сегодня: 15/10/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 08/07/2010

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Онтологические прогулки

Русская философия. Совершенное мышление 60

Малек Яфаров (08/07/10)

Несмотря на то, что каждый модус современной индоевропейской цивилизации – восточный, русский и западный, имеет свою собственную специфику, все они являются модусами одной цивилизации и поэтому содержат в себе в качестве основополагающих типологически конгруэнтные матрицы.

Основой этих матриц являются матрицы трансформированного рода, то есть в фундаменте современной цивилизации лежит магическая цивилизация, формирующим элементом которой был род как единство многообразного (смотри «Совершенную математику»).

Однако это не существенное, а историческое определение современной индоевропейской цивилизации, которое сближает её с другой современной цивилизацией – арабской, которая также вышла из рода.

По существу же, то есть в своей собственной специфике, современная индоевропейская цивилизация определяется как цивилизация выделенного индивидуума, при этом каждый её модус выделяет разный тип индивидуума:

  • запад выделяет индивидуума как отдельного человека, как отдельного субъекта, поэтому на западе имеет значение только отдельный человек и его взаимодействие с другими столь же отдельными и вступающими с ним во взаимодействие субъектами;
  • восток выделяет в качестве индивидуума группу элементов (дхарм), поэтому для восточной культуры существуют (в качестве ориентира, предмета внимания) лишь сочетания элементов как определённые, индивидуальные состояния бытия;
  • русский модус выделяет в качестве индивидуума всю целостность цивилизации, поэтому индивидуум в русской культуре всего один – «одна и та же жизнь» (Пастернак) как целостность бытия, единичность и, следовательно, единство всего как живого, стихия становления, творение.

Здесь я не буду подробно останавливаться на другой современной цивилизации – арабской, это предмет особого исследования, замечу только, что основой этой цивилизации является не выделенный индивидуум (в какой бы форме он ни выделялся), а стихийность бытия, текучесть всего, спонтанность вселенной, хаос сущего.

Без понимания этого соотношения цивилизаций и их модусов трудно и даже невозможно достичь адекватного понимания самих себя ни одному из модусов современной индоевропейской цивилизации.

Но именно так и развивается, эволюционирует жизнь: через столкновение разного, через параллельные и пересекающиеся ветви движения, через многообразие разнородного, через взаимодействие всего со всем, посредством взаимоподталкивания и взаимосдерживания.

Только не понимайте это как единство и борьбу противоположностей: разнородное не противоположно, поэтому жизнь как единство многообразного не управляется законом единства и борьбы противоположностей, который представляет собой всего лишь западное восприятие более тотального закона взаимодействия.

Преимущество индоевропейской цивилизации заключается именно в невероятном смешении разнородного, то есть разных родов, разных субкультур, разных народов и пр., которые независимо от этого, а также и благодаря этому смогли быть едины!

Нет и не может быть эволюционного адама, направившего человечество по тому пути, по которому оно идёт; что за наивное представление, как будто один человек или даже группа лиц может стать остриём эволюции!

Именно единство, переплетение разнородного, сплетение миллионов факторов двигало человечество по его пути и двигает до сих пор.

Не тот масштаб движения, чтобы отдельный человек, будь он даже невероятно гениален, имел хоть какое-то существенное значение, смог заметно повлиять на историю человечества!

Вообще западное преувеличение значения отдельного, которое вполне понятно внутри западной культуры, искажает ход эволюции, превращая его в процесс выживания, адаптации, приспособления, трансформации, причиной которых всегда является изменение условий существования.

Адаптация – вот истинный флаг западной культуры, который высоко поднят цепкой рукой выживания; поэтому западная мысль так слаба в понимании эволюции и продвигается в этом понимании с большим опозданием и только благодаря накапливаемым данным, постепенно и очень неохотно отказываясь от конкретных теорий эволюции, но всё ещё – до сих пор! – не разжимая крепкой хватки выживания.

Нам необходимо учитывать эту особенность западного мышления, если мы хотим что-то понимать в истории, а не менять представления об её ходе с каждыми новыми полученными данными.

Нам необходимо разрабатывать собственное понимание эволюции; вообще нам необходимо собственное понимание, понимание, соответствующее матрицам нашего модуса, нашей культуры, не для того, конечно, чтобы отделиться от других, совсем нет.

Собственное понимание нам необходимо и для того, чтобы самостоятельно развиваться, и для того, чтобы вступать во взаимодействие именно в качестве самостоятельных участников этого процесса взаимодействия.

Не адаптация, не выживание, не приспособление двигают эволюцию вообще, и историческое развитие, в частности. Это лишь второстепенные её силы, имеющие лишь частное значение.

Не может жизнь приспосабливаться к чему-то вне её, так как вне её ничего нет; это же так просто и очевидно! особенно для русского.

А для отдельного живого существа и даже вида существ адаптация, приспособление – лишь один из аспектов существования, до-определяющий фактор, а не определяющий.

Свобода отдельного живого в том, что оно непосредственно связано со стихией становления, что оно формируется каждый раз заново вместе с тем опытом, который им накоплен.

Творение, стихия становления не отделены, не трансцендентны, не скрыты в «глубоком колодце», не недоступны, а, наоборот, всё время тут, здесь, в каждом дыхании, в каждом движении.

Поэтому каждое отдельное проявление жизни представляет собой квинтэссенцию всего, всей эволюции, всей истории, а не «квинтэссенцию праха».

Свобода не в том, что я мыслью двигаю руку, а в том, что намерение двинуть рукой запускает накопленный миллионами лет эволюции опыт живого движения, которое формируется и осуществляется не мною, а со мною, мною.

Моя воля движения проявляется для меня как происходящее движение, как само собой формирующееся, живое движение, между волей и движением нет промежутка, нет трансценденции, нет того «зазора» или «подвеса», о котором говорят западные философы.

Это и есть отличие воли от стремления, или мудрости от глупости, жизни как есть от жизни «как если бы».

Моя воля двигать рукой тождественна, неразличима от движения руки, это одно и то же, здесь нет отличия первичных актов от вторичных, которые с необходимостью приходится вводить Гуссерлю, чтобы обозначить пределы рефлексии, а вместе с ними пределы человека.

Воление движения нерефлексивно! или, что то же самое, движение руки нерефлексивно, хотя, конечно, может быть скорректировано через дополнительные воления, в которые в качестве вспомогательных элементов будут входить осознания, их обработка и пр.

Живое живёт не по рефлексивным законам; русским, особенно Толстому, это было понятно уже полтора века назад; именно поэтому я и собираю тот опыт, который накопила русская культура и, как видите, этот опыт достаточно глубокий и значительный, именно он позволяет мне сегодня обратиться к основополагающим факторам русской культуры и отличать её как от западного, так и от восточного типа индоевропейской цивилизации, что совсем не просто.

Например, ещё в университете я познакомился с работами по биомеханике Бернштейна и удивлялся, почему философы не понимают, что движение – это особая форма жизни, превышающая любые размерности человека его – это движение – контролируемо, рефлексивно осуществить.

Понятно, что то же самое относится и к другим формам: дыханию, кровообращению, питанию, воспроизведению, речи и т.д.

Удивляло меня и то, почему философы не могут соединить в одной концепции видимую способность человека произвольно осуществлять движение и естественное его осуществление. Почему философии всё время приходится скрыто (или не очень) удовлетворяться дуализмом воли и естества, объединяя их посредством нелепых – предустановленной гармонии, божьей воли и пр.

И только сейчас мне ясно, что такое понимание заключается в особенностях западного типа культуры, исходной, формирующей точкой которого является отдельный человек, то есть человек, уже определённый актом творения.

Именно отсюда происходит неизбежный дуализм мышления западной философии: дуализм живого и неживого, природы и человека, человека и бога, человека и человека.

Западный человек всегда исходит из уже установленного себя, поэтому единственное, что ему остаётся – до-определяться освоением такого себя; именно поэтому сам процесс его формирования, то есть его творение трансцендентно, недоступно западному человеку, он может только разворачивать уже существующее и до-определяться в этом разворачивании.

Совершенно не таков восточный человек: жизнь для него – не разворачивание вовне, а свёртывание себя, не опредмечивание всех своих способностей на максимуме их проявления, а, наоборот, распредмечивание их как типов привязанностей, разоблачение их фиксирующей и потому искажающей природы.

Восточный человек максимально изымает себя из творения, из стихии жизни, постепенно уменьшая количество или хотя бы степень интенсивности своих фиксаций; направление его внимания не на жизни, и уж точно не на воли жизни; бодхисатвы и будды длят свою земную жизнь из чувства сострадания к другим живым существам, а не по причине воли жизни.

Воля восточного человека – отсутствие привязанностей, отказ от фиксаций, даже фиксации на том, чтобы быть светом, потому что это тоже всего лишь фиксация.

Таким образом, западный человек имеет волю к жизни, своей жизни, или вообще волю к отдельной жизни, пределом которой, естественно, становится жизнь вечная как вечное дление отдельного, на западе даже в раю «много места», которое может быть только у отдельного.

Восточный человек имеет волю от жизни, волю пресечения дления отдельности, и в принципе не должен иметь даже и эту волю, так как она также привязывает к тому, от чего ты хочешь отказаться, так как желание отказаться от чего-то – тоже желание.

Совершенно отличен от них русский: русский человек волит всё самой жизнью, так как вне жизни ничего нет; ничего нет, кроме самой жизни, поэтому волить можно только одно – жизнь.

Не одно для тебя или для всех, потому что русский не отделяет себя от жизни и, следовательно, не отделяет себя от всех; есть только одно – жизнь, обращение к которой и делает тебя самой этой жизнью, растворяя твою отдельность в воле происходящего.

Как только ты обращаешься от воли жизни к воле своей отдельной жизни, ты сразу выпадаешь из топоса русской культуры и попадаешь в топос существования, где всё холодно, пусто, страшно, потому что всё – отдельно, отделено друг от друга, где всё – вещь и ты сам становишься вещью.

Отсюда и принципиальная разница в вере: западный человек верит в то, что он понять не может, в трансцендентное творение (не важно, производит ли его бог или природа): верю, потому что абсурдно, а абсурдно потому, что ничего знать о творении невозможно; с таким же успехом можно было бы сказать: верю, потому что разумно, смешно, искренне, безобразно и пр.

Просто верю, потому что вера не пересекается с разумом, потому что вера и разум находятся в разных топосах культуры, что очень хорошо прослеживается в западном обществе.

На востоке вера – указатель твоего положения в кармическом механизме: пока ты мирянин, ты действуешь так-то и так-то и движешься в таком-то направлении; как только ты избавился от привязанностей к каким-то особым личностям и идеям, твоё положение меняется: твоя карма очищается и её течение становится не таким стремительным, и т.д.

В каком-то смысле можно сказать, что вера восточного человека – это его восприятие своей судьбы, себя как результата неизбежного, безличного потока кармы; с появлением буддизма восточный человек смог поверить в возможность мгновенного выхода из этого потока, и пр.

Икона Андрея Рублёва «Троица ветхозаветная». Около 1411 года.

Русская вера, как и свобода, как и воля, другая по своему типу. Поскольку в русской культуре жизнь воспринимается и переживается не как трансцендентное, а, наоборот, совершенно имманентное человеку, то и вера для русского человека представляет собой очевидное, наглядное, разворачивающееся на его глазах событие, происходящее как действие его воли жизни; это восприятие хорошо видно уже в «Троице» Рублёва, в которой три богочеловека, или человекобога образуют собой одно, пребывающее в пределе синей лазури, а именно жизнь, трое, которые есть одно, потому что удерживают непосредственную связь с этой синевой, потому что они одно с ней до всякого своего.

К этому мы ещё вернёмся, но и на этом материале уже хорошо видно, что, каковы бы ни были различия между модусами индоевропейской цивилизации, эти различия представляют собой типологически конгруэнтные элементы, что эти различия формируются в гомогенном континууме.

Интенсификация взаимодействия модусов современной индоевропейской цивилизации постепенно приведёт не к становлению, а к проявлению единого континуума этой цивилизации; каждый модус сохранит своё особенное положение в этом проявленном едином континууме только в том случае, если и дальше сможет выполнять ту роль, следовать тому «разделению труда», которое установилось стихийно, естественноисторически.

А для этого уже недостаточно стихийного, естественного про-живания, пере-живания собственной культуры: в едином континууме намного труднее ориентироваться, так как сильное смешение модусов и соответствующих им типов культур будет создавать серьёзные затруднения в «естественном» следовании своим культурным нормам, так как станет трудно отличать их от чужих норм.

Поэтому задача понимания самих себя становится всё более актуальной общественной задачей, понимание чего постепенно формируется у тех, кто смотрит вперёд, и особенно у тех, кто уже вовлечён в тесное взаимодействие различных культур.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я