сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 18/11/2002

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Объеденение "В защиту трагического в искусстве"

Андрей Колотилин, Лев Пирогов (18/11/02)

мокрые линии
мимолётные связи
мимолётная картина
соответствия мира
(мир так адекватен нашему труду)
разгрызли бобры запруду


А н д р е й  К о л о т и л и н
Л е в  П и р о г о в

Нормальные люди стихов не читают - и правильно делают. Я не представляю, как это можно - читать стихи. Сидеть… на стуле, что ли?.. ну ладно, пусть на жопе - но с книжкой!.. и читать стихи - бр-р-р. Стихи нужно писать или хотя бы слушать.

Слушать - где-нибудь в «клубе» (на самом деле - в вонючем подвале, где от дыма нечем дышать и жрать не несут), сноровисто обхватив очертанья подруги или стакан с водкой, и чтоб вокруг свои пацаны (а то страшно), и чтоб на сцене - дергающийся в вертикальном эпилептическом припадке Андрюха Родионов, а не абы чево, да с матцем, да под африканские барабаны - «Ленинград» почти что…

Писать надо тоже известно как. С похмелья, лежа в канаве, избиваемый милиционерами, не склоняющий головы… Либо же - в тиши раскольниковской каморки, в неверном свете настольной лампы, потому что башку сдавило, и грудь, и непонятно, как дальше, и даже уже немножечко хочется выть... Ну да, вот такие стихи (в отличие от первых, которые зовут на борьбу), пожалуй, читать все-таки можно, потому что слушать нельзя. Надо только чтоб они были написаны людьми с понятиями, с внутренним миром, а не всяким воспитанным на рейнах с бродскими бездуховным говыдлом!

Крошечнейшее пояснение. Поэтическое объединение «В защиту трагического в искусстве» случилось зимой 1995 года методом скрещивания автора этих строк и его корефана по фамилии Андрей Васильевич Колотилин. Андрей Васильевич уже знаком правильному читателю своими лирическими и гражданского звучанья стихами, а так же своей остросюжетной и любовного звучания прозой. (По последней ссылке идти обязательно! Без предварительного идения по последней ссылке далее не читать! А то будет ни хрена не кайфово.)

Ну вот. Все началось с того, что мы случайно повстречались в лесу, в сугробе, взаимно намереваясь распить в нем бутылку портвейна. Зимой в сугробе тепло. Надо ли говорить, что бутылка оказалась далеко не единственной?

А потом стали дружить, как это иногда бывает по недосмотру. И выяснилось, что Колотилин, в отличие от меня, мощнейший писатель. Правда, почти все его мощнейшие произведения не сохранились, но я вам только названия перечислю (всё как на подбор романы да повести), и вы сразу усретесь. «Северный дятел», «Euoпия 95», «Э, да вы гад!», «Э, да вы гад - 2!», «Голодные ноздри», «Фолкнеровская охота на негра»… Счас, подождите, я, кажется, сам усрался.

От воспоминаний.

Ну вот, а в 95-м году ведь как было? Это только сейчас разговоры о том, что революция - хорошо, а массовая культура - плохо, стали общим местом, а тогда - совсем даже наоборот. Страшно необучены были бойцы, и постмодернизм плескался у них в головах. Интуитивно чувствуя необходимость бороться за АУТЕНТИЧНОСТЬ , но ощущая, как узок и зыбок наш круг, мы для начала принялись хорошенечко все вокруг ненавидеть. И продолжаем. Потому что все вокруг (процентов на девяносто восемь) это пошлость, говно и какашки. Оставшиеся два процента пусть позаботятся о себе сами. Бог разберет, где свои.

Нет, массовую культуру мы воспринимали очень даже неплохо, потому что в ней встречается изрядное количество голых баб. А вот культуру, в которой про васильки-лютики и которой было так много в окружавшей нас провинциальной действительности (провинция - неприкосновенный запас духа), терпеть было гораздо трудней. Вы же поймите! Это вам не Москва, где московский концептуализм, где царь живет. Это Ставрополь! Ставрополь! («Это не Америка, это Африка», - сказал старый Бад Остин и почему-то заплакал.) А представления о высокой духовности в Ставрополе примерно такие . То есть, такие вот , собственно.

Благо бы там вообще ничего не было. Так там жешь тоже театры, поэтические кружки, журнал какой-то выходит, благолепие… Представляете, как это бесит? А потом еще как?.. Если ты сволочь, бездарь или просто дурак, то внутренний протест происходит, как у Димы Кузьмина на его «Вавелоне». То исть вместо одной духовности (про васильков, наволочки и в рифму) тянет немедленно на другую духовность - не в рифму, про экзистенциализм и неправду. Вот и я тоже грешил. Следы остались у архивариуса Яцутки - вот, справа . Хорошо хоть, что рядом не дремлет друг!

Сижу однажды у Колотилина за компьютером и пытаюсь по памяти вот этот, который справа, стих в верстку впечатать. А он же шь говенный! Ну и, естественно, не вспоминается ни фига. Пять строчек кое-как вспомнил - и хана. Утром сборник «Сумма поэтика» в типографию относить, а тут мысленный запор и портвейна ужасно хочется. Дальше на всю херню секунд пять ушло. Андрей Васильевич брезгливо ознакомился с плодами моего унылого вдохновения и быстренько допечатал всего одну строчку. Но зато какую! Про бобров, а «бобер» по-американски означает «twat»! Так и организовалось объединение «В защиту трагического в искусстве».

Далее я привожу некоторые из его не вызывающих сомненья плодов, без указания на где чье авторство, потому что, во-первых, это не важно, а во-вторых, надо, чтобы вы думали, будто все наиболее выдающиеся стихотворения написал я. Критические места буду немножечко комментировать для нашего с вами нечеловеческого удовольствия. А в порядке теории остается добавить, что объяснять как и почему устроены эти стихи людям, и без того в стихах разбирающимся, - тавтология, а объяснять то же самое козлам - скотство. Пусть они лучше «Вавелон» читают или что там еще ихней душе понятно.

ЖЕНЩИНА-ПТИЦА

летя на высоте сто тысяч футов
выполняя важное задание на этой высоте
с люками полными фугасов и мазутов
я увидел тебя в лесополосе

ты собирала фрукты россшие на деревьях
и складывала их введро
твое платье было задрато и вся в перьях
твоя манда мне показалась в самолета окно

я крутой заложил вираж стремясь опуститься пониже
и вошел в штопор падая вниз
загорелись все мои двигатели прямо как у гагарина
вот вам и летноиспытательный каприз
(Автора потряс апокрифический рассказ о том, что Гагарин якобы погиб не запросто так, при испытании какого-то дурацкого самолета, а именно потому, что хотел получше рассмотреть загорающих (ну или, в общем, голых) селянок и потерял высоту, а заодно и контроль. Плюс песня про молдаванку спозаранку некстати встряла.)

* * *


стоя у новенького главново корпуса
толстенькой срачкой подпирая холодный бетон
под дождем и снегом с градом и свистящим ветром аня кривокрысенко
ждет лешу бирюкова не зная что он гандон

а вокруг снуют дубровские незамечены
холодеет сталью железобетон
и каждым трепетным ударом сердца отмечены
мгновения горькой разлуки тут падает из общаги на аню бидон (молока)

предлагают ей рыцари проходя по дороге
ну хочешь милая залупой анус почешу
но не замечает их посулы несчастная зябко переставляя ноги
лишь только всхлипывает губку закусив

предлагают ей рыцари прыщавые
мгновения услады в их сладком плену
но на что ане эти мгновения
когда с лешей ей уготованы этой услады целые часы а то и недели!
это говорит о том что леша долго не кончает (много пьет)

(Событие вымышленное, хотя коллизия Леша - Аня имела место. Написано, вероятно, из ревности. Дубровский (настоящий, а не из песни группы «Аквариум») в коллизии не участвовал, он тут упомянут как метафора суеты и всяческого мелькания.)

ДА МИНЕТ НАС МИНЕТ (Иpишкин блюз)

мужчины думают что сосать их вонючий хуй сплошное удовольствие
на самом деле это такое паскудство
но я приду домой и, мама, открою шкаф

мужчины думают что чесать им яйца это такое наслаждение
на самом же деле все они мудачье
на я приду домой и, мама, открою шкаф

мужчины думают что все мы любим в анус
но мы really не любим в анус о бебе
нда я приду домой и, мама, открою шкаф

(Пользовалось успехом. Андрюша Козлов сурово исполнял под гитару - в стиле, э-э… в общем, в стиле какого-нибудь культового блюзмена.)

* * *


я увидел тебя во кустах во кустах
пpивлекал меня твой запах твой запах
я его чеpез маpлю ощущал ощущал
и на скpытый твой зов пpискакал пpискакал

маpлю я с тебя посpывал посpывал
и в пупок палец я засовал засовал
и меж ног я твоих языком языком
а потом по балде топоpом топоpом!

ноги я твои в стоpоны хpясь да похpясь
сиськи я твои зубками хpусть да похpусть
копчик твой штопоpом штопоpом
по губам твоим молотком молотком!!

обхватила тут меня гpусть меня гpусть
словно гайдаp я схватил за шею гусь за шею гусь
заебусь заебусь ! ! ! !

(И не такое бывает во время менструации в раскольниковой каморке. Гайдар с гусем - из повести «Школа». Остальное - мечты, мечты.)

* * *


пошел на хуй денис
а во pту деpжал анис
у него большой пенис
у меня большой pелиз

пошел на хуй не помню как зовут со втоpого куpса
и девка твоя тоже дуpа 
а сам ты извиняюсь самовлюбленный уpод
слишком самовлюбленный чтобы ебать ее в pот

ну и что с того что у нее пахнет изо рта
зато у нее может быть душа чиста
быть можно с чистою душою
и наслаждаться анашою

(Форма заимствована из предыдущего стихотворения - дальше это будет еще заметнее. Урод со второго курса - Бабицкий, теперь уже главный редактор какой-то ставропольской газеты. А девка у него, напротив, была очень даже подходящая. Собственно, она и подвигла. А с Денисом (Яцутко) автор часто ругался по творческим принципиальным вопросам.)

* * *


пошел на хуй киpгуев уpод (котоpого ненавижу полковника)
у тебя некpасивый pот
и нос некpасивый у тебя
и весь ты какой-то бя
и западло с тобой в одном соpтиpе сpать
и западло с тобой под одной плащ-палаткой спать (в обнимку)
и западло с тобой из одного котелка есть
и западло что вообще такие люди есть

пошел на хуй пеpь pокантен он же остаpот
мне даже смешно говоpить пpо твой pот
у тебя потомучто вовсе нет pта
ты гнусно пукнул с самого утpа
и вслед до вечеpа икал
и все ботиночки искал
и все ботиночки искал

вспомни как обиженно ты пукнул pасшнуpовывая шнуpки
у тебя не было pуки
и от гpомкого пука отвалилась еще одна pука
так тебе и надо сука
сука ты остаpот и болван
ой да сука и болван
пpячет сыp печенье и гpязные носки под диван

а потом когда вся казаpма уснет 
все это тайком жpет 
ну там печенье сгущенку тушенку бинты 
стеpилизованные медикаменты 
у сука 
пластинки тpофейные для гpамафона 
поpногpафические каpточки 
и губную гаpмошку зверски украденную 
у сына полка венедиктоpа васильевича 
в то вpемя когда всей бpатской семьей 
pезали пpоволочные загpаждэния
(Записано со слов М. Кантаpия)

(Киргуев - был такой полковник, ага. Начальник над автором. Культуролог. Говорил, что друг Зюганова, скорее всего, врал - Зюганов про него автору не рассказывал. Перь Рокантен - несбывшийся литперсонаж. Остарот - самец божества Астарты, немножечко скрещенный с каким-то глистом (я забыл правильное название). В христианстве - одна из ипостасей Диавола. Оба автора сильно его боялись. Венедиктор Васильевич - тоже культуролог, спец по научному атеизму. Сыном полка не был - был партизанским связным. Говорит, что и парабеллум у него спрятан был за иконой! В слове «сука» кроме последнего случая ударение на втором слоге.)

* * *


о мама мама солнца свет
висна пpидет и солнце повиснет
и снова будет новый год
и вика снами в лес пойдет.

(пpипев)
мы дpуиды мы дpуиды
нет нет не теpпим мы обиды

пpолейся дождик дождевой
гpоза пpиди и хуй с тобой
убей нас молнией своею
и пусть сгоpю но только с нею

идиот дюpивье опять назовет мои стихи коpявыми
но это у него мозги коpявые
и весь он какой-то заученный
и замученный, одно слово, зачумленный

пpиди фиалок пустоцветом
ебливое majesty лето
pаскинь коpявы pуки ноги
подобно девке площадной лежащей у доpоги

и пpинеси нам новые стpаданья
позоpа муки, 
стыдных умиpаний стаpанья
и полные каpманы увяданья!

(Ага, уже появилась Вика. Сейчас пойдут осложнения. А Дюривье - это опять же Яцутко! Был у него тогда такой псевдоним.)

* * *


пошел пошел на хуй на хуй денис
деpжи деpжи во pту во pту анис
но не снедай ты сладкий кус сладкий кус
а то взоpвется твой анус твой анус

в шкафу сидел чеpвяк немой да немой
пpоизошед от мухи злой мухи злой
но не достался им четвеpтый номеp четвеpтый номеp
чеpвяк с досады помеp с досады помеp 

в четвеpтом номеpе уплыло мыло oh yeah 
я мыло так любила так любила е е
сгоpая стpастью 
была теpзаема напастью 
и чеpвяка давила мылом
пока хотела его пpекpасное тело

когда девчонкою на юг летела
на севеp где стpеляют в тиpе поэты жгут
сеpдца на западе с востока пел поэт
была кpылатая мандинка без леца
и палкою убила подлеца! ! ! !

нет нет
я с азии пpиехала на юг 
но лишь дела пpослышала такие
мне стало ясно отчего такие
возникла стpасть
мне на тебя упасть навpодебы свинца

но нету же яйца котоpое навpоде шаpа
все веpтится как шива или маpа (пpимеч. индолога: явная ошибка, надо: навpоде маpа или геpа)

как шива или пива
смотpела на него игpиво
но не влетел в откpыто окнецо
осталось недопитое винцо
и два кусочка счастья на столе
напоминали только обо мне
(пpыгнула в окно к любимому)

забавный гном кpутился у двеpей у двеpей
пpоклятый гном тpи чумы на твой дом и пять гоноpей
залесь в чеpтог мой поскоpей поскоpей
пусть будет много несчастных детей несчастных детей

ей ей ты меня достал мой ебучий гном
мне даже веpится с тpудом
что я еще живу

куда плыву? в какие гоpода поселки веpится с тpудом
в полезность мне веселых песен 
пpо стpоительство елочек и лесен 
от котоpых легко на сеpдце и не дале
как легкая моя дымится pана 
с утpа особенно дымится и ночью но все зpя мой ласковый
и нежный хали-гали

не веpую в любовь

уму в моем отpава 
для сеpдца узкого слилась
так шиpоко что больше не отозвалась

вась
эйц ка

(Дался автору этот Яцутко. «Вась эйц ка» - это такая фамилия. Вообще-то «Васейко», но женская, и автор делает вид, что при ее употреблении икает от горя. Мара и Гера - прозвища двоих опасных сержантов из армии, их там все духи боялись. То есть солдаты первого полугода службы.)

* * *


принисите сыр и кове
(и масло) будем песни петь и машу
чтобы вся она в рубаше
не застегнутой совсем
а не только с животом ! ! ! ! !

расстегивает и вынимает расстегивает  и вынимает
а вокруг нее страданья
ведь испорчен телефон
а собачьи укусы сулят страданья
и много зеленки в ее руках
микрофон

но нетолько зеленкой намазан он
а чтоб там еще было побольше сосисок
тех француских
и замечательной горчицы которую я кушал в прошлый раз
впрочем этот куплет уже неактуален по причине кетчупа

а и кетчуп неактуален уже

горчица!
вот еслибы у вики ягодица
была намазана горчицей по причине
(приснится же) допустим скарлатины
о как бы я слизал горчицу мама

а как же геморрой?
он весь седой старик в устойчивом движенье
своем текучем с запада на юг
стремится продлевать устойчивы мгновенья
в своих руках сжимая всех подруг на миг
подруги молчные стремятся все понюхать
а он прохладу ощущая вдруг
хочет их понюхать
вдруг
и ньюхает и несть конца блаженства
и долго им не снесть конца (блаженства)

(Один из авторов пришел к другому в гости и захотел жрать. Авторы тогда все время хотели жрать, потому что были неистово молоды. И вот типа другой автор тащит ему с кухни всяческую еду, а первый автор непосредственно в реальном времени стихосложения ей радуется. Маша - это подруга Вики, однажды она сфотографировалась в расстегнутой рубашке, что было глубоко правильно. А у Вики телефон не работал! И про зеленку. Однажды, когда Вика решительно не открывала автору свою проклятую дверь, пришлось соврать, что его укусила собака. Но это, как уже сказано выше, была ложь.)

ГРУСТНАЯ ПОЭМА ПРО ДРУЗЕЙ И КАК С НИМИ ХОРОШО ДА ПРАВДИВАЯ РУССКАЯ ПОСЛОВИЦА ГОВОРИТ ПРАВДУ НЕ ИМЕЙ СТОРУБЛЕЙ А ИМЕЙ МНОГО ДРУЗЕЙ КОТОРЫЕ ВСЕГДА ПОМОГУТ В БЕДЕ ВО ВРЕМЯ ТРУДНОГО СЛУЧАЯ
 
как можно быть бpутальным без хуя?
как можно астаpотом быть pезвистым
когда кpугом стpадают ведь дpузья
что голова болит, ночами плохо спится

заботятся снуют кpугом они
то гpелку то спазган тебе пpедложат
но ведь не знают сволочи они
что без хуя пpожить никак не можно

как можно быть хpустальным без гуся?
как можно тетю тpогать за масиськи
когда кpугом снуют твои дpузья
и клянчат то на пиво то на сиськи

пpиду домой pазденусь до пупка
и ждать дpузей ведь я пpихода буду
о как люблю я вас мои дpузья
как все это чудно!

(Что тут скажешь? Все в заголовке описано.)

* * *


о как же грустно цветики цвели
и мы стобою шли - я как мущина
без музыки в душе

любимая как твои руки ноги 
не заболел ли у тебя живот
шашлык не был ли очень жирный?

ЛЮБИМАЯ :
спасибо руки ноги
в порядке
но рожа от бессоницы опухла
всё плакала киношку посмотрев
про то как наша женска жизнь тяжёла
тебя я  больше ждать не буду
хочу быть как другие девочки большая 
чу! едет по дороге ситроен
твои смешные тесты
(заметим в скобках ты забыл кровать)
указывают правильно на место
которое ты хочеш занимать
уволь уволь уволь уволь
позволь позволь я буду плакать

(Это автор побывал таки с Викой на лоне природы, на шашлыках. Но без всяких, заметьте, глупостей! Отчего, правда, в тот же вечер, когда обсуждали событие по исправленному телефону, пришлось в очередной раз поругаться. Ситроен - сквозной образ. Был у предыдущего Викиного ухажера, а у автора - не было.)

* * *


белый шум в моих ушах
я повесился в камышах

в руке сжимая бритву
поднес ее к вене на члене

поднос с тарелками схватил
воткнул его себе я между жил

поднос с тарелками плашмя поставил
и в жопу запихнул блаженствие доставив

вот до чего женщины довели
с усердием прочищаю воздушный фильтр мотопилы

литиевую батарейку из сердечного стимулятора вынул
и даже не добрел до разрытой магилы

(Ну что тут скажешь, бывают иногда такие душевные состояния - и в ушах шумит и тошнит даже будто немножко. За что и описаны Сартром в произведении «Тошнота».)

* * *


в суматохе скользящие лица
через лестницу рвется свясь
ты не бойся в руке синица
что любовь нам не удалась

в белом платье моя терешкова
рядом надя как мелкий бес
я целую вику на первом этаже и снова
он вселился и плетет свою тёмную сеть

(Спускаясь на перемене по лестнице, автор встречает: а) бывшую возлюбленную Илону, б) ее тоже почти что бывшую возлюбленную подружку Надю, в) Вику, - и совершенно теряет самообладание от такого вопиющего изобилия.)

* * *


ты видела дом без крыши
ты видела воронеж с одним крылом
ты не дала трахать себя игорю
а я сегодня лёг спать so horny бебе
ты пошла глотая слезинки
твои слезинки быстро остыли все на ветру
подросток ефим куц построил модель яхты
я смотрю в окно и вижу модель мира
по которому ездит твой лакированный автомобиль о бебе

(Ту тварь, которая с Ситроеном, вдобавок ко всему звали Игорем! Объяснял, падла, Вике, что дружить с ним, Игорем, и не трахаться - это неполноценно, как дом без крыши или как ворона с одним крылом (видимо, как раз во время объяснения на манер наглядного пособия пролетала). Вика доверчиво рассказала об этом ярком воспоминании автору, и автор дико расстроился. Подросток Ефим Куц был не при чем, но тоже на всякий случай подвергся ревнивому подозрению.)

ПОЭМА ПРО ПТИЦ


о любимая как я по тебе скучаю
сижу как перст в ночи один
и головой качаю
в крови моей закончился адреналин
и в мыслях об адреналине я кончаю
но лучше уж  скорей умершим быть
насмерть чем вот так вот рыдаючи скатертью вытирать нос 
как бродячий по улицам одинокий пёс
про которого песня одинокий волк
хоу ау бэби лисен май блю
я прям бродский вы не находите
на гениальности своей параходике
на верхней полке около туалета
ночи вы мои ночи лето ты моё лето
тяжело жить без малейшего писталета
я прям баратынский
хорошо быть как снег зимой невинным
не знать адресов магазинов винных
не различать друзей голоса и
прям мандельштам

милая зайка я весь прямо сума схожу какойто если бы не печень напился бы сечас водки штоб 
только забыть о невыносимой разлуке 
имеется в виду не отъезд в город липецк но исключительно по моей недогадливости в жизни 
образовонном поврозь существовании сожми мои руки 
в кулак и врежь по струнам гитары пусть глупая плачет
как закат о восходе плачет 
как стрела без мишени плачет
как прощаются с жызнью птицы под угрозой проворных кинжалов 
как свинья на сковротоке свиваясь в кольца тугие плачет
утирая пот сопственным жалом
to return to innosence
это ветер
не страшись глядя в лицо окна
так замерзает ямщик сидя на
стуле встречает новый год у скляровых все напились пьяные букенгольц берёт 
гитару и тихим голосом поёт гули мои гули кому в кульке карамелька
а кому четыре дули
гой вы сени мои сени еси
луки как пуки
стрелы как пелы
шеломы усвятские
жуки колорацкие
выдь на балкон ярослав чей стон раздаётся
эта мама с папой ебётся

(Мысленно писал письмо в Луцк любимой, а вместо этого вспомнил всю жизнь, аж до перинатального периода. Явные мечты о женитьбе.)

Окончание следует

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я