сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 24/10/2006

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Безошибочное чувство формы

Ольга Татаринова (24/10/06)

\Евгений Степанов, «Портрет» (М, «Вест-Конгсалтинг», «Библиотека журнала «Футурум АРТ», 2006).\

Мне вообще нравятся стихи Евгения Степанова. Книга же «Портрет» (именно «портрет» – не «автопортрет», и вполне оправданно: автор умеет смотреть на себя со стороны, большая редкость в лирике) – так вот, книга «Портрет» хороша во-первых тем – что никаких во-первых, во-вторых, в третьих в этих стихах не существует: всё в равной степени задействовано в создание некоего лирического портрета, в самых разнообразных, и вместе с тем очень индивидуально выраженных текстах.

Когда-то – очень, конечно, давно – меня поразила мысль Маяковского о стихах, написанных одним и тем же размером: «Мой дядя самых честных правил» – «Ура, мы ломим, гнутся шведы» – бросьте, Александр Сергеевич, война вам не дядя!». От этой точки я начала когда-то плясать сама, стремясь нащупать выразительность самой формы, и множество неприятностей нажила себе на своём творческом пути, в эпоху тоталитарного классицизма. И вот, встречаю автора, который, как и я, для каждого стихотворения – то есть для каждого лирического настроения, поэтического замысла создаёт свою, этому замыслу нужную – п р и с у щ у ю ему – форму. То эта форма более или менее традиционна:

…И ещё одного обломала эпоха,
А точней, не эпоха, а чёрт знает что.
Вот он вышел во дворик, поэт-выпивоха,
В этом некогда классном (от Зайца!) пальто…

То это – ритмизованный верлибр:

Бессонной, непутёвой ночью
      Глаза – два фотоаппарата – 
             Смотрели в запылённое окно.

На улице: ползущие калеки
      Кричали громко, громко, громко:
            «Мы – бывшие цветущие мечты».

Глаза – два фотоаппарата – 
      Хотели расколоться на кусочки,
             Но расколоться что-то не могли.

(Отметим попутно характерную для лирического сознания Евгения Степанова жёсткую самоиронию, с тем чтобы вернуться к ней в ходе разговора о поэте и его поэзии).

Верлибр как таковой – этой формой Степанов владеет весьма «свободно» (позволим себе такое выражение в применении к свободному стиху) и разнообразно:

Различные игры

Божественные дворы старой Москвы, в особенности Марьиной Рощи и Тверского бульвара, – это всего лишь игра ума. И целебные мазурки Шопена – это тоже игра ума. И увесистые, мудрые тома Библии, Корана, труд Ганди «Все люди – братья» – это тоже игра ума. И даже серия «Из жизни хиппи» Сальвадора Дали – тоже игра ума. А вот в родной муравейник торопится кроха-муравей, таща на себе огромное бревно – обожжённую спичку, – это игра природы!

Я говорю о форме, но сразу же приходится говорить и о тонкой горестной мысли – скептической (ведь муравей здесь – и природный человек, обременённый непосильной бытовой круговертью и не обременённый «мудрыми томами», тут почва для целого философского трактата – диалектического ветвистого силлогизма от «Назад, к природе» до «Да здравствует разум, да скроется тьма») – именно потому что форма этих стихов неотрывна от содержания. Верлибр создан для подобных медитативных построений, а подобное размышление укладывается только в верлибр.

И так абсолютно с каждым стихотворением этого сборника, какое-то безошибочное чувство формы. То же самое и с двустишиями:

пытаюсь говорить с деревьями на даче
понимаю только те что вырастил сам

(в сжатости выражения – всё дело: расписывать – только испортишь, огрубишь и загубишь богатейшую интеллектуальную ауру этого «скромного» текста.)

То же самое и с трёхстишиями, одностишиями, визуалами (в разной степени остроумными, но по чувству формы – всегда точными):

«писать последняя попытка победить»

«я хотел написать стихотворение. И не смог.»

«жаловаться некому. Только бумаге». 

У Степанова есть такое – очень характерное для него, то и дело предъявляющему счёты самому себе, стихотворение:

Час придёт – увижу Бога.
О себе скажу тогда:
–  Воровал. Хотя немного.
Трусил. Правда, не всегда.

Жил – случалось – наслаждаясь
В упоительной гульбе.
И бывало – каюсь, каюсь – 
Я не помнил о Тебе.

Что ж, суди меня построже
За обоз греховных дел.
Но Твои наказы, Боже,
Всё ж я выполнить сумел.

Не подался в нувориши,
Не продал свободных крыл.
Что ниспосылалось свыше –
Я в земельку не зарыл. 

Я, конечно, не Господь Бог, но что бы я предъявила Степанову на Самом Высшем Суде (разумеется, искусства, а не жизни, тут Бог ему Е д и н с т в е н н ы й судья) – так это то, что он не очень-то себя ценит, часто мельчит, увлекается перетряхиванием пыли ковра э с т е т и ч е с к о й р е а л ь н о с т и, забывает о том, что «есть ценностей незыблемая скала» – и в его тексты попадают какие-то «не те» люди и обстоятельства, притом он их, как правило, переоценивает. Что конечно же, прекрасно характеризует его как человека – увлекающегося и скромного, но из его книги, если её ещё «пошерстить», можно сделать совсем настоящую.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я