сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 13/04/2009

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

О романе Булата Безгодова «Влюблённые в Бога»

Елена Зайцева (13/04/09)

Автор/герой (а это автобиография) обещает спасти мир – двумя заветными словами в конце романа _ 1. Именно в конце, тем, кто дочитал. Я не буду озвучивать этих заветов, скажу только, что ничего авангардного, недалеко они ушли от «будь хорошим» и «поступай правильно».

Самому же герою – для того, чтобы только выжить – то и дело приходится быть не таким уж хорошим. Он бьёт (но это самозащита), врёт (но это необходимость), ворует (но не умирать же с голоду), мошенничает (но только в отношении мошенников), а на досуге занимается расчётами, как же ему и впредь достойно самозащищаться и не умереть с голоду в мире необходимости… Да, ещё он молится. Перед решающим объяснением с нечистым на руку шефом, например. Или обещая (Богу) до десятого мая «завязать», поясняя (Богу): я ведь и не развлекался никак, я бандит, но аскет!

А время от времени с автором приключается что-то совсем уж странное. Он словно бы замирает на месте (на любом месте – в кабаке, в машине, в поезде) и, как по затверженному: Бог никогда не наказывает – никогда… – Высшая Справедливость была, есть и будет… – Каждый человек жить должен истинно, как Бог и Творец… – Ибо совесть, это и есть термометр души. Ибо совесть, это единственный компас…

На попытки уточнить, что же это за «приступы» такие (сектантство? богословие?): элементарная логика!

Оставим, пожалуй, эту «логику», благо что её и в тексте можно безболезненно пропускать. Благо для романа – иначе бы она его просто утопила. А так он только «расслаивается»: на собственно роман и эту «логику». И собственно роман – получился.

У автора счастливый дар говорить интересно о чём угодно, и дело, во многом, в его «пришельческом» взгляде, – не в проповеди такого взгляда (каждый раз ты здесь недолго, и это отнюдь не курорт, и т.д., и прочие «кармизмы-сансаризмы»), а в том, что он действительно так видит. Резкость это даёт такую, что глазам больно, – и в то же время это широкоформатное изображение, не приведённое ни к какой «специфике». Девять из десяти авторов ушли бы в этот «бандитизм» и получили бы какую-нибудь «Казань пацанскую». Но роман ни криминальный, ни ещё какой-нибудь «ный» – даже не авантюрный, хотя и авантюр там хватает. Этот мир нашему герою настолько чужой, что дома и те «в кубическом обмороке». Вязнуть в этом всём он не просто не хочет – он БОИТСЯ. Но боится «робинзонно». Изучает любую дверь-занавеску-вешалку, любую лестницу этого некурорта. И людей конечно…

«Люди вокруг меня были быстрыми, много говорили, много шевелились. От каждого я получал гору информации. И с каждым меня смущало и то, что мне говорили, и то, чего недоговаривали. То есть я слышал одно, а чувствовал другое, чего мне не сказали. Я замечал, когда мне врали, сначала я говорил об этом лжецам напрямик, лжецы легко убеждали меня в обратном – я не мог устоять, казалось постыдным не верить таким честным глазам – со временем вдруг правда всплывала, и я говорил: «Ну как же! Помните? Вы всё-таки тогда соврали», – но в лучшем случае от меня небрежно отмахивались, а в худшем били или с усердием принимались заверять и убеждать в ошибочности моих суждений. И если меня заверяли, я снова верил. Потому что заверения всегда звучат чистосердечно…»

Наш герой, сколько ни били, так и не попрощался со своей святой уверенностью, что каждому можно объяснить-показать-доказать; что каждый – «людь» и все – «люди». Понятно, что «никогда ещё не сбывались мои чаяния», – они и не могли сбыться. Ну не нужны твои чаяния ни девочке Оле (ей папа, если надо, звездолёт купит, ясно?!), ни полоумной соседке, ни дядечке в вагоне-ресторане. Казалось бы, чего проще: не надо лезть со светлыми истинами к тому, кто пришёл за борщом. И не потому, что он на стороне тёмных сил. Он на своей стороне. Он скорее всего (пусть простит Господи или уж не обижается Эволюция) просто дурень и на своей, дурацкой стороне. Как результат это предельно просто, какие бы сложности этому ни предшествовали (а я думаю, что они предшествовали, и не всегда он был дураком, и не должен был им стать, но всё это другой и долгий разговор). Это как в чьём-то резюме: ищу умных людей, но вряд ли это Вы. Вот этого «вряд ли» (по-другому оно здравым смыслом называется) и не хватает нашему корректирующему филантропу.

Но роману такая нехватка на пользу. Она его основа, «точка экстраверсии», интрига, несчастная любовь. Несчастная любовь к человечеству – это, согласитесь, красивый роман. Жаль только, повторю, что он перебивается этой зомби-речитативной «логикой». В хорошем тексте больше Бога, чем в плохой проповеди. Глупо их перемешивать, ни то, ни другое не в выигрыше, благая цель, разумеется, тоже.

________________________________________________

Примечания

1. Роман издан небольшим тиражом (230 экз.) в типографии Института проблем информатики г. Казани. Отрывки из него публиковались в журнале «Письма из России», выложены на сайте proza.ru: http://www.proza.ru/2008/07/08/398, http://www.proza.ru/2008/07/16/85.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я