сегодня: 23/01/2018 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/02/2009

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Лаборатория слова

23 февраля: празднуем терминалии!

Евгений Репин (16/02/09)

Когда на твои вопросы отвечает экономист, перестаёшь понимать вопросы.

Анекдот

Обществоведы, включая экономистов и юристов, разучились говорить понятно. Они заболтали важнейшие слова: права, справедливость, свобода, собственность. Используя эти слова, трудно сказать оригинальную глупость. Всё уже сказано, и за каждым высказыванием стоит почтенная философская школа. Обществоведы дичатся понятия, без которого внятного разговора о правах не получится. Это понятие по-русски можно обозначить словами: межа или грань. Древние римляне называли грань по-своему, «по-римски», terminus. У них был даже бог межей или граней Terminus и праздник – терминалии, который они праздновали ежегодно целую неделю, начиная с 23 февраля.

Без боговдохновенного отношения к граням нам свободы не видать. Вот почему наши исследования мы назвали терминомикой или терминомией – наукой о гранях.

Эти исследования мы начинаем с языка, которым пользуются обществоведы. Уже при ближайшем рассмотрении очевидно, что иначе чем со смехом, относится к их языку, нельзя. Его надо высмеивать, как высмеиваем мы ляпы из школьных сочинений. Смех, когда есть время, а оно у нас пока есть, гораздо более эффективное средство против политической глупости, чем автомат Калашникова, за который придется браться, когда времени не будет.

Что же это за глупости, достойные осмеяния? Они следующие:

1. Скрытые повторы, тавтологии.

Среди обществоведов принято высказываться длинно, пространно, даже если эти длинноты в ущерб ясности и корректности высказывания. Когда я учился в Новосибирском университете, академик Аганбегян на письменном экзамене по своему курсу ставил пятёрку за самое длинное сочинение безотносительно к его содержанию. Главное – что б по теме.

Проще всего удлинять тексты повторами (тавтологиями), но повторами скрытыми, замаскированными, создающими иллюзию развития мысли, уточнения понятий. Я коллекционирую короткие тавтологии обычно из двух синонимов. Чаще всего один из синонимов служит прилагательным, а другой существительным. Например: «долговое обязательство», «либеральные свободы», «правовая справедливость», «справедливое право», «юридическая справедливость». Иногда один из синонимов дан в именительном падеже, а другой в родительном, реже в винительном или творительном падеже. Например: «адрес места жительства», «срок отсрочки», «экономика народного хозяйства», «право на свободу», «управление экономикой». Иногда синонимы соединены союзом «и». Например, «все и каждый», «действия и поступки», «права и свободы». Реже они даются через черточку или сливаются в одно слово: «жизнедеятельность», «наукоучение», «учетно-отчетный».

Тавтологии создают ложное ощущение, что синонимы, из которых они состоят, не синонимы, что эти слова имеют разное значение. Так, широко распространенная тавтология «долговое обязательство» побуждает думать, что долг – это не обязанность, что можно быть обязанным, но не должным.

Тавтологии позволяют создавать оксюмороны, которые пытаются воплощать в жизнь. Например, коммунисты взамен того, что они называют тавтологией «частная собственность», и которую они собираются уничтожить, пытаются воплотить оксюморон «общественную собственность». Вместо «политического государства» (так у Энгельса) они пытаются воплотить в жизнь «неполитическое государство» (так у Ленина).

2. Негодная классификация.

Наука – это всегда классификация. Обществоведы полагают, что чем больше классификаций, тем больше науки. При этом их мало заботит, по какому критерию они классифицируют, и вообще имеется ли такой критерий.

Многие общественные явления, например такие, как права, свободы, справедливость принято делить на социальные, экономические, политические и гражданские. Иногда еще и культурные. Но где кончается, скажем, экономическое и начинается социальное, никто толком не в силах указать.

Говорить «денежные средства» столь же нелепо, как говорить «квадратные четырехугольники» или «женские люди». Но если наши познания в геометрии запрещают нам говорить «квадратные четырехугольники», а наш здравый смысл позволяет нам посмеяться над «женскими людьми», то нелепость выражения «денежные средства» неочевидна из-за частого и авторитетного употребления этой несуразицы обществоведами.

Одно из самых нелепых выражений «социально-экономический», которое принято ставить перед любым общественным явлением. Что выражает это длинное прилагательное никто толком не знает: то ли это все, что относится к социальному или экономическому, то ли это только то, что одновременно относится и к социальному, и экономическому? А поскольку «социальное» и «экономическое» сами по себе весьма неопределенные слова, то «социально-экономическое» становится еще менее определенным выражением. Его можно безответственно ставить перед названием любого общественного явления, создавая видимость какого-то уточнения. Но видимости, за которыми ничего нет, всегда дезориентируют.

3. Полисемия важнейших слов.

Слова обычно многозначны. С этим можно мириться в обыденной речи. Но когда дело касается важных и универсальных вещей: науки, законов, по которым могут посадить в тюрьму, а то и лишить жизни, – то за важнейшими словами следует закрепить строго определенный, всеми одинаково понимаемый смысл. Такие слова должны превращаться в термины.

Хайек называл слово «социальный» самым бестолковым словом в моральной и политической лексике. Я полагаю, что это далеко не единственное слово. Возьмём, к примеру, слово «экономика» или «экономический». Оно хорошо только в том смысле, который вкладывал в него Ксенофонт. Но сегодня во всем мире это слово натягивают на всю страну, а то и на весь мир, хотя страна и мир это не хозяйство, которым требуется искусно управлять. Называть экономикой не только науку или искусство хозяйствовать, но и само хозяйство – это дурной, но распространенный обычай. У нас принято распространять название науки на предмет этой науки. Так получается длиннее и «ученее». Технику у нас давно стали называть технологией, окружающую среду – экологией, психику – психологией, энергию – энергетикой.

Важнейшие слова обществоведов, в частности свобода, право, справедливость не стали терминами. Они могут наполняться разными, вплоть до противоположных, смыслами. Нет ни одной политической партии, которая бы не обещала больше свободы и справедливости, но что свобода и справедливость для одних, то казарма и преступление для других.

4. Сказки, выдаваемые за реальность.

Иносказания на то и иносказания, что их нельзя понимать «в лоб», прямо. Иносказания экономят слова, будоражат восприятие, но нуждаются в коррективах в переводе. Без таких поправок они могут ввести в заблуждение.

Самые опасные иносказания: «национальный доход» или «национальное богатство», «народное хозяйство» или «национальная экономика», «общественная собственность».

Так, выражение «национальный доход» создает иллюзию, что это неразделенный доход всей нации, и многие экономисты озабочены его справедливым перераспределением, хотя национальный доход – это не обобществленный доход, а всего лишь сумма доходов, принадлежащих разным людям. Аналогично обстоит дело и с национальным богатством. Это не национализированное богатство, а всего лишь суммарная денежная оценка богатств, принадлежащих разным людям.

«Народное хозяйство» и близкое по смыслу выражение «национальная экономика» в странах, где признаются грани, можно понимать лишь в переносном смысле, так как ресурсы в стране принадлежат разным людям, каждый из которых ведет свое хозяйство. Однако у экономистов есть специальность «экономика и управление народным хозяйством», в рамках которой они защищают кандидатские и докторские диссертации. Создатели этой специальности и те, кто по ней защищаются, относятся к народному хозяйству не как к метафоре, а как к реальному хозяйству, которым, как и всяким хозяйством, нужно управлять. Однако, управлять народным хозяйством столь же нелепо, как искать железо в железной поступи пролетариата.

Вот свежий пример «объяснения» на этом языке. На этот раз «объясняются» причины депрессии, вызванной современным кризисом:

«Причина – в отсутствии источников роста и в России, и в мире. Исчерпанность «моторов» развития США означает сваливание мировой экономики в депрессию. Поэтому и российская экономика… выйдет из наиболее острых кризисных шоков… не в рост, а в изнуряющую депрессию. Последняя будет недолгой: она вызовет «детонацию» наших внутренних проблем… и сваливание страны в системный кризис – дестабилизацию всех значимых сфер общественной жизни.

Ситуация будет усугублена политикой Кудрина–Игнатьева, создавшей в стране искусственный дефицит денег… и это многократно усугубило сжатие спроса, вызванное вползанием мировой экономики в депрессию. В результате экономика уже начала, как в водоворот, втягиваться в спираль деградации, в которой вызванное сжатием спроса сокращение производства обусловливает новое сжатие спроса – и новый производственный спад» (М.Г. Делягин. Политика модернизации и глобальный финансовый кризис. / Свободная мысль. 2008. № 11. с. 23-24).

Михаил Делягин – доктор экономических наук, директор Института проблем глобализации и, наконец, известный в стране экономист, который участвует в телевизионных шоу. Он, как и почти все экономисты, особенно левых политических взглядов, поэтичен и любит метафоры. Мировая экономика из-за отсутствия источников роста и моторов развития сваливается у него в депрессию. А российская экономика выйдет из ужасных кризисных шоков, но не в рост, а в депрессию, причём изнуряющую. Лучше бы не выходила! Депрессия, куда свалилась экономика, может вызвать детонацию проблем, что свалит за свалившейся экономикой уже и страну, но страну свалит уже не в депрессию, а в системный кризис, что, пожалуй, хуже. Мировая экономика, свалившись в депрессию, вползает в неё (в депрессию, на которую или в которую она упала) из-за сжатия спроса. Если спрос не разжать, то экономика втянется в спираль деградации, как в водоворот…

Делягин говорит на привычном для экономистов языке, но этот язык трудно назвать языком науки. Используются слова с плохо определённым смыслом: кризис, депрессия, шок, источники роста, дестабилизация, экономика. Да, даже слова экономика, экономический из-за частого неаккуратного употребления потеряли смысловую нагрузку. Мы неоднократно ставили эксперименты, пытаясь обойтись без этих слов. Осмысленный текст, освобождённый от этих слов, всегда выигрывает, а если текст бессмысленный, то эта бессмысленность становится более очевидной.

Заключение.

Современный язык обществоведов – это язык оболванивания, который приводит к поступкам, которым сами участники удивляются, когда наркоз проходит. Нужно строить другой язык, язык для взаимопонимания.

МЫ ПРИГЛАШАЕМ ВСЕХ НА ТУРНИР, ПОСВЯЩЁННЫЙ ТЕРМИНАЛИЯМ: http://www.terminomika.ru/tournament

Участие в нём – это участие в создании языка, который позволит нам освободиться от опасного гипноза ложных социальных представлений.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.