сегодня: 13/11/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 21/11/2006

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Жизнь как есть

Пепел ждет зерна
Записки выпускника Литературного института (Окончание)

Алексей Серов (21/11/06)

3

Напоследок – еще несколько писем. Первое (приведу здесь лишь отрывок из него) я написал другу в Латвию летом 2001 года.

«...а что касается диплома – я действительно его получил. Не красный, конечно, а самый обыкновенный. Ну, да ведь я никогда и не стремился к красному диплому. Уже то, что дошел до выпускных экзаменов, считаю чудом. И вот оно случилось.

Сами экзамены были, в общем, полной профанацией. Сначала нас напугали, посоветовали готовить валерьянку и сердечные капли. А потом... сам знаешь. Списывание, подсказки и все такое прочее. Забавный эпизод был с Димой. Он пришел сдавать философию, и ему достался Кант. Ведь Дима вообще-то очень много знает, но, видимо, философия не его конек. Так вот, на все вопросы экзаменаторов он с упрямством повторял, что Канта звали Иммануилом. Канта звали Иммануилом, твердил он, как пленный партизан на допросе. После ругани и увещеваний тройку ему все-таки поставили. Я по философии получил тоже тройку...

Было скучно и тягостно. Было только одно желание – чтоб весь этот театр поскорее закончился и началась нормальная обыкновенная жизнь.

Зато защита дипломной работы была у меня, скажу откровенно, блестящей. Даже почти триумфальной. Я ничего такого вовсе и не ожидал. Сначала пытали поэтов, и все они более-менее благополучно защитились. Я думал, что теперь возьмутся за меня, но они принялись за бедную Машу. Лобанов сказал несколько добрых слов в ее защиту, что человек она молодой, небесталанный, и хоть рассказы ее сыроваты и переполнены всякой непотребной физиологией, но все-таки снисхождения она заслуживает. Начали выступать рецензенты – и просто размазали Машу по стенке. Особенно не понравилась им одна из сцен группового секса. Я у нее этого ничего не читал, но судя по приведенным отрывкам – действительно получилось не очень. Машка расплакалась, кто-то побежал за водой, но в общем все завершилось успешной защитой – девушка получила даже четверку, а не трояк, как все думали. Наверное, за слезы.

Вот тут-то и до меня дошла очередь. Я после всего этого уже ждал, что они меня специально оставили напоследок, чтобы вдоволь поиздеваться над моими рассказами. Дали знак в соседнюю аудиторию, и оттуда специально «на меня» явилось еще двое почтенных мужей. Я понял, что дело плохо, но это вызвало во мне только злость. И я решил обороняться до конца.

Вначале, оказывается, нужно было рассказать кое-что о себе. Опять?! Ну, я рассказал... На фоне предыдущих мое выступление получилось совсем не официальным. Даже слегка развязным. Потом началась основная часть.

Лобанов сразу двинул всех (и прежде всего меня) по башке заявлением, что я – талантливый писатель. Вот это да!.. Не кто-нибудь сказал, сам Лобанов. Те рассказы, которые раньше он поругивал, оказались теперь хорошими рассказами. Да. Я, конечно, над ними поработал, но все-таки... Затем выступили рецензенты и прочие критиканы. И как принялись меня хвалить! Один за другим. Со всех сторон. Как у меня все хорошо, да замечательно. Я не успевал отбиваться. Понимаешь, ни единого слова против, все очень здорово. У меня в какой-то момент возникло подозрение, что они сговорились и издеваются надо мной, смеются. Но дело идет все дальше и дальше, и я понял, что они всерьез. Рецензентами у меня были Николай Евдокимов и Юрий Апенченко. Еще поэтесса Галина Седых. Ну и Лобанов, конечно.

Вот. Уж не знаю, как так получилось, но получил я пятерку.

Вышел охладиться на улицу. И все как-то сразу переменилось. Статус, что ли, у меня появился другой? Я – талантливый писатель! Черт побери! А ведь только что все было совсем иначе! Слегка ошалев, стою и думаю: чего же мне теперь делать-то? А делать что-то надо, и немедленно, сам понимаешь. В воздухе носится ангел, вот тут, над самой головой, надо хватать его за вымя!..

Ну, прежде всего, конечно, я выпил водки (тут как раз пошла неофициальная часть с обмыванием и дальнейшим водкопитием). Лобанов и Евдокимов подходят ко мне и говорят: Александр, вы в каком Союзе писателей состоите? Я говорю: я, вообще-то, на заводе состою. Как, вы не состоите в Союзе писателей?! Надо срочно вступать. Мы вам дадим рекомендацию. У вас книжка есть? Нету, говорю, только газетные публикации. Ну, в крайнем случае можно и с этим, говорят они.

Тут я еще шарахнул водки. А как было не шарахнуть?

Когда подошла моя очередь сказать слово, я встал, поблагодарил всех, в особенности Лобанова, и тут чего-то потянуло меня на откровенность. (Спьяну, конечно.) Я сказал, что главное, чему научил меня Литературный институт – это осознание необходимости писать не от головы, а от сердца, и что отныне я буду работать именно так. Тут старушка Архипова, которая вела у нас практическую грамотность (помнишь, она еще однажды выгнала меня из аудитории за то, что я будто бы списал у тебя диктант? Экая глупость, да мы бы оскорблением друг друга сочли такую вещь, а что диктант был слово в слово, буква в букву до последней запятой… это же нормально), вдруг зевнула и сказала, что за окном чудесная погода. Ее слова были словно ушат холодной воды. Вот и спасибо, охладила пыл, а то не знаю, что бы я натворил дальше в таком-то состоянии. Иногда полезно бывает вот так – мордой об стол...

Потихоньку уехал из Москвы с дипломом в кармане.

В общем, московские мэтры зарядили меня огромным количеством наглости и энергии. Они мне прямо сказали, что стесняться нечего, скромность – худший из пороков, и надо пробиваться всеми способами. Идите, мол, и печатайте свою книгу. И я пошел...

Уже почти все готово – иллюстрации, фотографии, верстка. Будет твердая обложка, около ста восьмидесяти страниц текста. Не так уж и мало. Я отобрал самые интересные вещи. Возможно, в ближайший месяц-два книга увидит свет. Как только появится, сразу вышлю тебе.

В остальном у меня все по-прежнему, позиции не изменились. Их, как ты помнишь, четко обозначил Маяковский в Октябрьской поэме «Хорошо!»

  «Сидят папаши, каждый хитр –
  Пашню попашет, попишет стихи…»

Конечно, это мечта – вести полубродячую жизнь без средств к существованию, собирать бутылки и плевать на общество. Или сидеть на шее у жены, считая зарабатывание денег слишком неравноценной альтернативой своему гениальному творчеству. Я, мол, бог, а вы все говно, и кормить меня обязаны потому просто, что я умею слова выстраивать в столбик… Нет, мне это не годится. И потому каждое утро я иду на свой заводишко, а там… Ну, все понятно.

Пока. Крепко жму твою руку. Будь здоров!»

06.08.01

« …время такое, Саша. Впрочем, оно всегда такое... Никто ничего не читает. Что стихи, что прозу. Литературный процесс заглох, его нет. Есть отдельные всплески, которые раздаются то здесь, то там. Моя книга – один из этих всплесков в тишине. Скоро и твоя плеснет...

Нынешняя провинциальная литература – самая бескорыстная за всю историю России. Она издается за счет автора и ни на что не надеется. Она знает: ее удел – остаться в архивной пыли, и это еще в самом лучшем случае. Безвестный средневековый летописец, он хоть на монастырских харчах сидел в тихой келье, а у нас и того нет. Период такой. Ждем лучших времен, которые обязательно однажды наступят. А сейчас удобряем для этого почву собственными произведениями. Накапливаем критическую массу, и однажды она разродится бессмертными шедеврами.

Вот и получается: книга выходит, а ее как будто нет, сгорела дотла, и пепел упал в землю, ждет зерна… Люди думают: ну подумаешь, он там чего-то пишет. Любой дурак напишет…

Светлым примером для нас может служить Катулл. Кто такой был Катулл при жизни? Человек, известный очень узкому кругу богатых древних римлян. У него никакой славы не было вовсе, и если бы не случайно сохранившаяся в библиотеке книжка, то мы и понятия о нем не имели бы. Так же и у нас сегодня. Главное – чтобы тексты где-то остались, в архиве ли, в Интернете, все равно. А уж потомки решат, насколько это интересно. Так что у нас в основном ответственность не перед современниками, а перед будущими поколениями…

Ладно, чего я тебя загрузил раньше времени. Пока. Михаил.»

4

Как сложились судьбы тех, с кем довелось учиться? Иногда я залезаю в Сеть, набираю в поисковике знакомые имена… Где же еще и искать-то? Находятся ребята, не пропали. Кто-то делает литературный сайт, кто-то пишет сценарии для кино и телевидения, кто-то печатается в толстых журналах, многие редакторствуют в различных изданиях.

Бывает, увы, и по-другому. Не так давно я наткнулся на сообщение, которое заставило меня поежиться.

«8 ноября 2001 года трагически погиб северодвинский поэт Андрей Сазонов. В комнате ягринского общежития, где он жил, случился пожар. Андрей не смог выбраться наружу. В комнате сгорело все, кроме рукописей…

Этот случай потряс весь литературный Северодвинск. «Жалко, молодой был, тридцать четыре года, и так глупо все завершилось, так несправедливо...»

Скоро в свет выйдет первая книга стихов и статей Сазонова. Она будет называться «Андрей Сазонов. Сочинения». Он мечтал об этой книжке...»

Надо же, парень с нашего курса… Тогда, в первый вечер пьянки, я слушал его стихи, и они мне – единственные из всех – понравились. Андрей, помню, сидел на корточках, упираясь в пол кулаками, и был похож на странную кучерявую обезьяну. Он, раскачиваясь, читал свои стихи и отбивал ритм кулаком. Это смотрелось несколько нарочито, но ведь и вся поэзия – не без позы. А стихи были хорошие…

Я начал искать в Сети еще сообщения о Сазонове – и нашел.

« 29.01.04. Вчера в Малом зале Поморской филармонии прошла церемония вручения премий комитета по культуре администрации Архангельской области.

Великий русский писатель Антон Павлович Чехов писал, что жизнь на севере России располагает к лежанию на диване и пассивному миросозерцанию. В данном случае приходится признать, что классик ошибался. Об этом говорит количество номинантов на премии за вклад в развитие культуры и искусства Русского Севера, которые в десятый раз вручались в Архангельске…

В этом году размер премии увеличен в шесть раз, и она стала не только общественным признанием труда и таланта лауреатов, но и весомым финансовым подспорьем. В число лауреатов премии вошли няндомский поэт Павел Захарьин за сборник стихов «Предчувствие», северодвинский поэт Андрей Сазонов (посмертно) за книгу «Сочинение», главный режиссер Архангельского областного театра Петр Суворов за постановку в 2003 году пьес «Утиная охота» А. Вампилова и «Вишневый сад» А.П. Чехова.»

Да, у нас так принято, подумал я. Жил человек, писал стихи – и никому не был нужен. Он там чего-то пишет? Да любой дурак напишет… Пока не случилось вот это. Ну тогда конечно: и слава пришла, и деньги зачем-то дали…

Почему живому не дали?

Собственно, это можно рассматривать даже как утонченное издевательство.

5

Нынешний век, четвертый год, зима... Тот же завод. Сижу и просматриваю в свежем журнале собственный, только что напечатанный рассказ. Подбегает ко мне тот же самый Вася (только он уже не начальник, а пенсионер – свое отработал).

– Все читаешь, ума набираешься?

– Набираюсь, – говорю, закидывая ногу на ногу. Беру со стола кружку и неторопливо отхлебываю глоток крепкого горячего чаю.

– Что-нибудь историческое?– продолжает допытываться Вася.

– Да так… художественное.

– По-моему,– говорит он,– единственная книга – это Библия. Вот где можно набраться ума и фантазии! А все остальное – херня.

– Ну,– говорю я, прикрывая журнал,– все не все… местами встречаются и хорошие вещи.

Он глубокомысленно кивает. На этом наш литературно-философский диспут заканчивается. Очень довольный собой, Вася убегает. А я остаюсь на прежних позициях.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я