сегодня: 14/12/2017 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 01/04/2011

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Зимородки (6)

Маня Норк (01/04/11)

ЖИВИТЕЛЬНЫЙ КЛЕЙ

Моя единственная настоящая подруга в детсаду – Таня Таганцева, но она в другой группе, так что мы встречаемся только во время прогулок. Мы с ней сочиняем бесконечную сказку. Помню некоторые натуралистические детали: «…и вот злая королева вышла в сад, хотела нарвать лука, а вместо лука-то…(победным шёпотом) ГОВНЯШКИ!». Дети рядом радостно орут: «Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы по реке. Выходил директор магазина, Получил бутылкой по башке!». Это очень смешно. Девчонки шепчутся: «А папа вчера пьяный пришёл, руками махал, маму ударил и вазу лакированную разбил…». Мне в этой истории непонятно одно: как ваза может быть лакированной. А остальное не возмущает и не поражает, хотя мой папа и не пьёт, и не бьёт маму. Ещё девчонки говорят о цветных телевизорах. У нас дома он чёрно-белый.

До этого садика были и другие. В них я не задерживалась более месяца-двух, так как вечно подхватывала всякие инфекции и сидела дома. В первом детсаду меня девчонка постарше научила стишку: «К нам пришёл Дед Мороз, Табуреточку принёс, Табуреточка мала, Деду по носу дала». Стишок мне понравился. На ёлке страшно хотелось его прочесть, но я, трёхлетняя, пересилила себя и выдавила правильным голоском то, что от меня ожидали – типа «Добрый Дедушка Мороз Нам подарочки принёс». И ДМ меня по головке погладил, а мамаши хлопали. У меня сохранились фотографии с той ёлки. А во втором садике я грохнулась с винтовой лестницы – к счастью, она была деревянной. После чего меня надолго отправили к бабушке.

Пяти лет меня отдают в детский сад – тот самый, в котором Таня Таганцева, и там меня заставляют есть селёдку, а я не могу и реву. Мне силой впихивают её в рот. Меня тошнит. Позднее у меня обнаружилась аллергия на рыбу. Дети дразнятся, что я привереда, и я с ними дерусь. Воспитательницы читают одну и ту же сказку – «Крошечку Хаврошечку». Я уже знаю, что хавронья – это свинья. И что за дурак про свинью сказку сочинил, будто про Золушку или Журавушку из «Земляники под снегом»?

Нянечка, уж не помню из-за чего, хватает меня за одежду и чуть ли не по полу волочит. Я упираюсь, а потом рву её платье. Няня большая, могучая брюнетка. Я тоже брюнетка, но маленькая.

За это меня чуть не выгоняют из детского сада. Одна воспиташка с претензиями на интеллигентность говорит моим родителям, что я «излишне агрессивная». И вообще хулиганю больше, чем мальчишки.

Я уже свободно читаю и когда вижу слова, которыми заканчивается каждое детсадовское меню («Кисель. Хлеб»), чувствую, будто меня молоточком стучат по голове. В землю вбивают. У меня две любви. Один – Эрик, сын алкоголички. Кажется, у него были вши. Эриком я командую, а он мне покоряется. Мы часто держимся за руки, но вши на меня не переползают. А Серёжа помыкает мной. Ещё он меня смешит, когда воспиташки читают нам стихи и называют авторов, например: «Якуб Колос». Серёжка тогда: «Ой, не могу! Якуб Горшок! Ян Пирожок!». Я начинаю дико ржать и меня ставят в угол.

Во время тихого часа, если мальчишки шумели, воспитательницы хлопали их свёрнутым в трубку журналом. «Работницей», кажется.

1975 год. Я иду в первый класс. На первой школьной фотографии я, шестилетняя, выше некоторых своих семилетних одноклассников. В пять лет я вдруг начинаю дико расти, ноги особенно. Тогда уже в ходу было слово «акселерация». Так вот, я была акселераткой. Казалось, ноги тут же выпрастывались из всего – из юбок, шортов, вот этих белых гольфов, которые на фото. И всё нужно было тянуть, вниз или вверх. Юбки, чтоб не было видно «того», неприличного. Гольфы – чтоб их не приняли за носки, а шорты – за трусы. Мама иногда приходила из-за моего роста в отчаянье. «Я в её годы не была такой огромной!».

В нашем классе – человек 30 с небольшим. Некоторых я уже знаю, с детского сада. Ирку, например. У неё две сестры, младшая только родилась. Ещё – отец-алкаш, который маслёнку разбил и всё масло на пол упало, а мать: «Ааа, чем я тебе хлеб буду мазать?!» и по лбу его. А он её тоже по лбу. И мамаша, конечно – та самая, которая на неё мокрые белые колготки в мороз напялила. Есть ещё Ленка, Жанка и другие детсадовские. Ленка в детском саду всё время требовала у всех конфет. Не просто требовала, а так: «Не принесёшь мне конфетку – убью!». Но её не очень-то и боялись. И даже побили – за то, что она постоянно жаловалась и всё придумывала про всех. Про меня, например, и ещё двух девчонок – что мы «бесстыжие», то есть задирали юбки перед мальчишками. У этой Ленки бабка работала нянечкой, вот она и придумывала всё – ей и воспиташкам. А бабка всему верила и тоже говорила, что мы «бесстыжие». Но это неправда, я ни перед кем не задирала, да, Эрик меня раз поцеловал, а Серёжку я сама поцеловала, он сам позволил, но это же не «задирать»…

А теперь Ленка говорит: «Папа с мамой мне сказали: «Принесёшь из школы четвёрку – убьём!». Ха-ха-ха, так ей и надо, сама грозилась всех убить, а теперь её убьют, по-настоящему, и похоронят, как парня, что сорвался…Ленка не умирает, но её и в самом деле лупят за каждую четвёрку родители, у которых десять классов на двоих. После первого учебного года она переходит в другую школу.

Ещё у нас в классе девочка, выглядящая года на четыре. У неё интересное имя – Анджела Пузякова. Ещё есть Марат, он наполовину киргиз. Есть Жора, он толстый. Близнецы Яанус и Эрнест, которые плохо говорят и по-русски, и по-эстонски. И много кого ещё.

Зойка – училкина дочка. Её мать преподаёт в старших классах историю. В Зойке, маленькой шатенке, что-то ласковое – и змеиное. Она вьётся, как змейка, прошмыгивает между рядами, как змейка, уворачивается, выкручивается, жалит и незаметно уюркивает. Однажды она подошла к моей матери, ждущей меня после уроков. Прижалась к ней и вдруг выдала: «Вы знаете, а меня мама вчера побила. (Пауза) Линейкой. По голове». «Как?! Почему?!». «А мне мама задачу объясняла, а я не поняла, и тогда мама сказала, что я тупая, вот и побила линейкой по голове». «А что в это время делал папа?». «А папа газету читал. На кухне».

Школьная столовая. Тошнотный запах варёной рыбы. Нам мяса почти не дают – ни котлет, ни тушёного. Только изредка серые сардельки с капустой. А обычно – разварную рыбу, почти кашу, тоже серую, с серой картошкой и белым соусом. Этот соус – из чего? Из белых какашек? Я это не могу есть…

…Я лучше голодная буду ходить, но не буду пускай меня заберут из школы или исключат как хотели из детского сада вот возьму и директрисе тоже порву платье только фиг его порвёшь и не в платьях она ходит а в кримпленовых костюмах всё равно порву или вот когда зима будет я снежок слеплю и с неё собью шляпу тогда точно исключат ура ведь я и так умею читать и писать и считать и книжек сколько прочла длиннющих и про алису и землянику под снегом и источник на краю света и даже мамины я не могу не могу в школу больше тут воняет и тогда говорят опять канализацию прорвало и надо в сменке идти по этим лужам и у поваров там на кухне всё горит и сажа и тараканов травят и мышей и от мела руки корчатся и от тряпки и училка орёт её зовут Валентина Альбертовна ну и имя она злая старая её шваброй зовут потому что у неё причёска такая с такими уже тыщщу лет никто не ходит и букварь дурацкий для годовалых и я прочитала в.и.ленин а валентина сказала садись и зубрилка прочитала правильно владимир ильич ленин а я хочу неправильно вот и всё а в школу не хочу не хочу не хочу жопа говно говно.

Но я не леплю снежок и не сбиваю с директрисы шляпу и ничего не рву. И из школы меня не забирают. И учусь я хорошо, кроме физры и математики, и в школе всё время говорят о Брежневе, какой он хороший, совсем как Ленин, и очень любит детей.

Мне Брежнев был безразличен. Просто старик – с одышкой, лишним весом, больной. Я не понимала, почему его так не любят родительские знакомые – диссиденты и полудиссиденты. И почему остальные смеются над ним. Он просто был как-то не в тему: уж слишком устаревший, вымерший. Как дронт. Казалось, что ему не 70 лет, а 700, и он – дронт Додо или черепаха Квази – вдруг возьмётся за руки (нет – лапы! крылья! когти!) с Чеширским котом или Грифоном и они начнут отплясывать кадриль на берегу океана и петь про улитку.

Вожатый-шестиклассник останавливает всех у дверей: «Отгадайте загадку: «По свету катается, на «б» называется!». «Булка? Баранка? Блин?» «Брежнев!».

Мама рассказывала о Брежневе анекдоты, но вдруг начинала его почти жалеть. «Он просто не на своём месте. Ему бы нужно с внуками нянчиться. В кресле-качалке сидеть, ноги под пледом, а рядом – собака. Сеттер какой-нибудь».

Знакомый мальчишка скачет на одной ноге и поёт во всё горло: «Раз-два-три-четыре-пять, Вышел Брежнев погулять! Вдруг Косыгин выбегает Прямо в Брежнева стреляет. Пиф-паф, ой-ой-ой, Умирает Брежнев мой!!!». Из кабинета выходит директриса. Наша, кримпленная. Мальчишкиных родителей вызывают в школу.

Брежнев не умирает. «Наверно, у него есть живительный клей», – говорит Лёшка, мой двоюродный брат. Он старше меня на полтора года и я ему верю. Только спрашиваю: «А зачем он ему?». «Ну, как зачем?! Вот упадёт он, развалится на кусочки, или Громыко его убьёт или Пиночет, а он возьмёт и склеится. И так – хоть сто раз!».

Мне казалось, что Брежневу бы очень понравилось кафе «Вернер» и старухи, которые там сидели. Правда, кафе в то время называлось не «Вернер», а как-то по-другому, может, просто «Кохвик» *. Но старухи-то не умирали.

В тот день, когда объявили о смерти Брежнева, у меня началась первая менструация. Но это уже другая история…

_______________________________________________________________

* Кафе (эст.).

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.