сегодня: 23/01/2020 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 10/05/2007

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Пластилин

Петр Капкин (10/05/07)

На улице была весна, почти лето. Люди, не привыкшие еще к новой погоде, парились в пальто и шубах.

Сысоев вздыхал, сидя на лавочке железнодорожной станции, ждал электричку. Грязный худой кот лежал на другой лавочке, грелся. Сысоев сидел так же, когда по лестнице на платформу поднялись два человека в черных плащах и черных шляпах, подошли к нему, взяли за руки и потащили к машине, зеленому армейскому газику. Сысоев пытался сопротивляться, но как-то вяло, машинально, и его быстро затащили в машину. Люди на автобусной остановке и ожидающие поезда на платформе ничего не заметили. Правда, один мальчик, лет пяти, ковыряясь в носу, дернул за рукав отца: «Пап, а зачем дяденьку схватили?» Отец рассеяно посмотрел на сына и легонько стукнул по пальцам: «Не ковыряй в носу! Не прилично», – и уткнулся в газету. Мальчик смотрел, пока машина не скрылась и из виду, поковырял в носу и заплакал. «Ты чего?: – оторвался от газеты отец. «Его убьют», – всхлипнул мальчик. «Кого?» – недоуменно посмотрел на сына отец. «Дяденькууу», – протянул мальчик и зарыдал. «Ты чего это болтаешь?» – строго спросил отец и внимательно посмотрел на сына. «Я не болтаю, это шпионы его увезли», – всхлипывал мальчик. «Кого увезли? Можешь ты мне, наконец, сказать? А?»

«Дяденьку, он сидел, а они его схватили и увезли». «Хм-хм, – значительно загмыкал отец. – По-твоему шпионы? Гм, гм, хм, хм. Не может быть, – твердо ответил он себе, – шпионов быть не может в нашем поселке. У нас дачники живут. Ты что-то напутал. Ну, признайся, напутал? – проговорил отец, и слегка улыбнулся: – ну подумай сам, садовая голова. Откуда в Брюховке, в дачном поселке, могут быть шпионы? А?»

Мальчик затрясся от рыданий, слезы струями катились по его лицу: «Они не с поселка, они шпионы, на машине приехали». «Да? – изумился отец. – Что ж ты сразу-то не сказал? Что ж ты молчал? Почему ты не закричал: шпионы, шпионы, шпионы, шпионы, шпионы», – вдруг скороговоркой заговорил отец.

«Я боялся, – сказал мальчик, – они злые, они меня бы убили!»

«Да, да, сынок, ты правильно сделал. Но ты хотя бы запомнил, во что они были одеты?»

«В черных плащах и шляпах. Один с палкой», – сказал мальчик и вдруг с ужасом посмотрел на отца. «Ты что, мальчик? Сынок, что ты?» – ласково спросил отец, лысеющий тридцатипятилетний мужчина. Мальчик оцепенел, стоя с широкими от ужаса, заплаканными глазами, как приговоренный перед палачом. «Ну чего ты, детка?» – полушутливо спросил отец, и вдруг лицо его одеревенело, глаза округлились и вылезли из орбит, рот скорчился в гримасе ненависти. ОН взял мальчика за руку и повел его к выходу с платформы. Мальчик послушно пошел за ним с покорным видом и смертельно бледным лицом. ОН шел за отцом механически, держа свою маленькую руку, похожую на тормозной рычаг в руке шофера, в отцовском кулаке со вздувшимися венами. Они сошли с платформы, и тут подошла та же самая зеленая машина – военный газик. Дверца открылась – никто не вышел. «Садитесь быстрее!» – сказали из кабины. Отец схватил ребенка за плечи, с размаху бросил внутрь и быстро захлопнул дверь...

Была весна, почти лето. По платформе ходил худой облезлый кот и мурлыкал. Круглые станционные часы не работали – не было стрелок. Лысеющий мужчина сидел на скамейке и лепил фигурки из пластилина: на крышке от картонной коробки размером со среднюю книгу стоял миниатюрный станционный домик, капля в каплю похожий на оригинал. Он стоял на миниатюрной платформе, выдержанной с ним по масштабу, как и все, что было вылеплено: маленькие лавочки, электрические часы без стрелок и название станции – «Брюховская» – маленькими аккуратными буковками. На перроне стояли две фигурки в плащах из черного пластилина и шляпах из него же. Они шевелились. Присмотревшись, можно было заметить фигурку маленького мальчика с вывернутыми руками и спиной в искусно вылепленных кровавых подтеках. Неподалеку от пластилиновой станции, здесь же, на картоне, стоял маленький автомобиль из зеленого пластилина. Кажется, он урчал. Да, да... у него работал мотор. Скульптор вдруг взял фигурки в черных плащах, зажав их головы между пальцами, и сунул в автомобиль...

Когда лысеющий мужчина шел со станции домой, на Вокзальной улице, у магазина коопторга он заметил большую толпу. Он подошел. Люди стояли кольцом. Приподнявшись на цыпочки, мужчина поверх голов увидел: на асфальте, в центре толпы, скрючилась расплющенная детская фигурка в луже крови. Мужчина довольно хмыкнул и отошел...

В доме никого не было. Мужчина радостно засмеялся и хлопнул себя по бокам, потом закурил. Курил он долго, пока не пришла жена. Жена пришла позже обычного. «Слышишь, Сергей!» – с порога сказала жена испуганным тихим голосом и робко посмотрела на мужа. «Чего?» – зевнул Сергей Сергеевич Анциферов. «Сережа, что твориться! Убийство за убийством. Сегодня опять шесть человек убили...» «Ну, не шесть, а двоих, – укорил муж, –- врать грешно, дорогая... Ну, что, пластилину принесла мне?» – добавил он, испытующе глядя в лицо жены. «Принесла», – прошептала жена, заплакала и отвернулась. «Что ты, что ты? – сказал Сергей Сергеич подойдя к жене сзади и обнимая за плечи. «Что ты, милая, рыдаешь?» – повторил он. «Страшно, Сережа, страшно мне... За этот год уже человек сто убили...» «Ну, что ты, и не сто вовсе, а девяносто четыре», – успокаивающе сказал Анциферов. «Не плачь, – добавил он и легонько шлепнул жену по заду: – пластилин в сумке?» «Да, – сказала жена и заплакала сильнее: – Я как покупаю пластилин, так всегда продавщицу из «Детского мира» вспоминаю, ее первую убили. Я же тогда купила пластилин, а она мне дала пачку без одной штуки. Там красного не было. А ты тогда еще сказал: «Ничего, Катя, пусть она подавиться красным. Ладно, – говоришь, – я и без красного обойдусь. Красное внутри должно быть, а снаружи не обязательно.» «Да ладно тебе расстраиваться из-за пустяков, – добродушно-строго пожурил жену Сергей Сергеич, – ты бы лучше погуляла или к соседке сходила». «Ладно, Сережа, не буду тебе мешать. Пойду к Макаровым». «Иди-иди», – сказал Анциферов и оскалил в улыбке прокуренные зубы. Когда жена ушла, Анциферов закрылся на ключ, задернул шторы, включил красный свет для фотопечати и достал пластилин.

Он смешал несколько кусков желтого, белого и оранжевого и долго разминал: размял и скатал в шар в четыре раза больше бильярдного. Лепил он быстро: отрывал куски пластилина от шара и складывал и их в кучку. Он даже не лепил, а вырезал из пластилина, как из дерева. Вырезал продолговатый нос с широкими ноздрями, крупные глаза и маленькие уши. Когда был вылеплен подбородок, стало видно, что Анциферов лепил автопортрет. Портрет вылеплялся удивительно быстро. Когда Анциферов вылепил рот, губы у скульптуры разжались, и властный голос послышался из нее: «Не тяни, торопись!» Рот закрылся, глаза забегали. Анциферов лепил быстро, очень быстро. Долепив левую пятку, Сергей Сергеич снял со шкафа картонку с фигурками и поставил на нее своего пластилинового двойника...

Жена Анциферова – Катя – сидела со своей подругой Макаровой на диване – смотрели телевизор. Вдруг фильм прервался, и на экране вспыхнул черный круг. Женщины вздрогнули от ужаса и впились глазами в телевизор. Появился диктор и бесстрастным голосом произнес, что час назад при невыясненных обстоятельствах был убит Сергей Сергеевич Анциферов, скульптор-надомник, известный всей области мастер-умелец. Имеющих какие-либо сведения, касающиеся убийства, просим сообщить в горотдел милиции. Показали фотографию убитого, но женщины ее не видели: Екатерина Анциферова билась в истерике, а Макарова успокаивала ее, поливая водой из ковша...

На следующий день приехал и из годовой командировки Макаров. «Какой ты красивый», – радостно проговорила Макарова, обнимая мужа, но вдруг закусила нижнюю губу и обернулась на сидящую в кресле подругу. «Я слышал», – предупредил жену Макаров и покрутил на указательном пальце черную кожаную шляпу...

«Успокойся, Катя. Нужно держаться», – сказал Макаров и легонько хлопнул ее по заду, как бывало делал покойник. Катя посмотрела на Макарова и отшатнулась: на деревянном лице его тускло светили выпуклые глаза, отливая в зрачках серебром; тонкогубая улыбка лишь подчеркивала жуткое выражение глаз. «Пойдем, Катя», – мягко сказал Макаров и взял Анциферову за руку...

В доме был прохладный полумрак. Дверь кабинета покойного мужа была распахнута. В кабинете кто-то сидел в кресле мужа и курил. «Ой!» – сказала Катя. «Не бойся, – успокоил ее Макаров, – это свои». Катя вцепилась в руку спутника. В кресле сидел Сысоев, убитый десять месяцев назад. «Это Сы...» – сказала Катя и рухнула на пол. «Да, Сысоев», – подтвердил человек в кресле и затянулся. Через спинку стула рядом с креслом был перекинут черный плащ, на столе у пепельницы лежала черная шляпа. «Ну, как дела, Макаров?» – спросил Сысоев. «В порядке», – ответил Макаров, взял шляпу со стола и надел на Сысоева. «Пора убираться, – добавил он, – минут через сорок нагрянет милиция». Сысоев взял со стола картонку с пластилиновыми фигурками и поставил на пол. Они быстро стали уменьшаться, уменьшились соответственно пластилиновому газику, прыгнули в него, и тут вошла милиция.

«Еще одна жертва», – прохрипел майор с рыжими усами. «Насильственная смерть наступила полчаса назад», – сказал врач и задумчиво постучал по коробке с пластилином...

1984

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я