сегодня: 29/01/2020 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 26/11/2008

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Почему я не люблю прозу Кропоткина

Маргарита Меклина (26/11/08)

Произведения Константина Кропоткина, писателя с совсем не кокетливым псевдонимом, давно попадаются мне на глаза. То вдруг лезет в нос голая мужская ступня с обложки кропоткинских «Содома с Уморой», то вдруг натыкаюсь в ЖЖ на непридуманные рассказы про его кроткого, смирного «мальчика».

Судя по ЖЖ, Кропоткин живет где-то в Германии со своим ужасно благовоспитанным бюргерским мальчиком с набивной занавеской на окнах, периодически ходит в степенные «семейные гости» к благонравной немецкой тете этого мальчика и продолжает «кропать» тексты про соуп-оперное, как мыло или зубная паста «Чебурашка», советское детство.

Про свою такую российскую маму, лепящую пирожки (или, может быть, не про свою маму, а про маму героя, но все равно с этими вечными скалками, неблагодарными сыновьями и неблагодарными же пирожками, на которые потрачена жизнь); про свою однополую большую семью, когда несколько человек, то ли два, то ли три, то ли даже четыре – не из-за недостатка метража или из-за «уплотнения», но по собственной воле – живут и спят вместе и кидают в одну стирку носки, и в одну и ту же кастрюлю – морковку и мясо для общего супа, и потом принимаются обсуждать, у кого какие были родители и какие конкретно они пекли пирожки.

Некоторые члены «семьи» такие чувствительные и душещипательные, что даже покупают маме цветы.

На день рождения. Невзирая на то, что мама эта била их скалкой. Невзирая на то, что при ссорах всегда вставала на сторону их «мальчика» и утешала его (это вместо того, чтобы защитить своего сына и подтвердить, что его «мальчик» – блядун и козел!). Невзирая на то, что – как выясняется практически в самом конце повествования – незабываемая и постоянно возникающая в разговоре мама уже умерла.

Но сейчас у нее – день рождения. Но – дома у одного из мальчиков воздвигнут для мамы алтарь. Но – несмотря на свою смерть, мама до сих пор боготворима, и ей обязательно нужно купить на день рожденья букет.

У Кропоткина есть цикл «Мертвые женщины». В личной переписке он объясняет, что для геев женщины на самом деле «мертвы»: ведь геев совсем не тянет их трогать и мять; для геев они холодные, отжившие свое, молчаливые, бездвижные, неинтересные.

Но на самом деле в текстах Кропоткина много мертвых мужчин.

Один из них – похотливый старичок, умирающий где-то посередине между несовершеннолетним клиентом и адом. То есть – еще даже не надев обратно штанов. Буквально на четвереньках, с висящей мотней. Ему надо на кладбище, а он пошел в клуб! И у автора текста, и у его героев возникает двойное чувство по отношению к этому копошащемуся и потом задыхающемуся старичку. С одной стороны, как же можно думать о волеизъявлениях тела, находясь на пороге могилы; а с другой стороны – а о чем же еще думать тогда? И становится одновременно и жалко, и мерзко.

Или вот толстый трансгендер Женя, который покончил с собой. Его тело нашли в ванной лишь через несколько дней после смерти, и санитары долго смеялись. И опять тут возникает двойное чувство: с одной стороны, Женю, несмотря на все его несуразности и несоответствие гениталий одежде, жалко и даже очень, а с другой стороны, мерзко, что существуют такие вот санитары.

Кроме мертвых мужчин, в текстах Кропоткина есть и живые. И эти живые живут также, как все. Они покупают чайные наборы и тортики к чаю; они ходят друг к другу в гости и пререкаются; очень редко они набивают кому-нибудь морду на каком-нибудь празднестве; в основном же они тихо-мирно меняют партнеров и ведут вполне себе обыкновенную рутинную жизнь.

Меня это бесит. Что же это за Содом и Гоморра! Ну хорошо, «Содом» действительно есть, ведь герои только и делают, что ходят на плешки и имеют друг друга; Гоморра с Уморрой тоже присутствуют, но вот нет такого райского благоговения и трепетания, этакого пичужечного щебетания и манерности и длинных, красных, ожидаемых от хабалок ногтей!

Герои Кропоткина – обыкновенные люди, и единственное, что отличает их от других – это их сексуальная ориентация. И поэтому читать Кропоткина мне совершенно не хочется. Ведь геи – это экзотика; у них фиолетовые пряди и лимонного цвета штаны; они слетаются осенью на Борнео; они называют друг друга непременно в женском роде и ходят на шпильках; они обсуждают между собой на птичьем жаргоне исключительно любовные мелодрамы; их совершенно не интересуют взрослые особи, а лишь мальчики-пионеры в коротких штанишках; у них розовый кисель вместо мускулов и нет абонемента в спортзал.

И потому что в прозе Кропоткина нет этих вычурных манерных деталей, а есть обыкновенная простая крупнозернистая жизнь, мне эта проза скучна.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я