сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/05/2008

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Цена доверия: поэма Иосифа Уткина о гражданской войне
(Окончание)

Илья Викторов (16/05/08)

Начало

Он не раз бывал за границей, имел возможность остаться за пределами этого государства, но неизменно возвращался в Россию, поскольку считал, что она – его настоящая родина. Его гордость тем, что он является гражданином государства, где впервые в мире победила революция, была подлинной, идущей от сердца. И передать свои чувства ему удавалось так непосредственно, что делало его поэзию любимой читателями. В ней было то, чего не хватало в суровой патетике некоторых его современников-поэтов СССР. Поэт трогательно и душевно передавал через индивидуальное, глубоко личное переживание, обращаясь к своим читателям не с призывом, а с исповедью. Его поэтическому темпераменту был близок масштаб громадных свершений и единодушие в энтузиазме преобразования жизни. Отсюда в его стихах и любовь к эпичности, и пристальность внимания, тонкие подробности, замеченные взглядом и мыслью, сведение разнородных обстоятельств в единое целое, юмор в отношении к жизни, некоторая сентиментальность и многое другое, что явно и выразительно выделяет поэзию Иосифа Уткина в ряду творчества других поэтов-современников. Конечно, в его стихах и поэмах есть то, что можно встретить и у других, что есть дань времени, как и есть нечто такое, что позволяет не спутать его стихи со стихами других поэтов. И это особенное – сосуществование на равных национального самосознания и чувства всеобщей приобщённости к великим, поворотным событиям в истории своего государства. Заметно это и в поэме «Милое детство».*

Судя по датам написания и завершения «Милого детства», Иосиф Уткин работал над этим этапным для него произведением несколько лет, с 1926 по 1933 год. Это было сложное, переходное время для СССР, когда начался культ нового её правителя со всем, что ему было свойственно. По сути, при жизни одного поколения граждан России произошла еще одна революция, не менее жестокая и не менее гибельная, чем Октябрьская. А в биографии Иосифа Уткина это был период зрелости и активного участи в литературной жизни Москвы и не только Москвы, поскольку вышедшая в 1925 году поэма о рыжем Мотэле получила высокую оценку критики и, значит, одобрена была властью.

Однако «Милое детство» во всех отношениях проигрывает в сравнении с предыдущей поэмой, основанной сугубо на национальном материале. «Милое детство» – это несколько торопливая попытка передать новое мировосприятие в его истинно-революционном масштабе и общественном звучании. В ней много излишнего пафоса, прямолинейности. Однако ракурс отношения поэта к тому, что стало темой его творчества, обозначен чётко. В «Милом детстве» говорится одновременно и о прошлом, и о настоящем, и о будущем. В прошлом юноша был мечтателем и бедным родственником богатого деда. Его хотели научить торговому делу, что было разрешено евреям, но стезя малого бизнеса, торговли не увлекла юношу, как не волновали его рассказы о боге, которого в детстве он не принял. Правда, трудно предположить, что мальчика учила Торе тетя, а не учителя начальной еврейской школы. И к богу, о котором он узнал в детстве, и к торговле, к которой его приучали в юности, у него сложилось одинаково отрицательное отношение. И то, и другое он не принимает, что называется, на дух. (Заметим, что в этом неприятии есть что-то прямолинейное и упрощенное, поскольку поэт чересчур последовательно стремится показать, что в революционной России надо жить без бога в душе и без торгашеских интересов). И раз так, то можно найти себе более достойное применение, чем читать молитвы или продавать что-то в лавке.

Начали с бога. 
И, надо сказать, 
Здесь преуспел я 
Немного. 
Только потом – 
Через душу 
И мать 
Я дотянулся до бога 

Тетя старалась. 
Но бог 
Не помог. 
И согласитесь сами, 
Это – простительно 
Если, как бог, 
Cкажем, 
Владеешь весами.    

                  с.299*

Оставим без внимания торопливость письма, из-за чего некоторые обороты воспринимаются несколько двусмысленно. Важно здесь отношение к тому, что было – юноша не захотел посвятить себя религии – его влекла возможность жить иначе, не по старинке, Справедливости ради надо сказать, что в революцию он пришел не сразу – просто, освобожденный из тюрьмы , куда он попал за уголовное преступление, он решил вступить в красноармейский отряд. И там, в гражданской войне, в его настоящем, он нашел свое место, а в будущем – или мировая революция, или рабфак. Или работа в НКВД, добавим к тому, что сказано в поэме, поскольку с войны люди приходили с чётким классовым сознанием и ясным, конкретным отношением к жизни, когда все – или друзья или враги. Рассказывая предысторию участия молодого человека в гражданской войне, поэт обращает внимание на то, что работать юноша не хотел . Для него труд – это пережиток прежней жизни, что не мешало ему мечтать о богатстве. И поэтому решил припугнуть с другом свою тетку, то есть вынудить ее откупиться ради спасения собственной жизни. В результате вышла история в духе Достоевского, но закончилась по-другому. Тетка угрозу поняла всерьез и от страха умерла, а герой поэмы оказывается под арестом, откуда он бежит и попадает в отряд красноармейцев, где и становится в строй борцов за новую жизнь. И тут возникает коллизия – жить по-новому или по -старому. Герой «Милого детства» верно понял новую ситуацию, а вот его ровесник так и не смог отделаться от прошлых беспризорных замашек. Он хотел своровать украшения генеральши, но получил, вместо легко достижимого богатства, пулю, что отвечало реалиям тех лет с их жестким и скорым судом.

И над товарищем детства 
Встал я, растерян и одинок. 
Встал – и не мог 
Наглядеться.
 
Детство мое!
Мой расстрелянный мир! 
    Милое детство?!
 

А рядом… 
Я оглянулся: 
Cтоит командир, 
Мой командир отряда  
                      с.324 

Убийство все равно произошло – хотел припугнуть родственницу, а через некоторое время в упор расстрелял своего друга. Довольно неприятная получилась история, ведь это было сделано на виду у всех и жестокость, самосуд предопределены были не только революционной сознательностью, а все тем же желанием угодить новой власти, стать таким, как все, даже если для этого придется в буквальном и в переносном смысле слова расстрелять свое детство.

И это не единственный случай, когда поэзия Иосифа Уткина дает неоднозначное истолкование. Вроде бы все правильно – парень не поддался религиозному дурману и торгашеству (а писалось это в годы НЭПа и борьбы с НЭПом) – и это хорошо. Но в революцию он пришел из тюрьмы и не как политически неблагонадежный человек, а как уголовник. И начал свою гражданскую войну с беззакония, так что все воодушевление авторской речи теперь вызывают совсем иную реакцию, чем хотелось бы автору в свое время.

И вот ещё: юноша ушел от религии, но потом возвратился к богу – «через душу и мать», но как, каким образом, и что это была за религия. И, вообще, нужно было ли от неё уходить, ведь, если бы юноша был религиозным человеком, то вряд ли он пошел на одно за другим преступления, вряд ли бы стал красноармейцем и чекистом. И тогда, что хорошего в том, что он не узнал Тору и Талмуд, стал не учащимся еврейской школы, а революционером. Национальное самосознание было, как пишет Иосиф Уткин у его героя достаточно сильно проявлено, ведь ответил же он генералу, который его допрашивал, что он не из жидов, а из евреев. Но это было до того, как он освободился и стал красноармейцем. А после расстрела друга, такого драматического прощания с собственным детством у него начиналась новая жизнь, где приемлемее было не частное, а общественное, интернациональное вместо национального. Его ждал отряд и он готов двинуться с ним в любую сторону и делать то, что прикажут. А в отряде, как и в идеологизированном обществе, у всех должны быть похожими как обмундирование, так и мысли, чтобы своих не спутать с чужими.

Возможно, в своё время, в тридцатые и даже отчасти в сороковые годы эта поэма Иосифа Уткина прочитывалась, как гимн революции. Сейчас знакомство с нею вызывает много вопросов и аргументированных возражений. А значит, восприятие её вбирает и изменение взгляда на те годы, некогда считавшиеся славными и легендарными. Так что»Милое детство» прочитывается теперь не только, как гимн, но и как документальное свидетельство того, что не всё было столь однозначно, как некогда еще писалось в наших учебниках современной истории России. И не потому, что в «Милом детстве» много прямолинейности и упрощенности, а потому, что оказывается, говорится в ней не только о радости, о счастье приобщения к переменам, а о трагедии, когда человек вынужден по стечению обстоятельств становиться таким, каким вынуждают его быть обстоятельства, и это не всегда к лучшему для него. И именно потому, что в качестве его лучших качеств насаждались патриотизм и преданность общему делу, понимаемые и насаждаемые довольно примитивно, грустно становится за героя «Милого детства». И возникает закономерный, хотя и в чём-то риторический вопрос: почему «милое детство» должно быть кем-то расстреляно, и разве хорошо кому-то , что для возможности жить при советской власти необходимо вычеркнуть из своей жизни всю предыдущую историю, историю народа, культуру, традицию, вычеркнуть из памяти всё, что не приемлет новая идеология, что вроде бы мешает и самому человеку и власти. Для Иосифа Уткина и героя его поэмы вопросы эти риторические. У Иосифа Уткина, как у миллионов других людей была возможность убедиться в начале сороковых, что забвение памяти – это фашизм. Это зло, которому нет и не может быть оправдания. Надо было заклеймить зло всеми доступными средствами, чтобы в конце концов победить его. Нужно было ещё иметь возможность сделать это публично, чтобы другие прочитали, услышали. И было поэтому гораздо проще, поскольку враг был назван и с ним надо было бороться всеми доступными средствами. Нечто подобное происходило, как мы знаем и в период советского строительства. Однако, тогда в качестве врагов выступали те, кто жил в России и по каким-то причинам оказался неугодным курсу партии и тем, кто его проводил рьяно и бескомпромиссно. И потому приходилось стрелять в прошлое, чтобы не быть расстрелянным в настоящем. Во всяком случае поэма «Милое детство» Иосифа Уткина могла иметь и такой неожиданный для его мировосприятия, для его официально заявленной и подтвержденной стихами и поступками позиции критический ракурс. И некоторая фресковость письма – не только недостаток, говорящий о том, что желание высказаться с помощью рифм и образов опережало поэтическую и человеческую зрелость, но и достоинство, что-то вроде «эзоповского языка», когда заметен неожиданный, но безмерно важный автору произведения подтекст.

Конечно, вряд ли Иосиф Уткин вступал своим творчеством в конфронтацию с режимом. Просто его индивидуальное восприятие действительности отражает не только то, что хотелось бы сказать, но и то, что переполняет его душу вне зависимости от курса и линии партии и правительства, оказываясь невысказанным по цензурным соображениям. И в возможном, прочитываемом подтексте, если говорить именно о поэзии Иосифа Уткина, пожалуй, в большей степени, чем в чем-то другом, выражались память детства, память его народа, которому он принадлежал.

Иосиф Уткин писал о переходном времени, когда все только оформлялось в нечто новосоветское и послеленинское, поэтому как человек чуткий и внимательный, обозначил подробности того процесса во всей его неоднозначности, в его противоречивости и жестокости к судьбам отдельных людей.

Поэт посвятил себя служению социалистическому государству и государство принимало это служение, как должное, время от времени ставя его на место, показывая тем самым, что требует большего самоотречения, мало заботясь о переживаниях, исканиях отдельного творческого человека, в меру одаренного поэтическим талантом и честного в своей признательности власти, искреннего и считающего себя обязанным благодарить власть за все, ею сделанное, воспевать и прославлять даже тогда, когда это было вряд ли достойно этого.

Главное, чем пронизана была вся его поэзия – это любовь к Родине, как он ее принял и как понимал. Он был предан ей настолько, что ради нее был готов от многого отказаться: от веры, памяти, происхождения. Об этом по-своему свидетельствует и грустное стихотворение «Девушке». Пессимизм был в некотором роде свойствен поэзии Иосифа Уткина и занял в его мировосприятии место, отведенное обычно у его народа юмору и оптимизму. Но здесь, в этом несколько схематичном стихотворении, как и прежде бывало в поэзии Иосифа Уткина – сквозь незрелое, невнятное, пробивалось емкое и выразительное. Вот чем заканчивается данное стихотворение.

Я признаюсь…
От совести не скрыться: 
Сомненьям брошенный, 
Как раненый верчусь. 
Я признаюсь: 
В нас больше любопытства, 
Чем настоящих и хороших чувств. 

И песни пел, 
И в пламенные чащи 
Всегда душевное носил в груди! 
И быть хотел – 
Простым и настоящим, 
Какие будут 
Только впереди 

Да, впереди… 
Теперь я между теми, 
Которые живут и любят 
Без труда. 
Должно быть, это – век, 
Должно быть, это время – 
Жестокие и нужные года         
                                 с.82

Это написано Иосифом Уткиным в 1926 году. По тому, с какой прямотой, уверенностью и оптимизмом выражена здесь позиция Иосифа Уткина – это вполне соответствует его двадцатитрехлетнему возрасту, по тому, что вдруг прорвалось – и о своей судьбе, и о судьбе своего поколения, народа, к которому он принадлежал стало пророчеством и могло быть как программой, так и эпиграфом его поэтического творчества, судьбы на фоне эпохи.

Печально сейчас читать эти строки о том, что он до конца предан Родине и готов для неё – на всё. И эта настоящая его любовь, это искреннее и большое чувство, эта жажда быть полезным своей стране оказались до конца неразделенными, чего поэт не мог не чувствовать и что было, скорее всего, его каждодневной болью, причем , настоящей и неизбывной. И в этом тоже он не был, к сожалению, одинок . Чувство одиночества, растерянность стали повседневностью для миллионов, которые думали не только о духовных исканиях, но просто о возможности нормально жить, воспитывать детей, радоваться своим счастливым мгновениям и ощущать себя полноправными гражданами страны, в которой родились.

Вот и выходит, что наряду с пафосом перемен Иосиф Уткин выразил в своих стихах, в том числе и в поэме «Милое детство» подлинные переживания своих сограждан, их страхи и несчастья, связанные с революционным переворотом семнадцатого года. Эти события, так именно выраженные поэтом, славившим советскую эпоху и происходившие в стране преобразования, при нынешнем прочтении могут стать уроком, из которого каждый выучит то, что ему покажется близким и важным . В том числе и поэтому поэзия Иосифа Уткина заслужила должного прочтения и не должна быть предана забвению, как свидетельство своего времени и повествование о том, что было на самом деле так, а не иначе.

______________________________________________________________

* В статье использованы материалы, сведения и цитаты из книги «Иосиф Уткин. Стихотворения и поэмы.» Подготовка текста и примечания А.А.Саакянц. Вступительная статья CП, М-Л, 1966, БП.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я