сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/01/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Бананы и пиво

Лев Пирогов (16/01/03)

Посвящается Всеволоду Емелину

Еще недавно больше других напитков я любил пиво и чай с лимоном. Чай с лимоном, как помнится, готовил мой дедушка. Лимонов в СССР было мало, и мало их было только зимой. Летом лимонов вообще не было, что естественно. Откуда они берутся в нынешней либеральной России круглый год, - не знаю и знать не хочу, допустим, из песни «Страна Лимония» группы «Дюна». Помню, зимой в 1992 году при посещении города Ростов-на-Дону меня неприятно поразило обилие бананов в магазинах и на уличных лотках. Больше нет ничего, на носу Октябрьский путч, а тут - сплошные бананы! Прямо обезьянья республика какая-то... Были, правда, пластинки группы «Uriah Heep», пиратским способом выпущенные фирмой «Мелодия», я купил две или три.

А у Сэлинджера есть рассказ «Хорошо ловится рыбка-бананка». В нем повествуется примерно о том, что сколько бы ты не тужился возлюбить малых сих (например, жену, которая читает журнал «VOGUE»), все равно рано или поздно придется застрелиться из пистолета, потому что вогу - вогово, а кесарю - кесарево, и нужно выбирать по себе, и брахманы на шудрах не женятся, а герой-то как раз думал обратное, бодхисатвой хотел стать, безумец несчастный, а судьба его по мордасам - хрясь! хрясь! В смысле, взял пистолет и застрелился, признав эксперимент по становлению бодхисатвой в этой жизни не состоявшимся.

Удивительно ли, что я с тех пор не люблю бананы? Хотя раньше любил, что и было собственноручно описано мною в литературе:

«Ирина не простила ему - была далека от всего… Равнодушно громыхнув ведрами, вышла в сенцы задать худобе. Без сенца ведь как без сердца … Теплая корова фыркнула в нее носом.

- Балуй, болезная! - строго приказала Ирина, а сама-то была довольна: будут к Пасхе и творожок, и сметанка. Виновато оглянувшись, стянула с полатей валенок, в котором томилось до Успенья столичное баловство - бананы, сунула нос, стала жарко дышать. От бананов пахнуло забытым: привез дядя Захар гостинца - стручки молодые, зеленые, а положишь, говорит, в валенок, да на печку его, вот они к Рождеству и взопреют… Недовольно дрогнув плечами, отринула баловство. Зябко наступила в сугроб и поплотнее запахнула шубейку». (Рассказ «Хорошая история про Романа»)

А теперь не люблю. Что и описано в литературе:

«Надо вам сказать, что как бананы, так и носки не любил Муций, они ж воняют, а бананы однажды ему приснились - какие-то черные, маленькие и злые, - так что долго билось сердце, когда проснулся, и хотелось себя ощупать, все ли на месте, но ощупав, естественно принялся дрочить, и неприятное забылось, заснул спокойно, но сон нехороший запомнил и когда видел в жизни что-нибудь злое, ругался: «Вот бананы!» - с тайным испугом. К носкам же испытывал чувство превосходства, ведь Муций никогда не мылся.» (Роман-эпопея «Муций»)

Но хватит уже о бананах, пора наконец поговорить о чае с лимоном и пиве. Чай с лимоном заваривал дедушка: доставал маленький и слегка уже подвядший лимон из холодильника «Орск-3», опускал его в почерневший от времени мельхиоровый подстаканник и обдавал крутым кипятком из монументального, как паровоз, чайника над специальным ведром с углем, которое стояло на железном листе возле печки. Теперь уже не стоит, и это ужасно. Ошпаренный кипятком лимон начинал благоухать, как чайная роза, наполняя избу запахом красивой задеревенской жизни. Лимонов, повторюсь, тогда было мало, и чай с ними считался лакомством. А чайник потом назначили старым (хоть ему и исполнилось всего-то лет тридцать), и отправили доживать за сарай, в заросли лопухов и молочая, где он и был прикончен мною посредством мотыги в довольно уже подростковом лоботрясническом возрасте. Мотыга, разумеется, была боевой секирой, а чайник - шлемом нехорошего рыцаря. Дети мало того, что тупы, они еще и жестоки.

Пиво в ту золотую пору (то есть несколькими годами позже) было всего двух сортов. Во-первых, «Жигулевское», а во-вторых, «Колос». Жигулевское было светлым, «Колос», очевидно, соответствовал понятию «портер» и отдавал черной хлебной коркой. Оба сорта лучше всего было пить с сыром. С воблой можно пить только соляную кислоту. А сыр я очень любил, даже больше, чем икру «Кабачковая» и докторскую колбасу. Однажды в возрасте примерно двенадцати лет, смакуя книжку запамятованного автора под волнующим названьем «Дахау», я прочел там волнительные строки о том, как перевозя заключенных в этот самый Дахау из какого-то другого концлагеря, эсэсовцы раздали им по кусочку тонкого, как бумага, янтарного сыра. Повествователь выронил свой кусок из вагона, а спуститься за ним было нельзя, хотя поезд еще стоял, и он долго смотрел на этот сыр, и он ему казался маленькой желтой звездочкой, зажегшейся на слякотной земле… Прочитав эти, может быть, самые талантливые в мировой литературе строки, я понял, что смертельно хочу сыра, просто смертельно! Пошел к холодильнику, отрезал и съел. И начал любить.

Сыр тоже был двух сортов - «Российский» и «Пошехонский». «Российский» вроде был чуть светлее, а «Пошехонский» с горчинкой, так что в общих чертах классификация совпадала с пивной. Пиво было принято покупать в большой сумке и хранить на балконе. Полсумки однажды замерзло - ровно двадцать бутылок. Читатель, быть может, ждет перехода к философским обобщениям на тему аскетичного советского быта (например, «строгая экономия во всем помогала советскому человеку завоевать космос»), но, судя по оставшемуся отрезку текста, философских обобщений уже не будет. Зачем?.. Все давно кончилось.

Вот говорят: «Россия поправляется, в Москве жить становится все лучше и лучше, а как похорошела столица!..» Только я думаю: жить-то, может, и лучше, но кто будет жить? Кто будет пользоваться всеми этими возникшими за восемнадцать лет Перестройки неоспоримыми благами? Пивом девяноста шести сортов, круглогодичными лимонами, доступными круглосуточно, и этими, мать их, бананами? Только не я. Американские индейцы, поди, тоже не рады, что на их бывшем острове Манхэттен теперь сияют такие роскошные магазины и высятся красивые небоскребы. Правда, не все. Еще читатель, наверное, спросит: сколько ж лет такому старому пердуну, пессимисту и мизантропу?.. Без ложной скромности могу на это сказать: я родился в тот год, когда сняли фильмы «Easy rider», «Забриски-пойнт» и прошел фестиваль в Вудстоке.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я