сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 14/09/2006

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Современная проза на вкус

Ирина Антанасиевич (14/09/06)

Субъективные впечатления. Очень субъективные

Юрий Козлов: кальянный табак Al-Waha – очень приятный и густой, если внимательно следить за углём. Если же пропустить момент прогорания, то придётся потерпеть едкий дым пару минут – не прекращать же процесс, в самом деле...

Р.Багдасаров

Акунин – вкус земляники. Сильный. Насыщенный. И... немного мыла. Как пленка на зубах, когда пускаешь пузыри и случайно потянешь совсем немного, самую малость, но потом целый день вкус земляничного мыла проскальзывает даже тогда, когда жуешь розовый прохладный колбасный ломоть.

Яркевич – запах йода и ужас собственного отражения в зеркале. Кадящий очистительный дым сигарет, который не в силах остановить наступающее утро.

Улицкая – длинный коридор коммуналки, по которому пробираешься, ударяясь боком в старый комод, раздвигая рукой лапшу детских сохнущих колготок. Чувствуешь себя улиткой, которая заблудилась в спирали собственного домика.

Сорокин – дворик. Одесский. В изумительном дерьме, составляющем человеческую жизнь. Запах хлорки и немного моря.

Бавильский – холод. И ветер. И очень тонкий стакан с очень горячим, терпким и сладким чаем. Стакан настолько тонкий, что кажется, что вот-вот лопнет. И... страшно. И жутко холодит кончики пальцев янтарная лава.

Пелевин – песок. Мелкий. Морской. Из которого можно слепить все, что угодно – от простого куличика до торжественного, влажного и гладкого замка, гордо возвышающегося в рамке прибережной неряшливой пены.

Крусанов – мазок масляной краски на ветоши. Ртутные капли (зеленые.. точно!... зеленые!) муравьиной цепочкой тянущиеся от кисти к забору, который еще белеет Млечным, нераскрашенным, путем и который приходится красить целую вечность, длящуюся ровно до обеда.

Толстая – диетический бутерброд с маргарином и конфитюром, вкус которого идентичен с запахом маргарина, который идентичен с запахом тонкого пластилинового кусочка хлеба, выдаваемого за среднеевропейский завтрак.

Ерофеев – музыкальная школа. В районном центре. Звуки скрипки успешно покрывает лязганье ведра уборщицы и деловой разговор директора и бухгалтера о необходимости выбить средства для побелки концертного зала.

Иванов – «Рыба! Смотрите, рыба!» и в восторге указываешь пальцем на веер водяной россыпи, взорвавшейся из-под, уже ушедшего под воду, ртутного хвоста. И в каждом переливающемся на солнце пузырьке отражается твоя физиономия. И ты еще долго глядишь в прозрачную гладь, наслаждаясь тем, что чудо – было.

Шишкин – поезд. Степенный. Пассажирский. Мерный стук колес и дребезжание ложечки, мучимой качкой, уносящей вдаль вагон, с влажноватым казенным бельем, тусклую лампочку ночника и тебя, на верхней полке, который пытается устроить свои колени, не привыкшие к месту рассчитанному на стандартный транзитный быт.

Лимонов – зеленое сукно. Бильярд. Кастетный удар шара о бортик. Кончики пальцев сушит мел, и это гасит азарт. Ты становишься продолжением кия, двигаясь в темпе чужой стратегии и периферийным становится все, кроме треугольника, уходящего в перспективе за крашеную масляной краской «под дерево» стойку бара.

Юрьенен – «Беломор». Нужно знать, как открыть пачку, как помять папиросу, сломив гильзу мундштука. Лизнуть легко, на выдохе, виртуозно тонкую папиросную бумагу, пристроить её в дворовом блатном движении между пальцами. Обязательно нужен коробок спичек с острым серным запахом. И обязательно нужно, выдохнув первый дым, прищуриться и закинуть голову, наслаждаясь саднящей сладостью прошедшей молодости, не замечая виски с содовой, которую принес услужливый араб.

Робски – мистические – зарин-заман из учебника по начальной военной подготовке. У иприта – горчичный запах. Люизит пахнет геранью. Что-то там еще имеет миндальный запах. Чувствуешь себя под Верденом. Всюду – газ. Впрочем, во втором ароматном слое ощутимо пахнет «Тройным» одеколоном и жидкостью «Одоль». Я люблю тебя, жизнь.

Минаев – пролитый кофе и теплый запах принтера, изрыгающего бумаги в пластмассовый строгий поддон. Хруст крошащегося бисквита и паутина в углу возле окна с ошалевшим от суматохи офисным кактусом.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я