сегодня: 12/11/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 24/09/2010

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Проза

Анекдоты 11. Русьи грязи.

Малек Яфаров (24/09/10)

Михалкова Пустошь

Михалков с детства мечтал о славе, однако совершенно не отличал её от известности; поэтому, когда на уроке его вызывали к доске или просто окликали по имени – Никита, он всегда поправлял: Никита Сергеевич.

Когда в молодости Михалкова спрашивали, кем он хотел бы стать? он всегда отвечал: Никитой Сергеевичем Хрущелковым, так как никак не мог решить, кто более известен – его отец или генсек.

Добившись известности, Михалков очень обижается, когда его держат только за известного; так однажды, когда некто спросил, не он ли снял фильм «Её звали Никита», сделав при этом ударение на втором слоге, Михалков вежливо попросил выйти задавшего вопрос на сцену, ударил его ногой в лицо, после чего спокойно ответил: «нет, ещё вопросы будут?»

Михалков обладает очень тонким чувством юмора, таким тонким, что когда Михалков шутит и смеется, его собеседники чувствуют тревогу и невольно озираются по сторонам, что очень развлекает шутника.

Михалкова сильно тянет к числу двенадцать; ему хочется, чтобы его состояние равнялось двенадцати миллиардам, рост – двенадцати футам, вес – двенадцати пудам, чтобы в плечах его была косая сажень, а ширина его кулака составляла двенадцать дюймов и чтобы размер его обуви также стал двенадцатым; со многим важным в своей жизни разобрался Михалков, с одним только он пока не определился – стоит ли ему заводить двенадцать апостолов, если один из них его непременно предаст?

Михалков понимает, что в великом искусстве нет мелочей, поэтому часами тренировал Солоницына так поправлять покосившийся портрет Ленина, чтобы ни у просмотровой комиссии, ни даже у зрителя не возникало ни малейшего сомнения, что портрет вождя висит ровно.

Михалков – натура в высшей степени возвышенная и увлекающаяся; например, он так вошёл в роль императора, что несколько недель не снимал реквизит и не слезал с оного, обращался ко всем на ты, стегал нагайкой прохожих и любовался своим отражением в витринах арбатских магазинов.

Михалков всегда шагает в ногу со временем, но слегка отклонившись назад, чтобы случайно не забежать вперёд.

Академцы

Российская академия наук осуществила фундаментальный прорыв в раскрытии конкретных механизмов эволюции живой материи; в результате смелой гипотезы наших академиков была поставлена задача выявить зависимость характера человека от экстремальных условий, сопутствующих его рождению.

Базовой моделью концепции стало рождение Ивана Грозного, исследование которого должно было показать, что формирование личности известного русского царя существенным образом определялось грозовым фронтом, накрывшим Москву во время его рождения.

Для подтверждения выдвинутой гипотезы было проведено компьютерное моделирование экстремальных ситуаций – солнечного затмения, страшной засухи, полного обледенения, в результате которого были получены виртуальные личности Ивана Тёмного, Ивана Сухого, Ивана Холодного.

Компьютерные клоны оказались настолько типологически тождественными исходному прототипу, что было решено продолжить исследования по двум направлениям.

Первое из них изучало воздействие на формирование личности не экстремальных, а благоприятных условий рождения; моделью этого направления стал князь Владимир Красное Солнышко.

Вторым направлением стало изучение условий рождения всех известных исторических личностей; так, например, было установлено, что Екатерина родилась во время осеннего гона лосей, а Циолковский – глухой ночью.

Однако это только начало грандиозного проекта академии; преемники Вернадского пошли намного дальше и уже приступили к фундаментальному исследованию условий зачатия живой материи, первым результатом которого стало решение таких актуальных научных задач, как определение главы библии, во время чтения которой был зачат Фёдоров, а также подсчитано количество колоколов, звонивших при зачатии Скрябина.

Конюцкое

Конюхов мог бы стать великим путешественником, если бы уже им не был; так из-за такой мелочи, как двойное «бы», Конюхову никогда не стать великим путешественником.

Судьбино

Рисунок Е. Рачева к басне С.Михалкова "Осёл в обойме".

Тазик Шайкович Лоханкин мог бы стать вполне приличным человеком, если бы в его паспорте значился не Тазик Шайкович Лоханкин, а хотя бы Тази Шайович Лохань, или даже Таз Шаич Лох, а ещё бы лучше – Та Ша Ло; впрочем, как ни крути, с такими исходными данными стать приличным человеком не представляется возможным.

Жизнь Веры Ивановны Нипочём сложилась бы совершенно иначе, если бы она не вышла замуж за гражданина Ивана Петровича Нежного и не превратилась бы в результате этого брака в Веру Ивановну Нежную, после чего жизненные впечатления Веры Ивановны стекали с неё уже не как раньше, то есть как с гуся вода, а сами собой попадали прямо в её, как оказалось, нежную душу.

Малек Куддусович Яфаров давно побывал бы в космосе, получил нобелевскую и женился на Монике Белуччи, если бы его имя и фамилия не вызывали в уважаемых людях лёгкого недоверия, неизменно переходящего в раздражение, когда обладатель этих странных сочетаний букв смотрел прямо в глаза уважаемых людей. Если же он, не отводя взгляда от обозначенного предмета, при этом осмеливался говорить, то раздражение, теперь уже обоснованно, переходило в подозрение, что с Малеком Куддусовичем Яфаровым действительно что-то не так.

Умение говорить и смотреть в глаза уважаемых людей вообще не способствует общественному служению, какое бы имя ты не носил.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я