Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Поэзия

Ветер цвета лимона

Денис Колчин (17/11/09)


***

   
Серж эмигрировать мечтал,
Но вдруг менту по фейсу дал,
И сдал дела прокуратуре.
Боб умер, скурвился Вадим…
Борис Рыжий

Виталя умотал в Салду, Вано поехал по контракту, Митяй допился до инфаркта. Наверное, сейчас в аду – Провинция, война, медпункт. Себе признаться: «Дурачина» Хватает сил. «Made in China» Затем проносится в мозгу. В кинотеатре – чепуха. Работа, сука, напрягает. И только дочка вертухая На самом деле дорога. Искусство, прочее «the best», Что атипично для эпохи, Осталось. Мы не так уж плохи. Короче, никаких волшебств.

***

День Победы, теплота, не на работу. Курят малолетки за окном. Мне переворачиваться влом. На окне переливается бесплотный Удивительный пронзительнейший ворох Солнечных рассыпчатых лучей. Думать о возможностях – вотще. Привлекает проваляться «до упора» – До обеда, потому что День Победы. Смылись малолетки по делам. Нет, не интересен пышный хлам – Трам-пам-пам, иллюминация, «преведы». Помолчавши, отворачиваюсь к стенке, Тихо обозлено матерюсь, Думаю: «Ну что, святая Русь? Трын-трава твои парадные оценки».

***

Твой фотоснимок черно-белый: Пустыня пепельная. Взвод. Афган. Восьмидесятый год. Еще все живы…целы…цели.

***

Кветта, Пешавар, Джелалабад, Шибирган, Меймене, Бамиан, Кушка, Мазари-Шариф, Герат, Чарикар, Пули-Хумри, Баграм… Наименований череда, Перекличка вычитанных слов, Памяти искусственной тщета… Повезло? Конечно, повезло.

***

Чтой-то меня переклинило: Жара, Аирестан, Урузган, Тонкие красные линии, Вертушки-вентиляторы, план, Медленность, личное видео: Разведка, плоскогорье, тишина… Вообразил, то есть выследил По атласу пуштунского письма.

***

Кама. Левый берег – дожди. Правый, вот он – обрыв. Прямо – Влажный воздух лежит, Волны, мёртвый блокшив. Ладно, Что плывёт пароход. Пермь, Сарапул, Ела… Рядом Чайка, чёткий полёт, Чуткий угол крыла. Зябко – Дождь у нас на пути, Воздух рвётся назад. Чайка Приводняется, и – Вправо, на небеса.

***

Серебро, лазурит, позолота – Солнцепёк, поднебесье, Урумчи. Гумилёв или Рерих: кто круче? Молодцы – замечательны оба. Над барханами Такла-Макана Жёлто-синие капли эмали, Очертания аэроплана (Алюминий, воздушное ралли). Над камнями джунгарских безводий Раскалённые медные брызги Пролетают – последние гильзы В предпоследнем храбрейшем походе… Ну так что? Наибольший везунчик – Гумилёв или Рерих? Не важно… Фотокопии, атлас домашний – Солнцепёк, поднебесье, Урумчи.

***

Что такое Мар-Саба? Откройте журнал путешествий - Блеск фотоснимка. Небо – ранняя слива, Скальной кладки громада, Кирпичный оранжевый перстень, Крыши – пластинки Бурой глиняной пыли, Бронзовеющий купол, Пустые древесные окна, Медные двери, Лестниц каменоломни Ожерелием грубым… У самого края – песочный Слой Иудеи, Ветер цвета лимона.

***

Ни малой родины, ни актуальности, Ни продолжения банкета, Ни премиальной целесообразности – Остались где-то, где-то, где-то… А здесь – фантазия, потустороннее: Четыре тейповые башни На склонах древнего высокогория, Внутри высокогорной чаши.

***

Горсть кедровых орехов – практически, сердце граната. Разве что оболочка у каждой фигнюшки тверда, Разве что на поверку начинка у них мягковата, И почти не похожи бордовый и красный цвета. Горсть кедровых орехов, гранатовые половины (Средоточье мелкушек – бордовых и красных желёз). А ещё представляю: всё это – на скатерти синей, На оранжевом фоне оконных горшочков для роз.

***

Стальная турка, где посередине Студёный блеск фильтрованной воды. Хлопок рассыпчатого кофеина – Две порции древесной темноты. Что дальше? Оставляем на комфорке, Над синевой округлого огня, Пока внутри не забурлит легонько Чернёная горячая волна. Её немедля – в глиняную чашу. Керамика – подсолнуховый цвет. Наполовину турку – холодяще- молочным негустеющим суфле. Потом туда же выливаем кофе, Опустошаем чашку побыстрей. Напиток – на комфорку, на здоровье, Доводим до мельчайших пузырей. Готово! Класс! Керамика приемлет Парную светло-бежевую смесь, Которая четырежды отменней, Когда эклер ещё в запасе есть.

***

Дагерротип давнишний, на котором Запечатлён индеец-пиеган, Владеющий, на удивленье нам, Совсем другим, – не европейским, – взором, Не объяснённым нашими словами. Спокойствие, уверенность в себе, Достоинство…Понятия не те. Близки по смыслу, но едва, едва ли Передают естественную точность. И потому, не зная ничего По части представлений черноно- гих, продолжаем видеть невозможность.

***

«Джабаров – сука!», – кто-то написал Зелёной краской на стене подъезда. Джабаров, блядь, наверняка не местный. Да ладно, по хуй…Лето, бирюза, А также холодильник «Бирюса» Раздолбанный белеет на помойке. О, грусть моя, навеянная слойкой, Её начинкой маковой…Дерзай Фантазия: вот – краска, вот – эмаль, Вот – чёрные малюсенькие зёрна, Вот – небо, синевеющее ровно… О, грусть моя, последствие ума… О, слойка в худосочной пятерне. По сторонам – подъезд и холодильник… Нанёсший надпись по-любэ дебильней Джабарова…Плевать. Решать не мне.

***

Щебечет море. Караван идёт. Месопотамия внимает аморею: «Я – Хаммурапи…» Жжётся небосвод, Тигр и Евфрат – мелеют. «Герой царей…» Давным-давно исчез. И только слово продолжает возвращаться Посредством Internet и sms, Посредством глянца. Благодаря осуществленью книг Развоплощается, потворствует повторно: «Я – Хаммурапи» – досточтимый nick, И все – довольны.

***

Музыка Мартынова из фильма «…лето 53-го» на флэшке. Сразу перекинул на мобильный. Супер-композиция, конечно. Точное свидетельство эпохи Названная здесь кинокартина: – времени, которому всё по фиг; – ясности, безжалостной взаимно.

***

На небе – ледоход Осенних облаков (Прозрачных по своей Летательной природе) Калиновского от До ЦПКиО… Становится светлей, Прохладней, мелководней… Примечание: Калиновский – лесопарк в Екатеринбурге.

***

Давай в Париж, родная, без оглядки. А что работа? К чёрту на века! Мы будем делать записи в тетрадке, Не преминув отведать коньяка. Потом – домой, к себе – на Верх-Исетский Мы возвратимся, в тайне сохранив Пути-дороги, вкусы и расцветки Столицы виноградарной страны.

***

Кто предчувствует будущее, Знания ищет в прошлом… Посмотри, черноногие Раскрашивали тело охрой, Проверяли оружие – Ружья, ножи…А впрочем, Информации много, Но всем – определённо по хрен. В самом деле – забегаешься: Пашня, квартира, офис. Но когда, наконец-таки, В башке перегорят дилеммы, Что к чему – раскумекаешь, Книгу откроешь. То есть: Заприметишь разведки Индейской кровоцвет мгновенный.

***

Трава дрожит, колеблется, пригнувшись, разгромленная эстакадным ветром. Перетекают бризовые лужи, рассеивая пылесбор цеметно- гудроновый, гонимые подземным дыханием, истратившимся током. Одновременно мысли о проблемах срезает сразу за стеклом пологим автомобильным трассовая скорость. Бетонка, преодолевая корни, мини-барханы пляжные привносит, штормующее открывает море. Водила завершает продвиженье. Закуривает, выйдя из машины. Смурной песок, пропитываясь пеной, становится густеющей равниной.

***

Оу, «Mogadishu Biues». Оу, «Barra-Barra». День – чёрный-чёрный мусс, Торг Занзибара, Шелест костяшных бус, Дева поджара. «Зара, дай затянусь. Муж твой – душара, Чёрная Зара. Ладно, ещё пройдусь». Жемчуг, динары, Дышит мясной кускус, Шорох-сахара – Плавный прибрежный пульс. Оу, «Barra-Barra». Оу, «Mogadishu Blues».


Вернуться к обычной версии статьи