сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 19/02/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Знаки препинания №38. Приключения дискурса

Дмитрий Бавильский (19/02/03)

Павел Пепперштейн «Мифогенная любовь каст». Том второй. Роман. «Ad marginem», 2002.

Для того, чтобы знать о чём эта книга, читать её совершенно необязательно. Она на это, кстати, не очень-то и рассчитана. Если только по обкурке, или с похмела какого. Для того, чтобы понять о чём «Мифогенка», эта самая культовая из нечитаемых книг, достаточно ощутить границы заключённого в обложку, дискурса, почувствовать кожей, изнанкой затылка или лба. Умному достаточно.

«Дискурс – это тонкая, контактирующая поверхность, сближающая язык и реальность, смешивающая лексику и опыт... Анализируя дискурсы, мы видим, как разжимаются жёсткие сочленения слов и вещей и высвобождаются совокупности правил, обуславливающих дискурсивную практику».

Все цитаты в этом эссе, выделенные курсивом – из книги Мишеля Фуко «Археология знания» («Ника-Киев», 1996, перевод С. Митина и Д. Стасова), их будет много, так как не имеет смысла пересказывать чужие слова и мысли. Лучше сосредоточиться на чём-нибудь ином.

«Дискурс – событие знака... то, что он делает, нечто большее, нежели просто использование знаков для обозначение вещей. Именно это нечто большее и позволяет ему быть несводимым к языку и речи.»

Сначала появился первый том «Мифогенки», написанный Павлом Пепперштейном в соавторстве с Сергеем Ануфриевым – уникальная «Война и мир» начала нового века. История Великой Отечественной Войны была описана там как метафизический поединок сказочных персонажей. За Россию здесь выступают фольклорные персонажи, за фашистов – авторизованные, типа Карлсона. Бедный Карлсон!

«Дискурс понимается не как разворачивающаяся грандиозная манифестация субъекта, который мыслит, познаёт и говорит об этом, а как совокупность, в которой могут определяться рассеивания субъекта и, вместе с тем, его прерывности. Дискурс – это внешнее пространство, в котором размещается сеть различных мест».

«Мифогенка» так и построена – шаг за шагом, битва за битвой – всё, как и было в исторической действительности, но только здесь всё это показано с точки зрения метафизической изнанки, где узелки да схема вышивки. Читать это длинное полотно было трудно: сказочность не предполагает наличия психологии, причинно-следственных связей. Следовательно, здесь не может быть идентификации читателя с кем-нибудь из персонажей, следовательно, здесь возможна любая непредсказуемость, оборачивающаяся полной пробуксовкой, лубочной и плоскостной. Первые сто страниц – ещё как-то терпимо, потом начинаешь вспоминать Толкиена, Портера и прочую детскую нечисть.

«Дискурсивная формация не занимает всего возможного объёма, который по праву представляет ей система формации её собственных объектов, высказываний и концептов, – в сущности своей она остаётся лакунарной благодаря системе формаций её стратегических предпочтений...»

Кстати, первые несколько десятков страниц и были в «Мифогенке» самыми осмысленными и психологически достоверными – вводная часть романа была посвящена истории взаимоотношений двух суровых мужчин – Вострякова и Тарковского. Потом, растянутая на многие сотни страниц сказочная каша вытесняет эту историю, выдержанную в духе какого-нибудь «В круге первом». Многочисленные фантастические приключения сказочных героев и феерические кульбиты главного героя романа – парторга Дунаева нарочитым своим однообразием стирают в памяти не только рамочное начало, но и все последующие, следующие за курсором читательского внимания, события. Так оно, скорее всего, и было задумано. А вот в конце второго тома история Вострякова и Тарковского снова выныривает на поверхность, чтобы закрыть вторую скобку.

«Не существует никакого идеального дискурса, одновременно окончательного и вневременного, предпочтения и внешний источник которого были бы искажены, смазаны, деформированы, отброшены, может быть, к весьма удалённому будущему...»

Сказочная условность основного текста книги подчёркивает условность «реалистического» куска. Вслед за Бартом мы понимаем, что никакого «реализма» никогда не существовало, что его просто не может быть в природе. Мы понимаем, что любая авторская интонация – следствие авторского своеволия, стилизовать можно всё, что угодно. Так, например, вторя глава второго тома, «Четверги у Радунежских» заштукатурена под семейную сагу, а финал второго тома – под разрушение наррации в духе Владимира Сорокина.

«Дискурс и его систематическое устройство – всего лишь предельное состояние, окончательный результат длительной и изощрённой разработки, в которой участвуют язык и мысль, эмпирический опыт и категории, пережитое и идеальная необходимость, стечение обстоятельств и игра формальных требований. За видимым фасадом системы угадывается заманчивая неизвестность беспорядка, а под тонкой плёнкой дискурса – вся масса отчасти молчаливого становления: «досистематическое», не являющееся систематическим порядком, «преддискурсивное», возникающее из существенного безмолвия».

Владимир Сорокин вспоминается не случайно. «Мифогенка» не могла возникнуть раньше концептуалистских разборок с литературными языками, освободившими изящные искусства от пафоса и избыточности. Только после Сорокина и иже с ним становятся возможными вот такие пустотные высказывания, когда совершенно неважно, что происходит в книге на уровне сюжета, главным событием здесь всегда является письмо, его трепетная и, кажется, всё ещё живая плоть. Именно поэтому совершенно неважно, что происходит в книгах такого рода. Здесь нет ничего, кроме самодостаточного процесса чтения, единого и неделимого, кроме одной только этой голой процессуальности, отделённой от катарсиса и смысла.

«Следовательно высказывание – не структура, но функция существования, принадлежащая собственно знакам, исходя из которой можно путём анализа или интуиции решить, «порождают ли они смысл», согласно какому правилу располагаются в данной последовательности или близко друг к другу, знаками чего они являются и какой род актов оказывается выполненным в результате их формулирования».

Кто-то уже определил, что главное содержание «Мифогенки» – манифестация русского бессознательного, в центре которого «колобок». Отчасти это может быть и так, но только лишь отчасти, потому что за сказочным бредом первого и второго тома нет точной и выверенной работы. Есть только «гон», воля и чувства одного (двух) людей, через которых, возможно, высвобождённое бессознательное говорит, но только лишь отчасти. На самом деле, главная тема романа «Мифогенная любовь каст» – формирование какого-то конкретного дискурса, его рождение и отмирание, его функционирование и распадание. Это тональность, настроение, особость только лишь одного текста, в рамках которого, на сочленении и перепадах внутреннего стилистического давления и возникает нечто, которое иначе как мифогенным дискурсом обозначить невозможно.

«Будем называть дискурсом совокупность высказываний постольку, поскольку они принадлежат к одной и той же дискурсивной формации. Дискурс не образует риторической, формальной или бесконечно повторяющейся общности, появление и применение в истории которой можно было бы предсказать (и объяснить в случае необходимости); он конструируется ограниченным числом высказываний, для которых можно определить совокупность условий существования. Понимаемый таким образом дискурс естественно, не является идеальной или вневременной формой, которая имела бы ко всему прочему историю; проблема состоит не в том, чтобы спросить себя, как и почему он смог появиться и воплотиться в данной точке времени...»

И ещё.

«Дискурсивные практики – это совокупность анонимных исторических правил, всегда определённых во времени и пространстве, которые установили в данную эпоху и для данного социального, экономического, географического или лингвистического пространства условия выполнения функции высказывания.»

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я