Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Проза

Как я перестал быть антисе… то есть, инсектицидом

Анаит Григорян (07/04/06)

Я расскажу вам странную историю, которая случилась со мной несколько лет назад, когда я ещё не закончил университета, был в меру наивным и в меру глупым (уж если называть вещи своими именами) студентом, не особенно задумывающимся о будущем, не помнящим прошлого и не принимающим всерьёз настоящего. История эта может показаться вам выдумкой или, чего доброго, порождением похмельного синдрома после очередной попойки, но, уверяю вас, то, что я сейчас вам поведаю, является истинной правдой.

Произошло это хмурым петербургским вечером, когда я вернулся после занятий в комнату, что снимал в одной из многочисленных питерских коммуналок. «Квартира» моя (беру слово в кавычки, так как квартирой место моего проживания назвать можно было только с очень сильной натяжкой) располагалась в ветхом здании, сохранившем от лучших времён только разукрашенный лепными демонами фасад (демоны эти мне очень нравились, хотя в момент моего въезда в этот дом у одного из них отвалился рог и пребольно стукнул меня по плечу, что я счел своеобразным приветствием), да широченную чёрную лестницу, облюбованную дворовыми кошками, из-за чего на ней стоял совершенно неповторимый аромат.

Кроме моей «квартиры» в доме была ещё одна, находившаяся этажом ниже, остальные же буквально рассыпались в прах в челюстях неумолимого времени, если выражаться поэтически, а если прозаически, то в них провалился пол и отказала канализация, так что жильцов спешно переселили в новые районы. В моей квартире хозяева тоже появлялись крайне редко, так что я был предоставлен самому себе и мог часами бродить по безлюдной, впечатляющей своими чудовищными размерами коммуналке.

На патологическое отсутствие воды и треснувший унитаз я не роптал и вообще считал бы себя абсолютно счастливым, если бы не одно обстоятельство – жилище моё буквально кишело тараканами. Их рыжие усы залихватски торчали из каждой щели, их колонны гордо шествовали, подобно Красной армии, по коридорам и балкам, и иной раз мне казалось, будто я слышу топот их маленьких марширующих лапок. Тараканы считали территорию своей, а меня на ней расценивали как наглого оккупанта, и потому всячески досаждали мне, влезая в учебники и пачкая их страницы, героически погибая во всех мыслимых и немыслимых электрических приборах, безнадёжно их ломая, топясь в горячем чае, кофе, варенье и прочих вкусных, но не всегда полезных вещах. Каждый раз, укладываясь спать, я вытряхивал шуршащий ворох тараканов из пододеяльника и наволочки, но на следующий день они с усердием заполняли их снова, а ночью сновали туда и обратно по моей физиономии.

Я травил их, но ничто не помогало: я убивал сотню тараканов, на смену ей приходила тысяча. Они размножались на глазах, мутировали, начиная питаться исключительно той гадостью, что я раскладывал по углам в надежде избавиться от них, самки забирались на стол, когда я завтракал, и рожали на скатерти, взывая к моему милосердию.

Короче говоря, я жил в состоянии постоянной войны, и хотя ощущал себя несравнимо умнее, да и вообще по всем параметрам превосходил противника, победить его мне не удавалось.

Так вот, описав вам общую картину, приступаю собственно к случаю, который произошёл тем хмурым осенним вечером. Я явился домой, кажется, в скверном настроении – честно, не помню, что тогда у меня произошло, – вытряхнул из тапочек набившихся туда за день врагов, и прошлёпал на кухню. Кухня предстала передо мной в облаке сизоватого вонючего дыма (хозяйка заходила и жарила рыбу – догадался я), в котором маячили силуэты покосившихся довоенных полок и груды немытых кастрюль в раковине. Я вздохнул и уселся на трёхногий табурет.

– Здравствуйте, хозяин! – вдруг раздался откуда-то тихий, но довольно низкий и не лишённый достоинства голос.

Я пошарил по кухне глазами в испуге, что кто-то мог пробраться в квартиру (скорее всего, кто-нибудь из моих товарищей, задумав подшутить надо мной). Но никого не было.

– Здравствуйте, как прошёл день? – повторил голос.

Я встал, прошёлся по кухне взад и вперёд и, наконец, заметил восседавшего на столе огромного таракана. Он стоял на задних лапках, что придавало ему некоторое сходство с маленьким человечком, и учтиво шевелил усами.

– Здравствуйте, – в третий раз повторил таракан.

Мой язык прилип к нёбу. Говорящий таракан – даже я, привыкший ко всем их выходкам, вообразить такого не смог бы при всём желании. Но таракан разговаривал лучше телеведущих, вечно путающих склонения числительных. Он пялился на меня чёрными бусинками глаз и ждал ответа. Наконец я выдавил из себя что-то вроде: «И вас тоже… здравствуйте».

Мой нежданный гость удовлетворился произведённым эффектом, переполз на брошенную мною со вчерашнего дня корку хлеба, чтобы казаться повыше, и всё так же вежливо произнёс:

– Вы очень хорошо делаете, что повсюду оставляете нам, чем поживиться. Раньше мы властвовали над всем зданием, но нынче настали тяжёлые времена, так что порой перебиваемся кое-как. Вы уж извините за причинённые неудобства, но, как выразился Распутин (о, а его мы очень чтим, вот уж был человек, добрый к нашему тараканьему племени): «кажда тварь хотит жить». Вот мы и перебрались к вам, где местечко потеплее. Вы поймите нас правильно – мы народец маленький, и нам непременно необходим кто-то большой. Люди нас травят, конечно, иной раз давят ненароком, но какие это мелочи в сравнении с тем, что они дают нам кров и еду!

Так что вы не пугайтесь, молодой человек, мы на вас не в обиде, и я был отправлен к вам вовсе не для изъявления вам наших претензий – упаси Боже, травите нас хоть в сто раз сильнее, мы и тогда на вас нисколько не рассердимся. Напротив, я хочу передать вам часть наших знаний и рассказать кое-что о нашем мирке в благодарность за всё, что вы для нас сделали.

Таракан вопросительно посмотрел на меня. Я смутился. Вот уж никогда не думал, что эти гнусные насекомые, которых я ненавидел всей душой и был уверен, что они делают всё, чтобы досадить мне, так сильно от меня зависят. Я робко кивнул головой, и таракан в ответ взмахнул своими роскошными усами. На секунду я ощутил некое приятное покалывание во всём теле, кухня закружилась у меня перед глазами и внезапно пропала. Когда я очнулся, покалывание всё ещё чувствовалось, и хотя зрение вернулось, я почему-то перестал различать цвета. В голову мне пришло, что всё увиденное раньше было просто странным сном, истёкшим из переутомления и дурного расположения духа.

Но в следующий миг я услышал голос моего нового знакомого, и, о ужас, обнаружил, что он разросся до необыкновенных размеров, а его уродливая голова склоняется надо мной, участливо двигая громадными челюстями. Не в силах сдержать своего отвращения, я вскочил на ноги, но тут же рухнул, не удержав равновесия.

– Осторожнее, осторожнее, друг мой, с шестью ногами управляться будет потруднее, чем с двумя, – рассмеялся таракан.

Хотя почему «таракан»? Я ведь и сам был теперь тараканом – кухня превратилась в чудовищную пещеру, потолок которой терялся в темноте. Я окаменел от страха и, клянусь, наделал бы в штаны, если бы они у меня остались.

Насекомое же подхватило меня под руку, вернее, под переднюю лапку, и повлекло за собою, показывать свои владения. Ноги мои семенили так быстро, что я сам просто не успевал за ними, из-за чего они то и дело заплетались, и я падал на грязный линолеум. В такие моменты мой друг останавливался, помогал мне подняться, и мы продолжали своё фантастическое путешествие.

Он привёл меня в город тараканов, что располагался в перекрытиях моего ветхого жилища, и показал все его укромные уголки, где тараканы вели свою жизнь, уклад которой показался мне в чём-то до крайности сходным с нашим.

Странным показалось мне то, что у тараканов не было своих правителей, и государственный строй их очень походил на анархию, хотя все они и следовали некоторым правилам, сводившимся в общем и целом к тому, что, вредя и всячески досаждая людям (а, как мне показалось, мой знакомый немножко схитрил, говоря, что неудобства нам его народец причиняет ненамеренно), они не должны переходить некоторые границы, дабы не спровоцировать человечество объединить свои усилия и не истребить всех их подчистую.

У тараканов были школы и детские сады, где в головы таракашкам вбивались эти нехитрые истины, позволявшие им, как я заключил, весело и безбедно существовать в любых условиях. Немного осмелев, я не удержался и сказал своему товарищу, что все тараканы, при всём к ним уважении, являются всё же только мелкими паразитами, в ответ на что он только добродушно рассмеялся, и заметил, что, если я хочу прожить остаток жизни без проблем (именно так, как это делает он сам), то мне не стоит вслух высказывать своё мнение о тех, кого я презираю.

Тараканы ничего не строили и ничего не создавали – их города возникали в местах скопления мусора, никому, кроме них, не нужного. В то же время у них была замечательно развита религия (как мне показалось, некая разновидность примитивного язычества, хотя я не слишком хорошо в этом разбираюсь), и некоторые особенно крупные и пахучие кучи отбросов они считали священными, устраивая вокруг них ритуальные танцы по праздникам, которых у этого весёлого народа было множество. Был у них даже «день лени», в который всем тараканам строго-настрого запрещалось работать, но я совершенно уверен, что в остальные дни они работали не больше. Правда, в день лени они даже не плясали.

У тараканов был обычай причислять к их своеобразному «лику святых» тех людей, которые особенно щедро кормили их, и в списке этих людей я даже обнаружил какого-то писателя, у которого тараканы съели пятнадцать рукописей. Ели же они в принципе всё, что только было под силу сгрызть их неутомимым челюстям, и никогда не привередничали, считая отказ от еды единственным, но зато чрезвычайно тяжким грехом.

Тараканы также, что меня безгранично удивило, ценили проявление внимания со стороны людей, выражавшееся обычно в изобретении очередного инсектицида, и по таким случаям устраивали особенно весёлые праздники. Они искренне верили в то, что любое проявление внимания, пусть даже выраженное в таких губительных для них формах, идёт им на пользу и вообще, похоже, считали себя неким избранным народом.

В гостеприимной тараканьей стране я пробыл довольно долго, насмотревшись на массу удивительных вещей и изучив множество интересных традиций, а когда мне порядком наскучила их праздная жизнь, я попросил моего приятеля проводить меня домой. Он незамедлительно отвёл меня на кухню, где мы впервые встретились, махнул усами, – я вновь ощутил лёгкое покалывание во всём теле и потерял сознание.

Я проснулся в своей кровати. В голове немного шумело, по потолку бодро шагала вереница тараканов. Я окликнул их, но мне почему-то никто не ответил – наверное, обиделись, что я не захотел остаться навсегда тараканом.

В общем, после произошедшего я зарёкся их травить – пусть обламываются.



Вернуться к обычной версии статьи