связь между полом и личностью — в этом и состоит, собственно, религия.

Женщина лишь подражает наличному фаллосу наличного мужчины. Вот почему она остается вечной мировой Душечкой.



Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.