Онтологические прогулки

Лаборатория бытийной ориентации #40. Традиция, метафизика, человек (читая Рене Генона).

(02/05/2002)

Кто же такой Рене Генон – правоверный мусульманин или же
мартинист-папюсовец? Известно, что Генон принял ислам и женился
на дочери египетского шейха – потомка Мухаммеда по женской
линии. На Востоке Генон известен как Абд-аль-Вахд-Яхья и считается
крупнейшим современным мусульманским теологом. Однако Генон не
советовал своим знакомым и читателям принимать ислам; во многих
его работах есть слова в защиту самых разных религиозных конфессий,
что же касается ислама, то известно геноновское его определение
в качестве «наиболее доступной» формы сверхчеловеческого Откровения.
Доступность все-таки не совсем тот аргумент, на основании которого
принято совершать конфессиональный выбор. В молодости Генон являлся
членом кружка известного мага Папюса, из которого впоследствии
выходит и всю жизнь посвящает разоблачениям ложного эзотеризма.
И Генон действительно является блестящим критиком не только позитивизма,
но и оккультизма. Парадокс состоит в том, что сам он рассуждает
совершенно в духе оккультизма, т.к. красной нитью проходит у него
через все сочинения мысль о том, что форма религии не столь уж
и важна, и в любой религии есть эзотерическое содержание, которое
открывается посвященным.

Чтение Генона наверняка может доставить удовольствие поклонникам
ясного и простого изложения. Генон очень убедителен, когда говорит
о «неспособности к метафизике людей Запада», о беспорядке в мышлении
современного человека. Это на самом деле так: мы живем в мире,
где перепуталось онтологическое и онтическое, где глубочайшие
символы воспринимаются в качестве пустых аллегорий, где трансценденталий
просто не обнаруживается, а религия зачастую понимается как форма
морализаторства. Указывая на фальсификацию (десакрализацию) слов
и вещей в современном мире, Генон хочет возвращения истинных смыслов.
Деградация слов и вещей, по Генону, есть результат целенаправленной
разрушительной работы, коллективного внушения. Одним из важнейших
слов является слово «традиция», низведенное до чисто человеческого
уровня и ставшее синонимом обычая. Этимологически традиция есть
все то, что передается тем или иным способом. Так и полагает современная
цивилизация Запада, утратившая свою связь с Традицией. Теперь,
с усмешкой говорит Генон, можно вести речь о протестантской или
революционной традиции. Главный же признак традиции по Генону
есть включенность в нее элементов сверхчеловеческого порядка (первоначально
не было ничего профанного и обыденного, и поэтому в процессе передачи
главной являлась не горизонтальная, но вертикальная составляющая;
к тому же, профанический взгляд способен различить лишь постоянную
изменчивость, нестабильность, релятивность, что делает бессмысленным
сам процесс передачи). Тем не менее, следует добавить к сказанному
Геноном, что не все традиционное или традиционалистское –
благо, т.к. дьявольское есть тоже явление сверхчеловеческого порядка.
Генон, трепетно относясь к традиции, говорит о различных элементах
общественной жизни, которые в большей или меньшей степени сохраняют
с ней связь. Но смысл Священного Предания (Traditio) заключается
не в формальных критериях, но в том, что оно должно открывать
людям Христа, стоящего за цепью Предания. Христос не может присутствовать
«в незначительной степени»: Он или есть, или же Его нет; человек
может быть или с Христом, или без Христа. Скажем больше: раз Христос
– Бог, то Он может возникать в любой точке человеческого
существования, отвечая на порыв человеческой души или помогая
ей двинуться к спасению, и поэтому суть Священного Предания –
Христос, но Христос вне и выше каких бы то ни было традиций.

Генон презирает синкретизм, соединяющий элементы различной природы,
– элементы, не связанные на основе единого фундаментального
принципа, а собранные чисто «внешним» способом. Чаще всего, говорит
он, такая «доктрина» группируется вокруг парочки профанических
идей, причем нередко это может быть идея эволюционная (Блаватская
и Штейнер часто упоминают «космогенез», т.е. эволюцию всего Космоса,
или даже «теогенез» – эволюцию Божественной реальности).
По мнению Генона, синкретическим методом создана «восточная традиция»:
теософия, французская школа оккультизма и другие современные эзотерические
учения. Совершенно верно указывает Генон на редукционизм синкретистов,
стремящихся свести сложнейшие вещи к простым схемам. Такой подход
связан с игнорированием факторов сверхчеловеческого порядка, когда
любая доктрина предстает лишь в качестве результата самостоятельного
умственного усилия людей. Здесь же обычно идет в ход и теория
единства человеческого разума, согласно которой человек и его
разум везде и повсюду одинаковы. Совершенно прав Генон, когда
разоблачает это ложное и антинаучное учение. Человек – не
константа, человек – не факт, но акт.

Синкретизму Генон противопоставляет синтез, который восходит,
по его представлениям, к принципам, представляющим внутреннее
единство существования. И здесь, говорит «каирский отшельник»,
мы приходим к действительному знанию о трансцендентном единстве
всех традиций. Однако Генон явным образом чего-то не договаривает:
существует единство верований и культов в том смысле, что их реки
и ручейки текут в океан Нового Завета (какие-то не могут достигнуть
океана, теряются в песках и болотах). Трансцендентное единство
традиций слишком легко может быть понято как их РАВНОЗНАЧНОСТЬ,
но они далеко не равнозначны! Идея о такой равнозначности может
базироваться на смирении перед апофатической непроглядной бездной.
Но лествица катафатического богословствования важна ничуть не
менее апофатического момента: есть двуединый процесс нисхождения
к нам Бога в энергиях и восхождения к Нему человека в «соединениях»,
в которых Бог остается непознаваемым.

Генон со скрытым юмором сообщает, что разные дороги ведут к одной
цели, но нельзя передвигаться к цели одновременно по нескольким
дорогам; нужно идти по одной и не сворачивать: если скакать с
дороги на дорогу, то можно вообще сбиться с пути. (Нечто подобное
произошло в свое время с Владимиром Соловьевым, перескочившим
с дороги православия на дорогу католицизма, а затем и вовсе решившим
проторить свой собственный путь). Все это здорово – про дороги,
– но к сказанному Геноном следует добавить: «Входите тесными
вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в
погибель, и многие идут ими, потому что тесны врата и узок путь,
ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Матф. 7, 13-14).

Но есть кто-то (Генон, несомненно, имеет в виду себя), кто ДОБРАЛСЯ
ДО КОНЦА и находится в точке пересечения всех путей. «Все пути
для него одинаковы, т.к. ведут к точке, в которой он уже находится.»
Генон говорит, что человек этот на горе, тогда как остальные –
на склонах; он – в центре окружности; из этого центра идет
бесконечное множество дорог-лучей, связывающих центр с множеством
точек на окружности... Если вспомнить известную геометрическую
притчу Аввы Дорофея,
то в центре окружности находился Господь. А кто другой может находиться
в центре окружности?

Предыдущие публикации:

Последниe публикации автора:

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS