сегодня: 25/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/03/2010

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Онтологические прогулки

Русская философия. Совершенное мышление 34

Малек Яфаров (16/03/10)

Именно этот опыт единства живого, или стихии становления, творения всего сущего из нерасчленённого единства несёт прарусская и русская (как тип, а не нация), срединная культура.

Срединная не в смысле того, что она между востоком и западом, что она – посредник, а прежде всего в том смысле, что русская культура сохраняет опыт среды, в которой и из которой всё происходит.

Я давно не предостерегал от попыток понимать данные размышления буквально, то есть попыток представить себе модусы – восток, запад и срединность как некие отдельные сущности. А основания для этого есть – до сих пор, то есть до совсем недавнего времени каждый из модусов развивался относительно самостоятельно и понимание не имело принципиального значения, так как человек вполне был способен ориентироваться в «родной» культурной среде, так как ею же и формировался.

Теперь ситуация изменилась – модусы не просто начинают тесно взаимодействовать друг с другом, но взаимодействовать в формирующемся едином континууме современной цивилизации, в котором особенности каждого модуса подвергаются неизбежной трансформации.

Одновременно происходит уравновешивающий эту трансформацию и потерю специфичности обратный процесс, откат – цепляние за свою особенность и даже её усиление, который большинством воспринимается как необходимость «национальной» идентификации, обращения к корням и сохранения их.

Но это не должно обманывать нас, иначе мы будем цепляться не за то, что мы есть, а за то, что нам подсовывают как то, что мы есть.

Посмотрите на мир вокруг – большинство упивается своей национальной или ещё какой-то особенностью: так Китай, на деле давно забывший своё наследие, презентирует себя как несущего и бережно сохраняющего именно это – заброшенное, если не уничтоженное полностью прошлое; сегодня китайские мудрецы заняты не созерцанием, а полётами среди деревьев на невидимых глазу канатах перед объективами кинокамер, или воровством чужих технологий у компьютеров.

Так запад, убивающий своё совершенство цикутой, предъявляет всем себя как не-предметную культуру, своего рода «локомотив прогресса», основанного на научном мышлении; сегодня западные мудрецы познают себя у мониторов коллайдера и в офисах на Уолл-стрит.

Так русские, настойчиво распродавая наследие своей земли, предъявляют миру бескорыстность и самоотверженность своего народа: «приходите и покупайте нас, земля у нас богатая, а народ смирный» и пр. – старая, хорошо знакомая песня.

Друзья, не попадайтесь на банальность, очевидность, доверяйте только себе, лучше вообще ничего не знать, чем знать только то, что тебе вдалбливают: пока человек отчуждён от общества, любая информация является превращённой формой порабощения человека, порабощения нас.

Та история и то настоящее, которые подаются нам как само собой разумеющееся, представляет собой подлог, замещение, квазиисторию и квазинастоящее.

История россии (как типа) началась ещё в магической цивилизации, когда накопленный ею опыт развалил род и трансформировал человека; именно тогда прарусские сформировали намерение живого.

Но кто-нибудь говорил вам о том, что в вас живёт особое – уникальное наследие сотен тысячелетий человеческого опыта – переживания единства всего сущего?

Кто-нибудь пробовал удерживать, сохранять или даже развивать этот опыт?

Нет, нам твердят об особой духовности русского человека, которую подают как покорность и смирение перед богом и его очередными наместниками на земле, или об его (народа) общинном, соборном характере, жертвенности и пр.

Одновременно нас держат как конька-горбунка, на котором ездит всякий, кому не лень и ездит до тех пор, пока мы сами представляем себя таким уродцем!

Я много раз показывал, как квазимышление заставляет нас воспринимать себя как принципиально ущербных, фрагментированных людей, которые нуждаются в посторонней помощи (вот где собака зарыта!) – правительства, корпораций, церкви, философии и т.д.

Квазимышление заставляет нас воспринимать себя как нуждающихся в помощи, когда же мы обращаемся за помощью, мы получаем – очередное внушение о своей ещё большей ущербности!

Это замкнутый круг:в церкви нам скажут о нашей принципиальной, изначальной (от Адама) греховности, которую может исправить только бог, который для нашей же пользы не распространяет на нас своё всёпобеждающее оружие – любовь потому, что наделил нас свободой воли, которой мы не можем правильно воспользоваться, потому, что… изначально испорчены, онтологически греховны – одна «сплошная язва», и весь круг по новой – мы должны просить о милости, но поскольку правильно просить не можем и т.д., и т.д.

Это замкнутый круг: философ нам скажет, что человек не может истинно мыслить, поскольку наделён несовершенным аппаратом познания: ощущениями, чувствами, рассудком и пр., так что он может только приближаться к истине, но никогда её не достигнет, потому что абсолютной истиной может обладать только абсолютное совершенное существо – бог, а мы – не таковы, то есть ущербны; польза же философов заключается в том, чтобы удержать нас от безумия – обладания истиной; если вы легкомысленно проявите какую-либо степень этого безумия – психушка или что похуже вам обеспечено, на что же ещё философия!

Помню пришёл на собеседование в одно из православных издательств, которому был нужен специалист по теологии: посмотрев на меня, редактор сразу понял, что я из этих безумных, то есть тех, кто знает, или, по крайней мере, не боится обладать знанием, и не взял меня; не зря же он стал редактором – набил издательство послушными грамотными девушками, православие и так не оскудеет, а ему спокойнее.

Это замкнутый круг: куда бы вы не пришли – в больницу, в муниципалитет и пр., вы уйдёте оттуда в твёрдой уверенности, что с вами что-то не так и именно по вашей вине!

Расстрел народных избранников правительством Ельцина. Фото неизвестного автора.

Общество давно отчуждено от человека: оно питается его жизнью, возвращая ему взамен представление об его уродстве всё равно где – на востоке, на западе, в россии.

Основное намерение этих размышлений – показать это человеку, избавить его, если он этого хочет, от переживания себя ущербным, греховным, падшим и пр. Только это может помочь ему в действительно важном, единственно существенном – переживании себя полностью живым, наполненным жизнью.

Это возможно только в том случае, если человек сможет, избавившись от чуждых инсталляций, почувствовать себя тем, кем он УЖЕ действительно является – для русского это означает почувствовать себя полностью живым, наполненным миром всего сущего, способным испытать опыт безграничного покоя, света и единства.

То есть никто, кроме нас самих, не поможет нам стать самими собой; и сейчас это становится актуальным именно потому, что трансформируются матрицы, формирующие каждый модус.

Формирующийся на наших глазах единый континуум современной цивилизации требует от современного человека – совершенного внимания и, если вместо этого мы будем направлять и удерживать своё внимание на том, что нам пытаются инсталлировать, а это прежде всего – чуждая нам как русским предметность, то есть западный тип жизни, то мы неизбежно будем жить ущербно, фрагментировано, уродливо.

Мы, собственно, так и живём.

Но не потому, что мы русские.

А потому, что мы хотим жить не как русские!

Уподобляясь в этом тем, кто в россии живёт не как русский.

Я имею в виду государство.

Общественное устройство прароссии характеризовалось традиционным для индоевропейцев тройственным структурным делением, но «плавающим»: только нежёсткое, гибкое общественное устройство могло обеспечить сохранение намерения живого, так как в зависимости от многих внешних и внутренних факторов намерение живого могло сохраняться как действующее только при одном условии – возможности удерживаться любым структурным элементом общества, в идеале – всеми тремя, в худшем случае – одним.

Для сохранения и развития именно русского типа культуры, то есть намерения живого, была необходима прежде всего тесная связь двух элементов – старейшин и народа, как элементов, напрямую ответственных за сохранение намерения.

Однако третий элемент – княжество, или проще говоря – административный элемент (управление), большого значения в прароссии не имел и в целом влачил подобающее ему в таких условиях, а именно: жалкое существование.

Совершенно по-другому обстояло дело в восточном и особенно в западном модусах; в бессубъектном и предметном обществах княжество выполняет гораздо более существенные функции для сохранения и развития культуры; каждый, кто хочет, может рассмотреть их сам, мне это не так интересно, так как слишком очевидно.

Именно в силу слабости административного элемента прарусское общество структурно не развивалось так, как это было на востоке и западе, в результате чего к началу нашей эры прароссия оказалась окружена практически со всех сторон далеко ушедшими в «структурности» народами.

Что, в свою очередь, со временем неизбежно привело к насильственной «структуризации» прароссии, то есть усилению административного элемента не через внутреннее развитие, а через насильственное установление; подробно я не буду на этом останавливаться, но в целом это было «смешанное» насильственное установление: и через внешнюю интервенцию, и через внутреннюю узурпацию.

Например, князья имели право собирать дружину только на время войны, соответственно, для того, чтобы иметь постоянную дружину, необходимо было инициировать войну, например, интервенцию на кого-то, и т.д.; постоянная дружина требует своего обслуживания, меняет соотношение в обществе, позволяет насильственно собирать не положенную традиционную 25ю часть, а половину, и т.д., и т.д.; при этом не имеет принципиального значения, будет это делать приглашённый чужеземец или свой князь, который в прароссии выбирался, не только не мог передавать свои функции по наследству, но и мог быть смещён собранием.

Таким образом, в основе устройства прароссии и собственно россии заложено изначальное противоречие: российское общество не может внутренне развиваться, так как его структура установлена извне, как чужая структура, то есть структура, не соответствующая русской культуре, в которой административный элемент никак не может иметь доминирующего значения, ибо это угрожает культуре потерей своей задачи, то есть угрожает собственно жизни народа.

С другой стороны, сама эта структура, то есть проще говоря государство, не может стать народным, так как установлено в противовес ему!

С середины 1 тысячелетия установилось неразрешимое противоречие всей теперь уже русской культуры в целом, противоречие народа и государства; народ – теперь в одном лице замещая и старейшин, и собственно народ, тащил на себе и тащит до сих пор как культурную функцию – сохранение живого, так и существование, которое в этих новых обстоятельствах превратилось в выживание.

Государство же «вписывало» россию в мировое сообщество как родственное ему; для этого ему приходилось игнорировать культурную функцию народа, насильственно втягивая его в чуждые ему типы жизни, прежде всего – в западный, так как даже христианство – западное.

Понятно, что русские не могли не переделать христианство под себя, но дела это не меняет – уже полтора тысячелетия русских стараются сделать нерусскими, по большей части ненамеренно, конечно, но иногда и намеренно, здесь достаточно вспомнить так любимого всеми западниками Петра.

Вся история россии этого полуторатысячелетия представляет собой непрерывное перетягивание каната «народ – государство»; это противостояние, иногда почти не ощущаемое, иногда очевидное, не может прекратиться до тех пор, пока сам институт государства не потеряет своё историческое, общественное, культурное и пр. значение, а это возможно только тогда, когда континуум современной цивилизации окончательно переплавит традиционное, то есть государственное, устройство в какие-то новые, современные или совершенные формы.

Все попытки: смены династий, дворцовые перевороты, революции, перестройки не внесли в общественное устройство россии никаких структурных изменений, так как единственным возможным изменением является приведение общества в соответствие своей задаче – сохранению и развитию намерения живого, то есть подчинению административного элемента …чему? а уже ничему, так как за эти полторы тысячи лет от старейшин и народа остались только рожки да ножки: сначала они были насильственно христианизированы и им пришлось оживлять христианство (я об этом уже писал), потом – теперь уже как православные – они были точно так же секуляризированы и им пришлось оживлять уже не бога, а отсутствие такового (что им удалось не хуже первого), сейчас тому, что от него (русского народа) осталось, приходится не только – как все эти полтора тысячелетия – кормить своё государство и всех его друзей, но и умудряться до сих пор! несмотря ни на что! сохранять свою русскую культуру!

Вот об этом и поразмышляем дальше.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я