сегодня: 10/12/2018 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 14/02/2011

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Проза

Все. Кроме Одной.

Георгий Гамсахурдия (14/02/11)

Начало

Я ничего и никогда не забываю. Но не тот – день последний. За последними всегда следовали первые. Но тот – оказался последним. Я его не помню. Не буду помнить. Не хочу помнить.

Как высоко бы ни парил воздушный змей – без нити полета не будет. Хоть невидимая, но быть она должна. И мы полетели. И нить раскручивалась, а ветер бережно и нежно поднимал все выше и выше. И мы на Млечном пути. До ближайшей звезды – подать рукой. Но она не моя. Моя здесь. Рядом. Прижимается к плечу. И где-то далеко виднеется Земля. А тишина поет свою вечную песнь.

– Тебе не жаль возвращаться?

В ответ – грустная и обезоруживающая улыбка.
Но даже самая длинная дорога когда-то заканчивается. Вот мы на краю. И Я не могу сказать то, что должен. Не могу. И это мой выбор.

Любить нелюбимую – обычное дело.
Любить любимую – ... не каждому выпадает.

Мне не снятся сны – и я не вижу, как мы растворяемся теплым майским вечером в утренней дымке. Не вижу, как Она целует мои глаза, а я каждый Ее пальчик. Как умываю Ее утренней росой. Как бегу за цветами – успеть, пока Она не проснулась...

Нет – не то. Не то! Мне надо еще рассказать моему сыну – как найти звезду. Научить драться. А с кем он поделится по поводу своей первой девушки?! А еще мне... Я просто не смогу ему сказать. Не смогу.

Комета разрезала небо, как праздничный торт – это наш танец – томный, мучительный. Последний. Я не спешил. Передо мной была вечность. Я знал, что больше к ней не прикоснусь. Не услышу ее смеха. Не поймаю взгляд.

И день прошел без Нее. За ним – другой. За ним еще и еще... и еще, и еще. Краски тускнели. Звуки теряли остроту. Сердце спокойно и размеренно отсчитывало предоставленное ему время. Все возвращалось на свои места.

Но вместо солнца взошла луна.

Передо мной белый лист. Беру перо. Макаю в прошлое и возвращаю Ей все слова. Все, до одного. А главное – пишу то, что должен был сказать. Обязан. Мысли пролетают пулями. Но Я успеваю. Исписаны сотни страниц. Они, как ласточки перед дождем, кружат надо мной и смотрят преданно в глаза – и ждут. Лететь знают куда.

Первой вспыхнула страница, где я написал – «не отпускай!». И этот огненный хищник жадно заглатывал мои беззащитные чувства, излитые на бумагу. Их уже сотни – меня осыпают пеплом. И каждая оставляет на темени свою предательскую черную метку.

Вырваться из вечности – удел немногих. А смерть – она для всех. Я состарюсь и умру. И это неизбежно.

Ожидание смерти.
Завещание.

Каждый получит необходимое. Кто – деньги, кто – доброе имя, кто – зажженный мной очаг..., одежду, картины, мебель, книги, машину, землю. Я раздал все – до последней ржавой булавки. Осталось сердце.

Не нужно никому.
Даже мне.
В помойку.
Такова моя воля. Таково мое завещание.

Мне не стыдно ни за одну из прожитых жизней. Я не вырывал у времени лишнее. Не отказывался от своих слов. Помогал и не требовал взамен благодарности. Не дорожил настолько жизнью, чтоб принести в жертву чужую...

Любил. Не предавал.
Закрываю глаза...

Стрела летит. Другая. Попадает и ломается. Со всех сторон пронзительный свист натянутой тетивы. Лучницы в масках целятся в упор и стреляют. Колчаны истощаются. Подбираю стрелу. На ней написан... Знаю ответ. Беру следующую. И этот мне известен. И этот. И этот... И вот у каждой осталось по одной стреле.

Одна за другой снимают маску. Они так похожи друг на друга. Знакомые черты.

Одна из них натягивает лук – и с криком выпускает ввысь стрелу. Летит и исчезает из вида.

Резкая боль в плече. Наконечника не видно. Выдернул. Рассматриваю.

– На этой надписи нет.

Они молча, одна за другой, вкладывают стрелы в лук.

– Пусто, – удивленно говорю Я.

Натягивают.
И отпускают.
Стрелы исчезают в вышине.

– Моя звезда не должна была упасть. Я позволил. Я виноват. Но мне дано было право искать, а не познать истину...

Ничего уже не изменить – стрелы возвращаются. Я встречаю их с распростертыми объятиями...

Вновь открыть глаза не хватило сил.

...Она не проронит ни слова. Она продолжает варить обед. Убирает дом. Кормит кота. Стирает. Моет посуду. Меняет постель. Поливает цветы.

А утром ветер жадно пьет соленую влагу с Ее постели. И следующим утром тоже. И следующим. И следующим... И не может напиться.

Розы в поганом ведре. Сморщенные, опавшие, голые. Красота – бывает бывшей?! А любовь?

Я больше не возьму ее за руку. Не поранюсь о Ее колючки... и не подарю частичку себя. И не встречу ни в одной из последующих жизней.

Страшное слово – «никогда». Теперь Она поняла его смысл.

...я не могу Ей ничем помочь.

Ибо Звезда, упавшая на землю, превращается в пыль. А Человек, Ее покинувший – в ангела. Ангела-хранителя – чтоб исполнять мечты.

Пришла зима...
Весна.....
Лето....
И Осень.....

Но никто никого не ждал... и не искал!

... А мечты исполнялись...

Все!
Кроме одной.

***

Птицы поздно начали свой перелет.
Осень обманула – затяжная и тёплая.
Умные остались. Знали, что последнее гнездо в жизни уже свито.
Отчаянные – полетели.
Молча.
Другие горланили.
Прощались. До хрипоты.

Жизнь продолжается даже тогда, когда ей продолжаться не стоит.

Волны забирают частицу скалы.
Волны не отступят, и скала рухнет.
И разобьется множество, но победителем станет одна.

Я рассматриваю ладонь, пытаясь увидеть прошлое и не будоражить предстоящее. Оно не спеша въедается в кожу, не давая мне сделать выбор.
Вырежу на ладони линию.
Рана заживет, и ничего не изменится.

Стараясь не спугнуть присевших рядом чаек, Я начинаю свой следующий рассказ.

***

Хочу быть охотником на берегу Великих озер.
Хочу трех жен и семь дочерей. И может быть, еще и сына.
Просыпаться утром и думать, как добыть пищу, и засыпать, проводив хмельных друзей.
Хочу ясного неба и теплой зимы.
Хочу богатого урожая осенью и народившейся скотины весной...

Но в жизни случается то – что должно случиться.

Я рано женился. Моя первая жена оказалась бесплодной. Четыре года спустя Я вернул ее в отчий дом. Она не взяла с собой ничего – даже приданого. Вскоре Я продал нажитое и отнес Ей деньги. Она пересчитала и, смеясь, швырнула мне их в лицо.
Но родители Ее оказались разумней...

Свою семью почти не помню.
В памяти лишь осталось – смеющиеся родители и Я, вдруг начавший рыдать. Они успокаивают, перебивая друг друга. Но Я не могу остановиться. В тот миг Я понял – что когда-нибудь их не станет.

Жаль, что не могло быть так, так хотелось.

Отец был солдатом. Многие до сих пор с почтением вспоминают и Его, и мою Мать.
Говорят, их свадьбу играли под оглушительное стрекотание цикад...
Потом началась война.
А она начинается всегда неожиданно. И память о войне долга – искалеченными солдатами с протянутыми ладонями, молодыми вдовами, безотцовщиной и надеждой о пропавших без вести. Кто выжил, тот и победил. И награда им другая уже ни к чему. Всего получено сполна. Больше, чем сполна.

Побеждают вместе.

Проигрываешь один.

И Я остался один. И таких, как Я, было много. И на всех в этой жизни места не хватало...

А в мое семнадцатилетие трехглазые вернулись опять. Под песни одних, мы жарили и ели других. Вкус чем-то напоминал фисташки. Красные треугольники были везде. Их было столько, что... Птицы, объевшись, не могли подняться в небо, черепахи и ящерицы ползать, а у каждой рыбы цикада была во рту – жадность не позволяла выплюнуть, а внутрь уже не лезла... Насекомые с большой орех пекана горланили и спаривались – песочная струя их жизни истощалась. Надо было успеть. Семнадцать лет личинкой в земле за один безумный год.

Это была, пожалуй, моя самая странная и долгая жизнь.

... Рано утром Я спешу на работу. После работы с последним колоколом вечерни я закрываю дверь, поправляю шляпу, останавливаюсь на мгновение, вспоминая, не забыл ли что-нибудь и... Этот путь заучен наизусть. Мне нравится наступать на оставленный вчера след. И чтоб не путаться, утром на работу я иду другой дорогой – но тоже след в след.
Живу на другом конце города. До центральной площади – тысяча девятьсот пять шагов.
Там какая-то женщина вывернула себя наизнанку. Жуткое зрелище.
Кого-то вырвало. Ему, видимо, и вытереться нечем...
Останки не уберут. И сгнить не успеют. Животные съедят.
Глазами встретился. И не могу их теперь вспомнить. А дыхание перехватило. Может, стоило крикнуть ей....

Сколько всего стоило – но Я не сделал.

Народ собирается. И бродячие собаки. Несколько минут – мостовая вылизана
Я не стал останавливаться – еще шестьдесят семь шагов.
У торговых рядов старательно, фальшиво и невпопад поет юноша. Даю ему денег.
Он слышал себя, но в глазах – безысходность, отрешенность, отчаяние... поражение и надежда.
И он поет.
Поет – как может.

Девушка с зелеными глазами. Продает кружева.
Запах магнолии.
В прошлый раз Она сказала: «Посмотрите, какая красота». Я растерялся и не смог Ей ответить...
Остановился.
– Показать что-нибудь?
Так разглядывать неприлично. Но не отпускает Ее взгляд. Не отпускает этот запах.
Я сделаю шаг.
А потом еще.
Шестьсот двадцать восемь шагов.

Набережная.
У воды женщина говорит что-то на ухо мальчику и поворачивает лицом к океану. Малыш вопит.
– Сильней... Что есть силы.
Крик разрывает воздух.

Пятьсот двадцать четыре шага вправо от брошенного дома – улица ресторанов. Зазывалам не интересен. Примелькался. Здесь и без меня полно народу. Дурманящий запах пищи проникает в желудок и отключает мозг. А летящие со всех сторон звуки и создают жуткую какофонию, но отрезвляют.

Тысяча двести шагов в гору. Узкие улочки старого города.
Включают фонари.
Еще двадцать шагов – у старого платана открывается потрясающий вид на океан.

И город.
Мерцает, как млечный путь.
Вечером уже холодает, и кое-где топят камин. Дым стрелами пронзает небо.
Подкравшись, нежно обволакивает знакомый запах. Повернусь, и надо будет что-нибудь сказать...
– Кажется, мы знакомы.
– Да. Я каждый раз не решаюсь купить у Вас кружева.
– Их моя мама вяжет. Я люблю сюда приходить после работы.
Смотрю на Нее, не отрываясь. И, кажется, не дышу. Я потерялся в этих глазах.
– До завтра, – смущенно говорит Она и, улыбаясь: – Может, завтра решитесь.
Смотрю Ей вслед, уносящей с собой запах магнолии.

Семьсот шагов ровно.
Перед городской тюрьмой готовят к утру казнь.
Люди с тараканами в голове приносят беды и несчастья. Им рубят головы и ищут там насекомых. И не находят. Когда это началось, уже никто не помнит. После очередной смерти живым лучше не становится. Но становится страшней.
Если преступником оказывается девственница – ее не убивают. Нельзя. Поэтому – сперва насилуют и только потом лишают жизни. Родителям приходит подробный счет, заполненный на гербовой розовой бумаге. Это до казни... Не оплативших, ждет та же участь.

Еще восемьсот шагов – и будет мой дом. Открою дверь, переоденусь в домашнюю одежду и сяду на веранду.
Светлячками город играет в сумерках.
До утра так и продремлю, укутавшись размеренным дыханием океана.

... Сделаю шаг на зыбкую белизну. Солнце бьет в затылок. Огромная тень на облаках. Я на вершине. А внизу, под ними, пасмурно и мрачно. Мое отражение наводит ужас. Набожные старушки непрерывно крестятся. Тычут в сторону горы, обмотанной туманом. И чудовищем на небе пугают детей. Засветло ложусь и затемно встаю – успеть подставить спину первым лучам... Я создаю легенду, которая проживет века...
Этот сон мне снится почти каждый день.

Утренняя дорога менее интересна. Здороваюсь с дворниками. С горы идти быстрее.
Бьют барабаны – кого-то казнят. Слаженно бьют. Обхожу стороной.

День пролетает стрелой. И колокол вечерни.
Площадь.
Торговые ряды. Сегодня юноша поет веселей – дела, видимо, идут.
Кружева. Никого нет. И не приходили сегодня.
Набережная. Рыжий фотограф с медвежонком – уставшие, сидят и смотрят на закат солнца.
Истошный крик ребенка меня догоняет у городской тюрьмы. Поздновато они пришли пугать океан.
Ускоряю шаг.
Я дома.
Бокал красного вина.
На веранде.
Прежде чем выпить, раскручиваю вино в бокале.

В эту жизнь меня не спросили, когда приходил, и не спросят, когда надо будет уйти.

... отец целует меня. Я притворяюсь спящим. А он, боясь разбудить, поправляет волосы, едва касаясь моего лба.
Я хочу увидеть этот сон. Почувствовать его дыхание.

У каждого наступает день, когда хочется вернуться назад и там остаться.

Сегодня штормит.
На небе полная страсти луна.
Обниму и заставлю Ее стонать... и шептать мне на ухо.

Я хочу, чтоб в моем доме был запах магнолии.
Я хочу, чтоб в моем доме была Она.

Бегу к океану.
На берегу.
Я ору. Ору, раскинув руки. Ору, что есть сил.
Душа вырывается, взлетает и обнимает луну.
Домой – а она к утру вернется.

Уже у старого платана. Океан успокоился.
Услышав знакомый запах, Я обернулся и увидел еще не старую, но седую женщину с зелеными глазами. Она сжимала в руках розовую гербовую бумагу и направлялась в сторону тюрьмы.

... Мне удалось проспать всего несколько часов – очнулся Я от холода.
Вышел во двор.
В тот день перестали петь птицы, и пошел снег. Я протянул руку. Снежинка вздрогнула и растеклась по ладони. Холодает. Я по колено в снегу. Они больше не тают.
И не кончается снегопад.

И Я начал вспоминать будущее.

На венчании было много гостей. Почти весь город.
Мы вышли из церкви, и в небо взмыли тысячи белых голубей. Этот подарок сделал нам сослуживец и ближайший друг моего отца.
– Сынок, я обещал, что в этот день буду рядом, – сказал он.
Я обнял, и у меня вырвалось: «Спасибо, отец». Я не мог представить, что мои слова так его растрогают.
Застолье было долгим. Но мы не остались – и наш медовый месяц провели на Великих озерах. Где Я сам добывал пищу, а моя избранница готовила еду. Она оказалась неплохой наездницей, и мы целыми днями на лошадях открывали ранее не виданные уголки нашей красивой страны.
Вечерами у костра Я каждый раз признавался ей в любви и предлагал руку и сердце. А она, смеясь, говорила, что подумает...

В отведенное Богом время у нас родился зеленоглазый мальчик. Глаза, конечно, были мамины, но в остальном он был похож на меня. Она даже говорила, что пахнет – как Я. Оказывается, Я тоже как-то пах.

... Мой сын разбегается, прыгает и отрывается от земли. Он летит. Это полет. Мимолетный, но полет. И однажды, оторвавшись, он полетит. Я в детстве делал так же, но не смог. А он сможет. Обязательно полетит.

Спешить домой – есть ли большее счастье для мужчины. И не торопиться – большее горе?!

Я не спешу – Я бегу. Я лечу. Я... Я обнимаю Их и просто таю.
– Мне кажется, что у нас будет еще один ребенок, – говорит Она, почему-то стесняясь. – Девочка.
Вечерами Она сидит на веранде и смотрит, как заходит солнце.
Потеряв непокорное девичье обаяние, Она не приобрела магию женщины. Но Я этого не замечаю, и передо мной все та же, пленящая юной наивностью, жизнерадостная фея.
– Видишь, какая красота? И ребенок видит это моими глазами. Она будет очень красивой, потому что Я смотрю на это чудо каждый вечер. – Она говорит так убежденно... Хотя разве у нас могли быть некрасивые дети.

Дети растут – родители старятся.
И мы старились. Жизнь – самая быстрая на земле птица.
Но каждое утро Я приносил ей полевые цветы, и каждый вечер признавался в своих чувствах. А на рассвете Я писал на облаке «Люблю», а она делала вид, что не смотрит на небо.
Седую голову так же кружил запах магнолии, а зеленые глаза забирали рассудок и делали из меня глупого и рассеянного мальчишку.

... Снежным дождем мое сокровенное превращается в подножную грязь.
Когда-нибудь это станет чистой небесной водой. А сейчас – серая слякоть.
Душа кружится и не хочет возвращаться.

У каждого есть, в чем он не хочет признаться – даже себе.

Кончилось будущее.

На тюремной площади Я нашел бездыханное тело.
Я закрыл ей глаза, а снег – саваном город.
На гербовой бумаге было две подписи...

Казнь отложили. Городской глава не пришел. Его жена в то утро получила проколотую желтой розой мошонку мужа. Вечером такой же подарок получила вторая половина судьи.
Горожане вышли на улицы с криками: «Разрубим кастратам головы!».

Когда мы вместе – мы толпа. И это страшно.

Начальник тюрьмы оказался смышленым. Он объявил, что выпускает всех, кого держит по доносу.
Перед тюремными воротами собралось много людей.
Я должен был Ей рассказать про Ее мать.
Площадь опустела. Но Я Ее так и не дождался.

Горожане узнали, кому были обязаны освобождением. И избрали меня городским главой. Я был плохим правителем. Но делал, все что мог. За цветы и письма влюбленных доплачивала казна. Почтальоны разносили алые конверты, в которых люди признавались друг другу в любви. А у городской Ратуши всегда стоят для желающих свежие цветы... Ну что я могу еще сделать?

Гужевой конь, сбросивший груз до последней песчинки, Пегасом не взлетит. И всего одна лишняя пылинка превратит его в бесполезное, измотанное животное.

Я так Ее и не нашел.
И не женился.
Иногда я прихожу к старому платану смотреть на океан. И пытаюсь вспомнить запах магнолии.
... повернуться и сказать: «Зачем же ждать завтрашнего дня – я решусь сейчас».......

В жизни всегда что-то бывает впервые. И что-то уже никогда не случится.

Я уже глубокий старик. И чувствую миг, когда запрягу в колесницу свою боль и разочарования и двинусь в последний путь. В попутчики никто не попросится.
А последний удар моего сердца остановит время.
И время повернет вспять.
Замелькают года секундами.
Придет оно к началу начал.
И расстелется полем.
Не сосчитать там будет дорог.
И будут для меня они открыты.
Открыты.......
Все.
Кроме одной.

...........................................................................................................................................................

Ветер срывал с деревьев листву, застилая осенью океан.
Я вырос у соленой воды, но такой тихой и неподвижной никогда ее не видел.
Бросил камень. Круги не пошли.

Я оттащил лодку к воде. И сел в нее лицом к берегу и начал грести.
Дурная дорога догоняет быстрого путника удушливым туманом. А меня догоняла желто-красная листва.
Ветер успокоился. И последний лист упал на колени.
Я продолжал грести, стирая веслами на ладонях судьбу.
Берег исчез.
До Большого водоворота ночь пути. Я расскажу там свою последнюю историю.
Стемнело.
Небо забрасывало звездами океан.
Я не взял с собой даже воды. Но просить... и у неба – не стану.
Решил передохнуть. Огляделся.
Отсюда течение донесет меня до места.

... Я взял осенний лист, и он рассыпался у меня в руках.
Пора начинать. Вода здесь идет по кругу.

.....................................................................................................................................................

Рассматриваю внимательно лицо. Намылил. Еще раз побрился. Цитрусовый и хвойный запах. Его предпочитаю другим.
Надел китель. Поправил награды, фуражку.
Достал из кобуры табельное оружие.
Разобрал.
Почистил.
Собрал.
Натер гуталином сапоги.
Посмотрел в зеркало.
Зарядил пистолет.

... Как стемнеет, дед садится на крыльцо, и бормочет под гармонь. Затем с полчаса разговаривает сам с собой. Идет к реке. И на берегу сидит до рассвета.
Каждый день, в любую погоду.

Уже девятнадцать лет, как не стало бабушки. К ней приезжали со всей страны.
От ее пения уходили болезни и недуги. А жизнь возвращалась.
На закате она водила хороводы со страждущими и изгоняла хворь.
А потом и сама ушла.
И не вернулась.

... Я тонул. Кричал. Звал на помощь.
Дед сидел на берегу и курил.
– Если не успокоишься – погибнешь. А выплывешь, станешь мужчиной – он отряхнул штаны и направился к дому.

В тот год Меня он впервые взял на охоту.
Мы подстрелили косулю. Она умирала и пыталась спрятаться. Дед дал нож и указал в сторону кустов.
Это были капли дождя – звери не плачут.
В глазах косули ...

      Разорвали заблудшую по дороге. Еще одну. След в след – гиены. 
      Гроза началась. 
      Падальщики дерутся из-за еды. От хохота леденеют мозги. 
      Ливень. 
      Земля блестит. Промок. Ужас. 
      Под ногами – ужас. 
      Вымощена глазами  моя тропа. И по моим когда-нибудь побегут. 
      И страх будет подкашивать ноги, а пронзительный визг этих уродов превращать в них же. 
      Повернулся. 
      Алчные огоньки. Первой перережу горло крупной самке, что напротив меня. 
      Перерезал. 

Родители приезжают наведать Меня. Но не каждый год. Я их забывал. И приходилось заново вспоминать.
Они редко бывали вдвоем...
Я смотрел на проходящие поезда на другой стороне реки. И надеялся, что когда-нибудь родители приедут вместе.

Это случилось однажды. Они были несколько дней. Утром Я их будил с крынкой молока и букетом полевых цветов. За те несколько дней прошла целая жизнь.
И закончилась.
– Запомни меня – сказал Мне отец перед отъездом, – И прости.
И они уехали.
На следующее утро Я по привычке пришел в спальню с молоком и цветами...

Я вырос здесь. А вместе со Мной – мой фруктовый сад. Я прощаюсь с ним. Он осыпает Меня цветами. Щедро. Не жалея будущих плодов.
Это лето – последнее здесь. Поступаю в училище. Я стану военным. Как дед. И как мой отец.

Последний вечер.

Я сел вместе с дедом на крыльцо и тихо подпевал. А потом до утра мы с ним смотрели на реку.

Утро.

... Я обнял деда и не отпускал.
– Ладно, ладно – похлопал он меня по спине, – Время не остановить. Иди.

И Я пошел.

– У каждого свой бог и у каждого свой дьявол. А дороги между ними нет, – окликнул Меня дед.

Эти были последние слова, которые Я от него услышал.
Дед умер, вскоре, после моего отъезда.
Сказали, слег и уже не встал. Он звал Меня. Но Я не успел. Приехал лишь на похороны.

А его главный урок – «никогда и ни о чем не жалеть» – Я запомнил навсегда.

... Я с отличием закончил учебу. Меня распределили в дальний гарнизон. А через три года получил очередное звание. И был вызван в столицу.
Поезд подъезжал к окраинам.
Кто-то после бессонной ночи спешил домой. Кто-то другой после хорошего сна спешил ему на смену. И только непосвященный мог принять происходящее за хаос.
Поезд прибыл.

На вокзале ко Мне подошел человек в штатском и предъявил удостоверение секретной службы.

– Я уполномочен доставить Вас до места – сказал он Мне.

Местом оказался обычный жилой дом.

– Третий этаж. Дверь слева – и он ушел.

Меня проверяли тщательно и усердно. Я успешно прошел все испытания. И началась Моя новая жизнь.
Я получил новое имя, новое прошлое и новое будущее.
Я быстро поднимался по служебной лестнице. И через несколько лет занял ключевой пост в ведомстве. Это была награда за безукоризненно выполненные задания.

Мне приходилось убивать. Это была часть работы...
Они были врагами. Врагами моей страны. Врагами моего народа. Мне много, что приходилось, но Я никогда ни о чем не жалел. И всегда был уверен в своей правоте.

Мне никогда не приходило в голову – нравится ли моя работа. Это была просто моя жизнь.

Я обязан был завести семью. Это правило никогда не нарушалось. После определенной ступени ведомству необходимы были рычаги воздействия на своих сотрудников. И семья для этого подходила, как нельзя лучше.
И жениться Я мог, только после согласия ведомства.

... На рождественских распродажах Я встретил своего сослуживца.
– Моя дочь, знакомьтесь, – сказал он мне.

Она протянула руку. Я посмотрел Ей в глаза и увидел как Я...

      Прошу мельника размолоть любовь. 
      Развею по полю. 
      Утро. 
      Среди огромных незабудок – за ночь выросли. 
      Не видно всадника на коне. 
      Растут прямо на глазах. 
      Огромные. Небо закрывают. 
      Тысячи желтых глаз надо мною – с голубого неба. 
      Ветер нежно раздевает цветы. 
      Падают, падают лепестки. 
      И небо – под ногами. 
      Прижимаюсь осторожно к незабудке... в неглиже.
      Представляю, как обнимаю, ласкаю.  

Мы разговорились. И Меня пригласили в гости. Такое не принято было в нашем ведомстве. Но Я приглашение принял. И ни сколько об этом не пожалел. Весь вечер смеялись, не останавливаясь… Время, пролетело незаметно.

Мы начали встречаться.

Эта хрупкая и всегда улыбающаяся девушка обладала рациональным и в то же время парадоксальным умом. Ее мягкая манера разговора настолько подкупала, что иногда терялся контроль над происходящим.
Я давал Ей власть над собой и Мне это безумно нравилось.
Она была сильна своей слабостью. Кажущейся слабостью. Она умела создавать ситуацию, в которой невозможно было отказать, поступить по-другому.
И как-то, проводив Ее до дома, Она спросила, глядя в глаза.

– Вы меня поцелуете?
– После свадьбы – пошутил Я.
– Хорошо – сказала Она, немного подумав – Я согласна.

Так неожиданно для себя Я сделал предложение.
А обещание сдержал – и обнял впервые, когда стали мужем и женой. Ведомство, конечно, дало добро на этот брак.

Мои родители тоже работали в ведомстве. Но в другом управлении.
На свадьбу пришла только мама. Она, не отрываясь, смотрела на Меня и грустно улыбалась.

– Ты же все понимаешь, сынок... Я отца уже не видела два года. Он знает. Просил извиниться.
– Да, мама, Я все понимаю.

Я обнял ее, и мы расстались. Я смотрел ей вслед. Мама не обернулась. А Я этого очень хотел.

Отца тогда уже не было в живых. Я узнал об этом через несколько месяцев.
Во сне Я часто кутаюсь в объятиях этого большого седовласого человека. И Мне спокойно и легко.

… Мы обвенчались. Но не сразу. Постоянно возникали какие-то причины, обстоятельства и все откладывалось. Создавалось впечатление, что Она не хочет. Хотя, может только казалось.

Я понял, что боюсь Ее потерять. Но это был не страх... это был не страх.

Я мог смотреть бесконечно – на огненно рыжие волосы и светло голубые глаза. Она завораживала. Я получал удовольствие от общения с Ней. Была ли это зависимость – конечно же, нет. При необходимости – в любую минуту, начал бы новую жизнь. Забыл все, что до этого происходило. Без сожаления. Просто стер в памяти.

Я был в этом уверен.

Она была удивительной женщиной. Даже в постели до конца не принадлежала Мне. Оставалось всегда нечто неведомое, недоступное и скрытое.
Она умела любить со страстью и отчаянием.
При Мне Она не раздевалась. Была ли это игра или просто стеснение – не знаю.

Годовщина нашей свадьбы выпала на выходные.
Она с детства мечтала танцевать. И даже несколько лет ходила в балетную школу. Но получила травму, и врачи запретили продолжать учебу.
Мы летели за тысячу километров, чтоб увидеть представление с лучшей труппой, с лучшими солистами... Билеты Я заказал за четыре месяца вперед.
Она даже не спросила Меня, зачем мы приехали в этот город.
Когда машина остановилась у театра. Я видел, как Она пыталась сдержать эмоции. Как радуется.
Вечер получился чудный. Балет – великолепен. Артистов несколько раз вызывали на бис. А публика аплодисментов не жалела и забрасывала сцену цветами.
После спектакля мы решили прогуляться. Потом поужинали и поехали в гостиницу.

– У Меня тоже для Тебя есть сюрприз... – сказала Она уже в номере.

Я разглядывал в окно вечерний город. И ждал продолжения.
А Она налила в стакан воду и медленно пила. Потом поправив, волосы тихо сказала.

– У тебя будет сын.

Через полчаса Я вернулся с парой сотен ярко-желтых роз...

Беременность протекала сложно. До последнего дня с проблемами. Но самое тяжелое для Меня оказалось другое. Она решила, что может не перенести роды. И часто говорила об этом. Говорила, что Я должен заботиться о ребенке, если у него не будет мамы. Что чужая женщина не сможет за ним смотреть, как надо... Даже взяла слово, что не женюсь до его совершеннолетия.
Я делал вид, что не воспринимаю всерьез Ее страхи.

Однако все произошло во время, и без каких-либо осложнений.
Она ошиблась. И это был самый счастливый день в моей жизни. Сам вырос без братьев и сестер. А мои дети... их уже было двое. Одного назвали в честь деда, а другого в честь Ее отца.

Оказалось, что ничего на свете нет лучше, чем быть папой. Я купал своих малышей, готовил им еду, менял подгузники. И мечтал о том дне, когда смогу взять за руки и прогуляться с ними в парке.
Каждую ночь Я придумывал новую сказку.
Мы часто играли в прятки. Они прятались вместе. Вдвоем. А если их находил, просили еще немного поискать.
А когда приходил домой, мальчишки устраивали соревнование – кто первый добежит, а Я подхватывал и кружил их.
Но больше всего умиляло, что походкой мои маленькие человечки напоминали деда.

Опять Рождество.
Дети готовятся и ждут его весь год.
В этот вечер Я исполняю любые их желания.
В этот вечер мы всей семьей выходим во двор считать звезды.
Это самый длинный вечер в году.

Быстротечность времени замечаешь, когда за ним уже не угнаться.

... Вкус приближающейся ночи и аромат коньяка. Непочатую бутылку оставил на мостовой.

До дома ехать не больше двадцати минут.
Светофор.
Остановил машину.
Старик со светящимися накладными ушами предлагает праздничные сувениры. Он подошёл и протянул рождественскую игрушку. Я не смог ему отказать – собираю в кошельке мелочь.
На обочине …

      Фальшиво и невпопад поет юноша. Даю ему денег. 
      Он слышал себя, но в глазах – безысходность, отрешенность, 
      отчаяние... поражение и надежда.  
      И он поет. 
      Поет – как может.

Глухой удар.
Старика сбила машина. Не могу ни вызвать помощь, ни остановится. Не имею права. Ему обязательно кто-нибудь поможет.

Теперь дорога без остановок.

... Мальчишками в деревне мы катались с горы на санках. Как-то разогнавшись, Меня бросило на дерево. Я не мог этому противостоять. Никак не мог.
Полет к смерти.

Снизил скорость.
Мысли роились и жалили мозг.

Сосед гуляет с собакой. Сижу в машине…

Позвонил в дверь. Она открыла. Я дал знак молчать и передал написанный Мной листок бумаги. Она прочитала его.

– Вы ошиблись – и закрыла передо Мной дверь.

Через несколько минут вместе с близнецами Она села в машину, и мы поехали в сторону границы. Мальчики заснули на коленях у мамы.

Несколько часов мы ехали молча. Она пыталась, что-то сказать, но Я останавливал.
Впереди показались огни пропускного пункта. Я притормозил машину и вышел. Она вышла вслед за мной.

– У нас есть пятнадцать минут. Давай прогуляемся, – сказал Я Ей.

Едва мы успели отойти от машины, как мальчики проснулись и уже наперегонки бежали ко мне.
Я подхватил и закружил близняшек, потом расцеловал каждого...

– Запомни Меня – сказал Я Ей.

Она обняла.

      Когда-нибудь Я заберу у Нее душу. Свою душу. 
      Когда-нибудь Я назначу ей казнь и приглашу гостей. 
      Когда-нибудь...  Но не сейчас! 
      Сейчас Я дарю то,  с чем Она никогда не расстанется – мой крест.
      Даже если расстанется.

Повернулась.
Взяла детей за руки и пошла к машине. Ее плечи вздрагивали.
Я дождался, пока машина пересечет границу.

Я стоял на обочине и смотрел на мерцающие вдалеке огоньки деревни.
Ночная роса, смешанная с еловым дымом.
На часах – секундная стрелка задержалась, а часовая рвалась вперед.
Время перестало иметь значение.

Я не помню, как дед забрал Меня из интерната.
Вечерами Я становился посреди двора и вдыхал запах свободы – еловый дым с ночной росой. И никто Меня больше не мог окрикнуть и наказать...

На попутной машине Я добрался до дома.

Я не вспомню, как родился, но не забуду, как умру.

... Посмотрел в дуло.

Когда нечего терять превращаешься в зверя. В отчаянного и сильного.
А если потерял все – остаешься человеком... если сможешь.
Я не смог.
Я не смог пережить предательства. Она предала. Почему – не имело значение. Значение имело, что предала Она.

Я выстрелил.

Это была Моя последняя и самая короткая жизнь.

У человека можно отнять жизнь. Но душу он отдаст сам.
А ей – убившей себя, возврата нет. И нет покоя.
Она мечется.
Разрываясь и соединяясь вновь, провожая других.

А другие возвращались.

Возвращались...
Все.
Кроме одной.

...........................................................................................................................................................

... я искал дорогу, которую не терял.

Еле слышится тягучая песнь бездны.
Я взялся за весла и начал грести.
Ни кто и никогда не решит за Меня, сколько Мне жить и когда умереть.

Я вернусь.
Я обязательно вернусь.

На берегу океана сидел иссохший старик и улыбался солнцу.
День за днем.
Год за годом.
Он бежал.
... в юность
... в детство – до самого счастливого своего дня.

Когда отец подкинул его.
И Он замер на мгновение в вышине.
И перед ним раскрылась бесконечная даль – без горизонта и границ. Он жмурился от яркого света и колючего ветра...
И парил.
А где-то там, далеко на земле разливался смех мамы и, закинув голову, стоял отец с распростертыми объятиями.

Картина застыла ледяным узором. И больше не менялась.

Наступил вечер.
Последние лучи смахнули капли с век.
Улыбка с лица не сошла.
А в глазах отразился холодный блеск луны.

Жизнь продолжалась.

………………………………………………………………………………………………….......

Я закрыла тетрадь.

На подоконник села птица и, не отрываясь, смотрела на меня. А за ней на все небо раскинулась радуга.

Да, жизнь продолжалась.
Но без него.
И без меня.

Меня он забрал с собой.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.