сегодня: 23/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 10/02/2010

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Фантазии Джереми Рида о Лотреамоне и Арто

Анатолий Рясов (10/02/10)

Поскольку поэт Джереми Рид в России практически неизвестен, вполне разумно начать знакомство с ним через книги о таких знаковых фигурах французского авангарда как Лотреамон _ 1 и Антонен Арто _ 2. Известные поэты становятся здесь главными героями художественных текстов: стремясь погрузиться в рассматриваемую стилистику, автор едва ли претендует на достоверность, многие персонажи и события этих романов (больше напоминающих повести) вымышлены. И поскольку неверно воспринимать этот жанр лишь как беллетризированную биографию, то и предъявлять какие-то претензии в «неестественности» изображения и тем более – недостоверности фактов заранее оказывается неправомерным. Более подходящим для определения жанра этих художественных текстов кажется нейтральная дефиниция фантазия. А если учесть, что тексты Лотреамона и Арто и по прошествии десятилетий вызывают больше вопросов, чем понимания, то сама возможность фантазий на тему их биографии и творчества оказывается весьма плодотворной.

Джереми Рид. 2009. Фото Гэрри МакНи.

Однако главный вопрос заключается в том, насколько форма фантазии удачна в смысле приближения к пониманию рассматриваемых авторов? В данном случае это вопрошание едва ли является досужим и надуманным. Если верить вынесенным на обложку комментариям автора и аннотациям, причины, активизировавшие эти фантазии, отнюдь не были праздными: речь идет о попытке приблизиться к постижению феномена гениальности. «Мой роман о безумии Арто, его девятилетнем заключении в психиатрических клиниках… Но главный предмет мой… – вера в поэта как человека, который преобразует вселенную и ради этого рискует всем», – пишет Джереми Рид о своей книге «В погоне за черными радугами». Это разговор о сложном, пограничном жанре на грани романа, биографии, эссе и исследования.

Именно поэтому, разочарование от столкновения с вариациями на тему «ЖЗЛ» в данном случае оказывается более сильными, чем в случае с обычной биографической беллетристикой. Увы, но при чтении текстов Рида возникают впечатления, сопоставимые с просмотром кинофильма о литературном классике, когда вроде бы приемлемая игра актеров, тем не менее, вызывает странное, но стойкое сомнение. В попытках подражать стилистике Лотреамона и Арто здесь слишком часто слышатся фальшивые ноты.

Изидор

В автобиографии Дали есть эпизод, в котором юный Сальвадор находит труп ежа и разворачивает его внутренности костылем, и это один из случаев детского столкновения с мертвой плотью, перевернувших сознание художника и, по его собственному признанию, заставивших его смотреть на небо через плоть, чтобы добиваться чистоты. Сила подобных эпизодов автобиографии Дали заключается именно в том, что вдохновение в них рождалось как внезапная вспышка.

В романе (или все-таки повести?) Джереми Рида «Изидор», посвященном жизни Изидора Дюкасса (писавшего под псевдонимом графа де Лотреамона), его детству в Уругвае и юношеским скитаниям по Парижу, главный герой не раз навещает скотобойни и расковыривает трупы коров, черпая в этом источники вдохновения и выстраивая таким образом будущую поэзию. Не так просто оказывается объяснить, почему в этой ситуации более убедительным для понимания сущности вдохновения оказывается неправдоподобный текст мистификатора Дали (кстати, являвшегося автором иллюстраций к одному из первых изданий «Песен Мальдорора»), а штудии Рида выглядят топорными.

Но действительно, по мере погружения в текст «Изидора» метод Рида кажется все менее замысловатым: созерцание моря противопоставляется нравоучениям учителя, а бессознательным сопротивлением мнимой благопристойности отца оказываются гомосексуальные фантазии героя (отнюдь не столь очевидные в «Песнях Мальдорора»). Но при этом в книге Рида не так уж много страниц посвящено феноменальной эрудиции Дюкасса в области литературы.

Граф де Лотреамон

Вполне возможно, впрочем, что речь здесь идет лишь о субъективном несовпадении восприятия личности Лотреамона. Но дело вовсе не в «неправильно» расставленных акцентах, а о том, что в случае таких сложных авторов, как Лотреамон или Антонен Арто, кажется нелепым прибегать даже к элементам стратегии, направленной на адаптированность и доступность. Текст Рида в меру эстетский (автор не раз обращается к многослойным аллюзиям), в меру увлекательный (линия сыщика, нанятого отцом писателя для наблюдения за сыном, сохраняется до конца романа), в меру эпатажный (сцены секса и насилия часты, но после «Песен Мальдорора» отнюдь не кажутся попранием нравов) выглядит непритязательным именно из-за этой нарочитой причесанности. Все это выливается в неосознанную (?) попытку нелепой популяризации и адаптации авангарда в бессмысленном жанре «ЖЗЛ для эстетов».

Единственной главой, несколько выбивающейся из рамок умеренности, оказывается эпизод с описанием карнавала. Здесь связывается воедино множество тем: карнавал рассматривается как возможность растворения в бессознательном, а мнимость хтонического в отношении действительности парадоксальным образом обнаруживает тотальную ложность реальности и подлинность карнавала. В точности с наблюдениями Бахтина в повести Рида «ради праздничного волшебства все обменяются ролями; бедняки выйдут в масках богатых, рабы сделаются царями, мужчины – женщинами» _ 3. Но одновременно Рид дает почувствовать то, чего не замечал в этой эстетике Бахтин: связь карнавала с насилием. В этих мистериях действительно присутствует что-то сродни корриде, какая-то первобытная жестокость, конвульсии и инстинкты: «Кровь прольется в переулках, женщин станут прижимать к стенам и насиловать, множество куриц сгорят заживо в пламени брошенных факелов, лошади будут паниковать и сбрасывать седоков, но ничто не сдержит толпу, и все сольются в экстазе, вбирающем неразделимые жизнь и смерть» _ 4. К тому же в тексте романа эта линия связывается с темой бунта, бушующей толпы, актуальной для Франции второй половины XIX в. И именно здесь обретают новую силу образы океана и скотобойни. Не говоря уже о том, что тема обмена масками и личностями, тема соединения с двойником оказывается важной в контексте избрания Изидором литературного псевдонима Лотреамона, alter ego которого воплотил главный герой его «Песен» – Мальдорор (по сюжетному замыслу именно двойник-герой оказывается убийцей автора).

Увы, глава о карнавале, соединяющая воедино множество проблем, остается лишь ярким эпизодом, хотя поиск этих связей кажется во много раз более плодотворным для осмысления феномена Лотреамона, чем попытка реконструкции его повседневных привычек и эротических фантазий (при фрагментарном прикосновении к его литературном пристрастиям). Конечно, не стоит забывать о том, что мы имеем дело с романом, в котором Лотреамон оказывается, прежде всего, лазейкой для высказывания авторских мыслей на самые разные темы. Но все же кажется допустимым усомниться в удачности выбора создателя «Песен Мальдорора» на роль этого героя-лазейки. Особенно, если вспомнить о том, что в вынесенных на обложку аннотациях говорится о зловещей точности в подражании стилю Лотреамона и раскрытии тайны гениального поэта.

В погоне за черными радугами

Уже после прочтения нескольких глав, становится очевидно, что роман Джереми Рида об Арто – более поздний. В сравнении с «Изидором» он кажется проработанным и сложным. Однако по-прежнему трудно отделаться от мысли, что в случае Антонена Арто (так же, как и в ситуации с Лотреамоном) стоило бы избегать первого лица. И возможно, что роман «В погоне за черными радугами» «спасает» именно постоянная смена рассказчиков.

В данном случае весьма интересным оказывается и фон происходящих событий, в котором перемешиваются образы Андре Бретона, Генри Миллера, Анаис Нин, Джун Мэнсфилд-Миллер (второй жены Генри Миллера) и Гастона Фердьера (литератора и лечащего врача Арто). И если в романе о Лотреамоне, о личности которого не сохранилось почти никаких сведений, мы имели дело с чистой фантазией, то в этой книге мы сталкиваемся с художественным исследованием многообразия имеющихся об Арто точек зрения. Здесь у читателя как минимум имеется возможность сравнения впечатлений с «первоисточниками».

Антонен Арто (1896–1948)

Так, например, весьма точными кажутся иллюстрации противоречивых отношений Арто с христианством: «Писания его колебались между панегириками Христу как явлению света и завереньями в том, что всякое подавление в человеке происходит от христианской догмы...» _ 5 «То он думал притащить в церковь экскременты, то набожно просил допустить его к исповеди» _ 6. Радикальное неприятие сексуальности почти дословно совпадает с высказываниями Арто на семинарах сюрреалистов, посвященных этой теме: «Я нахожу сексуальность отталкивающей по своей природе» _ 7. А вот впечатления героя романа «В погоне за черными радугами» от поездки в Мексику, напротив, весьма разнятся с записями самого Арто _ 8: в версии Рида он еще до приезда в страну Тараумара убеждается в закате культуры индейцев, тогда как в описаниях Арто наоборот зашкаливают восторги. Не противоречащей действительности, но чрезмерно однозначной выглядит трактовка взаимоотношений с Андре Бретоном, с которым Арто неоднократно встречался после выхода из лечебницы в Родезе: в тексте романа его лишь удручает «заурядность, коя поспешно и тягостно заволакивала Бретоновы следы» _ 9. Зато весьма смелой и новой выглядит гипотеза (?) о знакомстве Арто с ранними романами Жана Жене и восхищении ими.

Еще одна фантазия Рида – знакомство Арто с Джун Миллер. В романе оно происходит до окончательного разрыва Джун с Генри Миллером и держится в тайне от Анаис Нин, уже знакомой с Арто. При этом в дневниках Анаис Нин первое упоминание о появлении Арто в ее жизни датируется 1933 годом, когда реальная Джун уже перестала общаться и с ней, и с мужем. Однако в книге Рида этот персонаж как будто пытается вырваться за рамки стереотипов, созданных о реальной Джун, и противостоит как привычному портрету Моны из «Тропика рака» и Мары из «Сексуса», так и роковой «бедняжке Джун» из дневников Анаис Нин. Но в то же время Джун оказывается здесь лишь рассказчицей, и силуэты ее образа в романе остаются пунктирными.

Таким же (по-видимому, намеренным) контрастом с дневниками Нин выглядят в романе Рида взаимоотношения этой американской писательницы с Арто. Если в воспоминаниях самой Анаис он оказывается отверженным любовником, попытавшимся нарушить ее платонические чувства («Если позволить Арто прикоснуться ко мне, в меня проникнет тот же яд, что отравил его» _ 10), то в книге Рида наоборот: именно «Арто научил ее понятию любви сверхчеловеческой, единения, избавленного от физического. Он хотел, чтобы она вышла за него замуж в уме. Отвергла всякую потребность в удовольствиях секса» _ 11. Этот контраст кажется интересным, ведь в дневниках Анаис неизменно стремилась сконструировать собственный миф о женщине-победительнице.

Наиболее интересным (и самым убедительным) кажется образ психиатра Гастона Фердьера. Именно его размышления фокусируют центральную проблему романа: «По моему опыту, поэзия – контролируемое безумие. Она отличается от психотической галлюцинации тем, что поэт извлекает образы из высокочувствительного подсознания, воплощает их и отступает. Пациент же не в состоянии депатологизировать симптомы и лишен альтернативного мира, в котором можно укрыться» _ 12 Но Фердьер понимает и то, что «Арто патологизировал творческий акт. Для него он неотделим от болезни» _ 13. Кстати, схожей точки зрения придерживался Андре Бретон: «Болезнь Антонена Арто была не из тех, которые, с точки зрения психиатрии, влекут за собой снижение интеллектуальных способностей» _ 14.

И все же в глобальном смысле впечатления от романа об Арто не отличаются от ощущений от текста о Лотреамоне. Дело даже не в том, что при чтении нервируют попытки имитации стилистической манеры Арто. Прямых подражаний как раз не слишком много (хотя все они вызывают раздражение и кажутся неудачными), наоборот в размышления главного героя порой закрадываются вызывающие стилистическое недоумение пассажи, напоминающие выписки из энциклопедических справок: «Я вновь сошелся с Сесиль Шрам, бельгийкой, появившейся в моей жизни перед поездкой в Мексику» _ 15.

Но главное сомнение вызывает именно сам жанр фантазии – откровенно неудачный для попытки написать художественное исследование об Арто. Ибо крайне сложным оказывается обнаружение грани между художественным вымыслом, работающим на авторский замысел, и досужей выдумкой на тему взаимоотношений знаменитостей. Так, лесбийским отношениям Джун Миллер и Анаис Нин наряду с сексуальными фантазиями Фердьера в романе уделено не меньше внимания, чем поэтическим исканиям Арто, но ощущения, что эти сцены написаны исключительно ради идейно-сюжетного ритма, не возникает. От этого книга «В погоне за черными радугами» кажется отнюдь не романом о безумии Арто, а скорее – боязнью писать об этом безумии.

В финале романа происходит мистическая встреча Арто с его духовным двойником Лотреамоном. Кода удачна в качестве отсылки к роману «Изидор», но едва ли – для понимания метафизики Арто, двойниками которого с равным успехом можно было бы назвать Гёльдерлина, Бодлера, Рембо или Ван Гога. Если же Арто и Лотреамон, являются масками самого автора, желающего рассказать о себе, то вопрос об удачности избрания этих масок также вызывает сомнения.

__________________________________________________________________ Примечания
  1. Рид Д. Изидор. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008.
  2. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008.
  3. Рид Д. Изидор. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с.57.
  4. Рид Д. Изидор. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с.58.
  5. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 71.
  6. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 152.
  7. Исследования сексуальности (архивы сюрреализма). М., Логос, 2007, с. 131.
  8. Арто А. Тараумара. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2006.
  9. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 119.
  10. Нин А. Дневник 1931-1934. М., Издательство "АСТ", 2004, с. 402.
  11. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 33.
  12. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 119.
  13. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 62.
  14. Бретон А. Говоря об Арто. // Иностранная литература, 1997, №4, http://magazines.russ.ru/inostran/1997/4/arto04.html.
  15. Рид Д. В погоне за черными радугами. Тверь, Kolonna Publications/Митин журнал, 2008, с. 60.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я