сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 09/06/2007

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Литературный климат и метеопрогнозы «Черновика»

Елена Мадден (09/06/07)

К выбору, сделанному в альманахе Александра Очеретянского «Черновик», изначально чувствуешь доверие. Уже потому, что литературную погоду синоптики «Черновика» наблюдают со многих площадок как России, так и русского зарубежья, ближнего и дальнего: редактируется «Черновик» в Нью-Джерси, печатается в Киеве (параллельно с публикацией в сети), а создается... Из редакторского вступления: «место проживания: город большой, город маленький, поселок городского типа, деревня». Вызывает уважение и стаж работы «метеорологов» альманаха. 22-й (свежий) номер презентировался в Санкт-Петербурге как юбилейный: уже 10 лет редактор и участники «Черновика» разрабатывают теперешнюю его литературную стратегию.

Юбилей – хороший повод присмотреться: насколько точны предлагаемые альманахом «литературные метеосводки»? Насколько обоснованны – и долгосрочны ли? – сделанные на его страницах «предсказания» литературной погоды?..

Свежий номер четко демонстрирует основы «Черновика». Его «три кита».

1. Почему не читают Литературу? Вопрос больной для русской культуры; не удивительно, что над ним бьются (ломают головы, скрещивают копья) критики разных поколений. Одни видят корень зла в «упрощении читательских предпочтений» (В.Топоров), другие обнаруживают готовность взвалить вину на себя (давний спор в РЖ: не занижает ли планку критик, «пиарящий» современную литературу, «гримируя» ее? скрывающий от читателя мерки «гамбургского счета»?); третьи, под знаменем иронического оптимизма, предлагают понять печальный факт упрощения вкусов как светлый путь (который «называется гордым словом «классицизм»« – А.Верницкий).

В «Черновике» догадываются о том, что все проще и грустнее: русская публика, похоже, вообще разлюбила читать (мрачноватая формула Н.Грицанчука: «автор-он же-читатель»).

Процесс, видимо, неизбежный. Знаменитый «литературоцентризм» русской культуры не вечен – это болезненное открытие литература русского зарубежья сделала много, много раньше современной российской словесности: о сужении «потребительского круга» «литературы в изгнании» Ходасевич писал уже в 1933. Сегодня, впрочем, дело не только в жестких условиях рынка рабочей силы, отнимающего у книги – читателя, но еще и в «медиальной» переориентации культуры: словесность теснят иные искусства, иные средства коммуникации. Как раз на эту ситуацию и отзывается «Черновик».

Как ни воспринимать современные «тенденции» (в пессимистической интерпретации: культуру вытесняет любовь к «зрелищам», шоу), ясно, что от них невозможно откреститься, отчураться (масскульт, мол). Дело в том, что ощущается внутренняя закономерность процесса: усталость от письменного слова, его инфляция. Ощущения эти зреют уже давно. Тут можно вспомнить знаки возвращения «культуры слуха» (В.Вельш): клубная культура, всякого рода презентации, встречи и чтения в книжных магазинах и литературных музеях, расцвет слэма... Можно вспомнить акции и перформансы концептуалистов. Дружбу литературы – и литераторов – с кино. Добро бы писатели (даже и такие успешные, как Б.Акунин) просто в сценаристы потянулись – их тянет дальше, в режиссеры (М.Елизаров). Литераторы осваивают новые территории, становятся многостаночниками...

И случайно ли уже в середине 90-х (тогда же, когда появилась «Книга для тех, кто не любит читать») в критике оживились разговоры о минимализме, «нулевом тексте», о сонорной и визуальной поэзии?

«Черновик» не только фиксирует новую ситуацию, но и отвечает на нее (делом). Этот ответ – «смешанная техника».

«Черновик» №21, 2006. Обложка

«Смешанная техника» (подзаголовок, второе название альманаха) «уточняется и утончается» на протяжении уже почти десятка номеров. Суть ее в том, что в «Черновике» не приняты перегородки – напротив, всевозможные мутации здесь всячески поощряются. Словесное, развертываясь визуально, выигрывает сильнейшую экспрессию (как в потекших, «плачущих», текстовых повторах – в анти-каллиграфии «Памяти ушедшей сестры» Т.Буковской). К словесным текстам прививаются рисунки, фотографии, графики, схемы… Обсуждается, например, такой гибрид: предмет, инсталляция, акция, концепт, документация; а если б чего-то из перечисленного не было, остался бы всего лишь «экспонат», «факт прошлого» (Дж. Янечек).

Особое место выделено текстам, жанровая порода которых – помесь (опять-таки) теории и практики. Писатели отнимают хлеб у литературоведов, теоретизируют, теоретики – «писательствуют». Творческий хаос в основополагающих, концептуальных текстах: тезисы концептов, черновик замыслов (А.Очеретянский). Манифесты и рецензии… в стихах (С.Бирюков, М.Поляков). Искусствоведческий комментарий (Дж.Янечека) как художественный текст: изысканный в самой своей педантичной дотошности и громоздкости; «элегантный, как рояль»…

2. Если вчитаться в теоретические тексты «Черновика», замечаешь: настойчиво подчеркивается конструктивная, вещественная природа «смештеха». В определении «структуры», например, не забыты «материал» и «способ изготовления».

К чему бы это? От какого «черта» пытаются откреститься этими заклинаниями?..

Поиски «пути к означаемому», ностальгия по «времени, когда реальность еще не исчезла» (С.Бирюков) – кажется, тут возникает призрак очередного русского «неуловимого домового». Да что уж там… маячит – постмодернизм, который в России то ли умер во младенчестве, то ли выродился, не дожив до расцвета, то ли мимикрировал, не дожидась, пока с ним окончательно выяснят отношения. Словом «постмодернизм» теперь даже не ругаются – оно выветрилось из критического обихода (как недоразумение? как тщательно вытесненное воспоминание о постыдном эпизоде в жизни русской культуры?). В «Черновике» же говорить об этом феномене не боятся, наверное, потому, что «Черновик» одной ногой стоит на западной почве. И, соответственно, «иноземных рыб» («литература наша – сетка для ловли иноземных рыб») воспринимает всерьез и с пониманием.

Что не мешает альманаху решительно отказаться от их разведения. Никакого слежения за бесплотными тенями на стене пещеры – тени (в творческих работах) «Черновика» – всегда ОТ ЧЕГО и НА ЧЕМ (у Очеретянского).

«Черновик» очерчивает свои территории решительно; но что по эту сторону черты? Тексты альманаха недвусмысленно свидетельствуют: «Черновик» растет из русского авангарда (или, если угодно, постсимволизма) 20-х. В самом деле. Те же – курс на поиск творчески нового, жанровый, видовой и т.д. синтез, любовь к веществу, интерес к технологиям обработки (поэтические манифесты у всех в памяти, вспомним еще и теоретиков: «сопромат» формалистов – «сопротивление материала форме»). Не чужд «Черновику» и авангард 60х (словечко «концепт» – одно из «родимых пятен» раннего концептуализма).

«Черновик» снимает страх перед утопиями и настаивает на том, что творческая сила (поэтического) языка проявляется и за его пределами. Пример поэтической алхимии, претворения формулы – в вещество: строительство домов по «чертежам» стихотворений, архитектурно-поэтический проект Наталии Азаровой – Алексея Лазарева (творческий дуэт с почти анаграмматическим звучанием имен…).

Интересный поворот намечают квадраты (из буковок) В.Толстого (Jungle), очередная (визуально-поэтическая) реплика «черного квадрата». (А может, реплика реплики? «Простейших» Альчук?) В скоплениях буковок угадываются-проступают слова – черный квадрат в версии «Черновика» не «разлагает», не «развоплощает», не «дематериализует» (ср. у Ф.Ингольда о Малевиче: «напоминание о ночной призрачности мира чистых явлений»), скорее наоборот. Любопытно, что в комментариях автора черный квадрат понимается как… рама или контейнер для забора пробы. Задано движение не вглубь – из глубины: извлечение смысла-предмета из «абстрактного», из хаоса элементарного, неразложимого.

3. Еще недавно задавались вопросом: кто придет на смену? Казалось, у выхода на культурную сцену толпятся новые варвары. Дебильная девушка Денежкина, написал с брезгливостью один критик-трудоголик, профи, готовый перелопатить в поисках жемчужного зерна горы компоста.

С точки зрения авторов альманаха – все проще. А именно: в авторов превращаются читатели («читатель-как-писатель» – у Н.Грицанчука).

Нельзя не заметить в этом процессе компенсации «опасным» культурным тенденциям: да, не любят читать, зато творить хотят и активно пробуют.

Похоже, за этой констатацией не просто отдельные факты – они складываются в некую единую картину. Здесь – объяснение популярности неумирающего феномена «сетературы» (из этих сетей издательства нередко крупных рыб вылавливают). Объяснение растущего количества слэммеров. А также интереса мэтров ко всему этому... Показательно литературное поведение Василия Бетаки, вечно молодого старейшины литературного цеха. Крестник Волошина, не довольствуясь привычным набором литературных ролей, под «ником» Тарзаниссимо шумит в ЖЖ. А прибыв из Парижа в Берлин, не раздумывая бросается в мутные воды местного слэма – открывает «парад победителей» 2007 года.

На Западе же тот факт, что новобранцы современной культуры вербуются чуть ли не с улицы, еще более заметен. Особенно если расширить поле наблюдения за счет нелитературных территорий. Кто только теперь не «сам-себе-режиссер», благо что фестивалей-конкурсов «shorts»-фильмов все больше (пример: фестиваль видео, снятых исключительно мобильниками)…

На Западе это пополнение рядов культуры «улицей» («безъязыкой» ли?) не повод для сетований – оно осенено авторитетом Бойса (его убеждением, что каждый человек – потенциальный художник) и подкреплено практикой таких течений, как флуксус (в русской транслитерации; aka флюксус, флаксус и даже – попытка транскрипции – флаксас). Кстати, «близкий по духу» флуксус поминают (отнюдь не всуе) авторы «Черновика», пропагандирующие новый Ноу!арт.

Поиски новой завязи искусства и не-искусства, установка на «самодеятельный», «самостийный» творческий поиск – дополнительное оправдание специфической стилистики «Черновика» (незавершенность высказывания: наброски, эскизность, заметки на полях…). Тут авторы альманаха порой доходят до предела – вплоть до имитации плохого слога, если не до культа косноязычия (справедливости ради следует заметить, что последнее и в самом деле обладает мощной витальностью; «энергией заблуждения»). Впрочем, «пробы пера» и серьезные творческие открытия самым тщательным образом уравновешены в архитектурно стройном здании альманаха. Дело не только в том, что «звездная пыль» здесь окружает «звезд», но и – прежде всего – в редакторском требовании: продукция должна быть качественно приемлема.

Итак, «Черновик» – явление целостное, здание конструктивно глубоко продуманное, выстроенное не по случайному капризу заказчика, но с учетом особенностей культурных ландшафтов: «Черновик» утверждает себя в противостояниях и в опоре на традицию. А реализация «концептов» («метеопрогнозов») в «Черновике» – праздничная, «веселая» (как говаривали когда-то, желая сделать комплимент, формалисты).

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я