сегодня: 17/12/2018 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 24/02/2011

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Лекарство для Лобышева

Елена Зайцева (24/02/11)

Говорят (вот уже полвека скоро), битовская «Пенелопа» – очень «этический» рассказ. А разве не «эстетический»?

Я сейчас много про некрасоту думаю – как в итоге-то именно она всё топит. Хорошо/плохо всё-таки разовое какое-то, пропустили – проехал. «Не убий!» – «Ладно!». Вот Лобышев и не убил…

Да он на этике только разик и спотыкается – когда врёт, вручает своей «Пенелопе» этот несуществующий адрес. Это по-ступок, он туда всё-таки ступает, совершает действие. Можно ответить за действие, но – за картинку? Картинку просто видишь. Лобышев «визуалист», он видит кадрами. А на кадрах вся вот эта несостыковка, несоответствие: он не совпадает с девушкой, девушка не совпадает со всем остальным, всё остальное вообще ни с чем, и так далее, далее, – круговая порука несоответствий, когда всё сдвинуто относительно всего. Война всех против всех (об этом он, конечно, не думает, это слишком «грандиозно»).

Этически, «по-хорошему», с этой войной, с этими несоответствиями, ничего не поделаешь, это именно эстетика: что бы Лобышев ни сделал, красиво не будет. Ни обмани он этим 53-м километром, обманул бы чем-то другим, и, может быть, худшим (скорей всего худшим). Дело-то как раз в том, что из некрасоты нельзя выбраться «ситуационно», она всегда больше ситуации, она… тотальная штука. От неё даже и отвернуться-то по-настоящему нельзя. Отворачиваешься, а это ведь тоже некрасиво, – вот это твоё дёрганое движение, уворачивание, убегание. Дезертирство. Из одной некрасивости можно попасть только в другую…

Вот сейчас я сижу, пишу, а мимо (по электричке) идёт тётечка, продаёт газеты. Выкрикивает какие-то названия («Яйца по-египетски!»). Ни я, ни она ничего плохого не делаем. Но мы мешаем друг другу. То, что я ей мешаю, нужно именно видеть, я ведь не ору, – но вот эти мои белые штаны, «умные» бумажки – она ещё больше грязная и безмозглая от всего этого, моё изображение мешает её изображению. Просто катастрофа, какой это нелепый, разваливающийся кадр. Хотя, повторю, – ничего плохого как будто и не происходит, всё нормально, всё как всегда, всё это на каждом шагу…

Как лечиться от этой «нормальной катастрофы», тотальной некрасоты? Тотальной красотой. Как Цветаева: «всё – солнце».

Не зря Лобышев видит свою «задрипанную Пенелопу» в этой солнечной раме. Он по сути (да и по форме) лекарство своё видит. Когда «всё – солнце», нечего бояться. Нет никаких ни тех, ни этих, – ни которые бы не так посмотрели, ни которые бы не то сказали. Нет распадений на подумал-передумал, почувствовал-перечувствовал, захотел уйти или захотел остаться, – вообще ни на что места больше места не остаётся, ни на что не-солнечное… Нельзя, да наверно и не надо, видеть так постоянно, но увидеть надо. Это не только праздник, но и своего рода калибровка: вот здесь – ноль, а там – всё… У Битова у самого есть рассказ – «Солнце». Герой как раз попадает в эту солнечность, видит её в каждой кнопке, чуть ли не в мазуте. А потом и остаётся только одно солнце – везде. «Дела… вспомнил Витя. Он посмотрел ещё немного на срывающийся с крыши снег. Над крышей было небо, солнечное и синее. Да что это за дела… подумал он. Витя повернулся и пошёл в другую сторону. Вышел на проспект и направился к заливу. Солнце было проткнуто остриём уходящего вдаль проспекта. Солнце было впереди и в то же время со всех сторон. Полупрозрачные глыбы домов плавали, парили в воздухе». Он, конечно, ещё очухается, вернётся к этим своим «делам», но он уже увидел. Лобышев – только поглядывал, у него дальше «прекрасного самоощущения» не пошло, за «бодрость» не зашкалило. Поэтому и не считается. Незачёт поэтому, одна боль и недоумение…

Важно, что это «солнечное зрение» ни в коей мере не лакировка, не в-Багдаде-всё-спокойщина какая-нибудь, а эта красота никакого отношения не имеет ко «вкусам».

Обычный вкус-вопрос: а что, если кому-то и «морды бить прохожим и знакомым» – красиво? что, если индивидуально?.. Индивидуально – это когда на твоей тарелке твой любимый (или не-любимый) сэндвич. А в общей картинке красиво то, что её не рушит, то, что в направлении сборки. Морды бить – это, простите за каламбур, уже разборки. «Отэстетить» это можно только в рамках условности, т.е. будет уже не драка, а, скажем, кинодрака. Тоже, кстати говоря, штука «сборочная». Отснять сцену – собрать, упорядочить…

И второе. В Багдаде всё очень даже неспокойно. Но что такое этот самый Багдад? Что-то маленькое. Мы как щенята в углу сарая, нам надо подрасти, чтобы выйти хотя бы во двор. И у нас есть возможность подрасти, пока мы живы. Из живого просто лучами прут-расходятся эти возможности, У ЭТОГО НЕКРАСИВОГО ЕСТЬ ТЫСЯЧИ ВОЗМОЖНОСТЕЙ СТАТЬ КРАСИВЫМ. Даже эта моя газетчица – возьмёт да выдохнет: ох и надоели вы мне со своими газетами! – сядет напротив и голову подопрёт. Прямо тётушка Обида. «Мы надоели? Со своими газетами?!» – я, и возможно даже вслух. Я теперь тётушка Недоумение! Мы уже не мешаем друг другу, мы встретились. Соединилось что-то, собрался кадрик, растаяло несоответствие… Всего этого нет и наверно не будет. Но оно может – и должно – быть. Больше должно, чем то, что есть. Из одной некрасивости можно попасть только в другую – или в красоту…

Почему я и говорю об «этической» нашей неисправимости; почему все наши благие намерения ведут прямиком в ад; почему мы только мучаемся с этими нашими устроями-перестроями – чтобы что-то изменилось, надо увидеть по-другому. Сколько правил ни зазубри, а против очевидного (оче – видного, того, что видишь) не попрёшь. Построишь хорошую школу, а туда придёт учительница, которая видит: бараны, бараны, бараны… И ведь так оно и есть! Молодец, очков не нужно. Но, может, просто как-то не так голову повернуть… Ведь это волшебные бараны. И место это волшебное – планета № 3, считая от солнца… Или вы не от солнца считаете? и зря эту школу строили? Зря или даже и во вред…

Лобышеву всё во вред, пока он не дотянулся до своего «лекарства», пока не «всё – солнце» и не «всё – душа». Он может догнать девушку, может не догнать, лучше не будет. Лучшее равно худшему и наоборот. В лучшем-худшем случае – если наш герой вдруг решит стать совсем добрым и вовсе не отсылать девушку – будут «отношения», так что пусть уж она лучше уходит…

Что же делать Лобышеву?

Лечиться.

Благо, у него хорошие шансы – от его зрения до солнечного куда ближе, чем от «нормального». Норма в данном случае – этакая пригашенность, – как сквозь шторку. Защитная реакция организма… Лобышев беззащитен, т.е. небезнадёжен. Может быть, ему надо мантры читать, может, на солнце до слёз смотреть, может, водку пить, может, песни петь – а в общем-то ничего особенного делать не надо. Всё и так особенное. Всё – солнце…

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.