сегодня: 22/02/2020 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 17/09/2007

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Жирмудский и его шляпа

Сергей Саканский (17/09/07)

1

Однажды Жирмудский принес домой круглую картонную коробку и осторожно опустил ее на тумбочку в коридоре. В такой коробке мог быть торт, но нет – проницательный читатель уже догадался, исходя из названия нашего рассказа, что внутри коробки была – шляпа.

Мила сидела на кухне, грызла ногти и смотрела исподлобья, молча и тускло, как раздевается ее муж, неуклюже снимая и вешая свое мешковатое пальто, как бережно несет коробку через комнату и ставит на письменный стол, рядом с монитором, отчего кажется, что в коробке какой-то прибор: принтер или копир…

2

Угораздило же столь неловко назвать рассказ – потеряна интрига. А то бы читатель мучился, воображал, радостно предвкушал… В принципе, в этой коробке могло быть что угодно, хоть взрывное устройство, и Жирмудский, наш народный герой, бросил бы его на сцену какого-нибудь театра Петросяна, чтобы разорвать на куски все это кривляющееся отродье… На худой конец, смонтировал бы бомбу под дверью магазинчика, дабы поразить врага своего. И тогда мы, высунув язык от удовольствия, изнывая от политкорректности и толерантности, записали бы здесь, как разметало на лакомые куски врага его, предпринимателя Гуссейна-Гуслия, чьи мозги потекли по стеклу, словно числа матрицы, вперемежку с его же дерьмом, липким, как шоколадный крем…

– По какому поводу торт? – злобно спросила жена.

– Это не торт, милая, – сказал Жирмудский. – Это шляпа.

И на глазах у изумленной публики вытащил на свет божий темно-зеленую шляпу с широченными полями.

Странная это была какая-то шляпа: немодная – ни мужская, ни дамская…

– Это театральна шляпа. Я взял ее бесплатно – у знакомого модельера, у Борьки Пучинского из театра сатиры и юмора, ты его знаешь. Ты ж и с ним тоже трахалась, – ласково кончил Жирмудский.

Жена шумно вздохнула. Жирмудский крутанул шляпу на пальце, любуясь родившемся в этом пространстве Сатурном.

– Когда-нибудь я надену шляпу и уйду из своего дома, навсегда. А пока я вобью в стену гвоздь и повешу шляпу на гвоздь. Я буду смотреть на шляпу, и пусть она мне напоминает о том, что когда-нибудь я отсюда уйду.

– Не драматизируй, – сказала жена. – Ты всегда выбираешь какие-то окольные пути. Поэтому и проиграл свою жизнь.

– Да, – сказал Жирмудский, – я проиграл. Мою жизнь. Которую выиграла ты.

3

А что если ей в пизду, думал Жирмудский, залить горячего масла, или кипящей смолы, или даже расплавленного свинца? Как в славные древние времена, публично: перевернутую женщину ставили на землю, один крепко сжимал ногами ее голову, голыми ступнями лаская уши, доставляя блуднице последнее удовольствие, щедро сдобренное адреналином, двое других разводили ей ноги, а разъяренный муж собственными руками вводил в поганое чрево специальную воронку, и заливал расплавленный металл из ритуального ковша…

В зависимости от общественного положения женщины, это было олово, свинец или золото. Дав металлу затвердеть, его очищали от женщины, вываривая в большом чане, и получалась причудливая форма, на языке ацтеков называемая прецелкотакль.

Прецелкотакли экспонировались на задних дворах храмов, их показывали маленьким девочкам, чтобы вселить в них священный трепет перед моногамным браком и панический ужас перед прелюбодеянием.

Но вот что странно: несмотря на столь чудовищные, по цивилизованным понятиям наказания, в дождливых джунглях Амазонки ученые находят великое множество прецелкотаклей самых разнообразных форм и размеров, а это говорит о том, что никакие превентивные меры не в силах предупредить женскую измену, никакая сила на свете не заставит женщин сохранить верность своим мужьям.

Жирмудский подумал, что вряд ли он сможет найти столько металла и технически осуществить обряд. Можно было сделать прецелкотакль из воска, прикупив ящик свечей. Допустим, он ночью наплавит кастрюлю воска и заправит им большую клизму. Жену привяжет к кровати, заткнет ей рот ее же трусами, которые с нее стягивали разные другие мужчины, и сурово, укоризненно подойдет к ней с этой страшной клизмой. На нем будет ночной халат и колпак с кисточкой…

В принципе, заливать следовало не только в пизду, но и в рот, и жопу, поскольку Милу имели одновременно трое ее друзей-бизнесменов: Гуссейн-Гуслия, Фраерман и Петров.

Тогда прецелкотакль получится тройной – причудливый, ветвистый, он слепится внутри в массивную узловатую фигуру…

У Жирмудского как раз на днях открывалась небольшая выставка в частной арт-галерее «Гамп». Как многие современные поэты, он немного рисовал, немного лепил и музицировал. В течение недели будут экспонироваться его креативы – на стенах висеть грим-композиции и шустики, а гон-скульптуры и лурьетки найдут свое место на тумбах посередине зала, организуя пространство, придавая ему архисложную объемную схему. А в центре композиции Жирмудский установит прецелкотакль своей жены.

Вечерами, если, конечно, публика соберется больше одного раза, Жирмудский будет стоять рядом с прецелкотаклем, читать свои стихи и рассказы, исполнять песни, аккомпанируя на инструменте собственного изобретения и постройки.

О, это был чудесный инструмент! Он состоял из четырех старых, облупленных гитар, скрепленных на металлическом каркасе в сложную изломанную композицию. Между гитарными корпусами тут и там торчали гипсовые фрагменты человека, раскрашенные, как греческие статуи, в телесный цвет: где локоть, где коленка, стопа в рваном башмаке, пук волос из-под полей тирольской шляпы… Композиция имела секрет: если поставить ее перед зеркалом и взглянуть под определенным углом, благосклонный читатель смог бы увидеть отражение человека – крепкий вихрастый человек, одетый в стиле семидесятых, с крупным воротником красной рубахи навыпуск, в лихо заломленной тирольской шляпе весело хуячил на гитаре, и только вместо лица у него была черная дыра.

По-настоящему инсталляция совершалась только при участии автора. Вот подходит Жирмудский к своему инструменту, встает рядом, широко расставив ноги, крепко хватается за деревянную ручку наверху. И благосклонные зрители ахают: на месте черной дыры возникает лицо, руки на струнах оживают, и вот мы уже видим двух Жирмудских, старого и молодого – один сидит и хуячит, другой стоит и крутит на деревянной ручке свой знаменитый инструмент.

И все это в сочетании с вычурным, играющим причудливой радугой прецелкотаклем…

Ну, а если учесть и другие печальные факты, подробности истории этого удивительного инструмента…

В частности, откуда взялись старые гитары, кому они прежде принадлежали…

4

Все эти инструменты достались Жирмудскому в наследство от его умерших друзей, славных ребят, с которыми в восьмом классе Жирмудский организовал так называемый вокально-инструментальный ансамбль – ну, это для семидесятых годов мягкое словообразование, а в миру оно называлось рок-группой.

Андрей Сомиков, лидер-гитара. Скромный и тихий мальчик, с длинным носом, узкими плечами и широким тазом. В общении был самым последним: молчал, подмахивал, кивал, словно черепашонок. Носил очки… Но, когда брал в руки гитару, клал пальцы на лады… Все это пространство подчинялось ему. Все остальные пилили джаз-рок, создаваемый его пальцами, его душой…

Андрюшу убили в 1997-м году. Слишком далеко он прыгнул в бизнес. Сам, своими руками хотел сделать, как Генри Форд. А этого нельзя. Нельзя ничего делать своими руками.

Виктор Ястребов, ударные. За барабаном он умудрялся петь, как Саша Демешко из «Песняров». Дыхалка у него была что надо. Пел низким бархатным голосом, иногда пускал петуха, но это не важно. Была одна песенка в концерте, когда все уходили, а он оставался на сцене один и вырубался на минут десять на барабанах и тарелках…

Витю убили в тюрьме. Повесили на него жену. А забрали просто по пьяни. Посмотрели по списку висяков: Ба! Да это то самый, у которого пропала жена. Бросили в камеру к ураганам, они трахали его в зад. Обезумевший, он подписал признание в убийстве. Через полгода, уже при невыясненных обстоятельствах, был на зоне убит. «Умер» – было написано в документах.

Юрий Горин, клавишные. На свадьбах всегда напивался первым. Тогда – а в пьяном чаду свадьбы уже и не разберешь – кто-нибудь, например, басист, время от времени кончиком грифа проводил по клавиатуре органа, вызывая безумную трель…

Юра умер от буха. Последние недели своей жизни он не вставал с дивана, как Обломов. У него образовались пролежни. По комнате летали мухи: они рождались из опарышей, которые, в свою очередь, зарождались в глубине дивана, от Юркиного говна…

Евгений Сысоев, бас-гитара. Не ахти какой музыкант, но выдавал добротный, с редкими приколами бас. Жирмудский все собирался его заменить, но так и не нашел порядочного басиста.

Женя ушел в монастырь, как бы умер. Жирмудский иногда встречал его в лесу, на Abbey Road, по которой монахи ходили в город за продуктами. Женя не узнавал друга детства: казалось, что кто-то проносит мимо белый гипсовый бюст. Став трупом, Сысоев и вел себя как труп.

Вот какова была подлинная история удивительного инструмента Жирмудского.

(Продолжение следует)

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я