Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Проза

Роберто Карлос

Вадим Чуркин (29/03/06)

Начало

Окончание

9. Сиверин

В этот момент дверь со стуком распахивается. В комнату вваливается пьяный Сиверин.

О том, кто такой Сиверин, рассказывать можно долго. Всех историй, в какие он попадал (не считая тех, которые получились с его помощью), – всех этих историй не счесть. Если кто-нибудь из нас на склоне своих удачных лет надумает писать мемуары, то обойти такую фигуру будет просто невозможно. Сиверин – это мощнейший генератор всяческих ЧП, невероятнейших ситуаций, курьёзов и просто серьёзных проблем. Редкий случай, когда Сиверин приходит в гости, и ничего не случается. Сиверин – сам ходячая проблема. Даже если Сиверин не доучится до выпуска (удивляюсь, как его не отчислили после первой же сессии), он всё равно навсегда останется в анналах нашего института. Я уже с трудом припоминаю тех нескольких человек, которых отчислили весной. Уверен, что с Сивериным этого бы не случилось.

Хотя, наверное, всего этого можно было бы не говорить. И не пытаться припомнить самую невероятную историю или понять, какая из них охарактеризовала бы Сиверина наиболее точно. Лично для меня всегда будет, как заноза в пальце, один непостижимый факт: дело в том, что Сиверин – это тот человек, в которого влюбилась Маша Одинцова. Надо ли говорить, что этот бестолковый человек не оценил её жертвы.

И вот теперь Сиверин стоит в нашей комнате. Он пьян настолько, что едва стоит на ногах. И в руках у него две бутылки водки, в каждой по одной.

– Ну что, братва, бухаем?

10. Вечеринка

Две бутылки кончились быстро. Мы даже сами удивились. Хотя стоило ли удивляться? На мой взгляд, единственным логичным поступком после разгрома нашей футбольной сборной было нажраться.

– Ну что, кто бежит за бутылкой? – Сиверин материализует вопрос, который повис в воздухе ещё до того, как закончилась вторая бутылка.

– Ладно, я схожу, – соглашаюсь я, вставая.

Деньги нашлись быстро. Все скинулись по чуть-чуть, и на бутылку хорошей водки как раз хватало; даже ещё что-то должно было остаться.

– Купи чего-нибудь на закуску, – попросил Сиверин. – Нельзя же всё время закусывать гречкой.

– Ладно, посмотрим, что можно будет сделать.

Когда я вернулся с двумя бутылками самого дешёвого портвейна и полбатоном колбасы, Виталика не было. В комнате сидел один Сиверин и пытался включить телевизор.

– А где Виталик, – я стал выставлять покупки на стол.

– Не знаю, исчез куда-то.

– Вы случайно не подрались?

– Нет. С чего нам драться?

– Кто вас знает, всё может быть.

– Я человек мирный. А что, телевизор у вас не работает?

– Не-а. Мы сегодня даже матч не посмотрели.

– Какой матч?

Вечеринка продолжилась. Место убывшего в неизвестность Виталика заняли два парня-заочника. Они быстро подмели колбасу и закусывать снова пришлось гречкой.

Какое-то время спустя Сиверину приходит на ум починить наш телевизор.

– Говоришь, лампа перегорела? Сейчас принесу. У меня где-то валялся разобранный телевизор.

Его не было долго. За это время мы допили портвейн, и один из заочников сбегал за водкой. Когда мы уже и забыли про него, явился Сиверин с несколькими лампами в кармане.

– Во, принёс! Какая из них?

Я с сомнением оглядел то, что он принёс. Лампы были старые, тусклые, какие-то затёртые. Едва ли они были рабочими. Надписи на них различались с трудом.

– Сейчас починим ваш телевизор! – Сиверин полон оптимизма, а это, как я знаю из опыта, плохой признак. – У вас показывает Дарьял-ТэВэ?

– По-моему, да. Но плохо показывает. Зачем тебе?

– Там по ночам эротику гонят. Щас баб голых будем смотреть.

– Ты что голых баб никогда не видел? – оживляется один из заочников.

– Да ладно вам. Ща всё будет!

Сиверин со смелостью, достойной лучшего применения, втыкает куда-то в телевизор одну из принесённых ламп. Мне немного не по себе: я не помню точно, где находится перегоревшая лампа. Интересно, откуда это знает Сиверин. Но я стараюсь надеяться на лучшее, тем более, что я уверен: сломанный телевизор сломать ещё раз невозможно.

– Ну, поехали! – Сиверин врубает телик.

Экран вспыхивает, начинает светиться белым. Потом раздаётся какое-то шипение, что-то лопается, начинает трещать. Экран не гаснет, но от телевизора начинает идти дым.

– Вырубай! Вырубай! – кричит Сиверин.

Я подхожу и выдёргиваю из розетки вилку.

– Ты чего наделал?!

– А я чего? Лампа та самая, ты же видел…

– Ты чего наделал?! – я не знаю, хлопнуть Сиверина по лбу, или не стоит: возможно, я тоже виноват.

В этот момент в комнате появляется Виталик. В руках у него огромная тарелка, в которой лежит целая куча жареных котлет.

– Я вот закуску принёс, не всё же гречкой питаться. А чем это у вас тут пахнет?

11. Три года спустя

В комнате в общежитии я по-прежнему живу с Виталиком. Правда за это время мы успели пожить в разных комнатах на разных этажах: я некоторое время жил на четвёртом этаже, а Виталика занесло аж на седьмой. Но теперь мы снова в одной комнате, на этот раз на шестом этаже.

Теперь в нашей комнате гораздо больше вещей. Помнится, на первом курсе нас эта комната вполне устраивала своими размерами: ведь у нас ничего не было, кроме старого телевизора, пары столов, пустовавшего самодельного шкафа да неработающего холодильника, который мы забивали чем попало. Что нас тогда не устраивало, так это пустота и гулкость комнаты. И мы старались поскорее наполнить нашу комнату всякими людьми, действием и молодым задорным шумом – ведь известно, молодость не терпит двух вещей: пустоты и промедления. В то время мы даже впятером умудрялись ночевать в нашей комнате. Весело было, был молодой задор, мы умели радоваться жизни, к тому же всё обходилось без происшествий. Теперь всё по-другому: теперь мы более склонны к покою, чем к веселью, теперь нам более необходима тишина, чем громкие выкрики пьяных радостных голосов, теперь мы уже далеко не каждому гостю рады. И наши вечеринки протекают не так часто и бурно, как раньше. Я иногда даже начинаю с опаской думать: а может, мы постарели?

На столе прямо передо мной девятнадцатидюймовый плоский монитор Ilyama, которым пользуется большинство дизайнеров, и системный блок с мощнейшим проциком Athlon-FX; все футбольные матчи я теперь смотрю по компьютеру. По углам комнаты висят колонки, образуя собой шестикомпонентную музыкальную систему, проще говоря, домашний кинотеатр; в своём классе он считается лучшим. На столе у Виталика тоже компьютер, только мобильный. В нём есть все самые последние модные фичи: от вайфая и кардридера до последней мобильной видеокарты от «Радеона». Я спросил его как-то, зачем ему такой ноутбук; он сказал, что нужен для работы. Он и вправду, время от времени, исчезает с ним куда-то на пару дней. На недорогих компьютерных рынках, такая машина стоит в районе пятидесяти тысяч. Месяц назад я был дома; так в наших магазинах не было ничего похожего. Поневоле я загордился моим другом и, разумеется, собой.

Время от времени к нам в комнату приходят люди, которые хотят получить консультацию насчёт всяких компьютерных дел или с просьбой наладить работу системника. Час назад заходил один парень. Вообще-то он искал Виталика, но, увидев за какой машиной я работаю, понял, что можно обратиться и ко мне. Он говорил о том, что у него нет звука, что, возможно, что-то сломалось, и ещё какие-то проблемы его тревожили.

– Молодой человек, – сказал я ему, – а вы не пробовали переустановить драйвер звуковой карты.

– Драйвер звуковой карты? – Переспросил он.

Я начал объяснять, что когда он покупал компьютер, ему должны были дать диски с драйверами, что… В итоге я пошёл к нему, снёс пару подозрительных программ, которые могли плохо влиять на работу звуковухи, переустановил драйверок и показал ему, что теперь ничего не глючит. А чтобы парень не считал, что всё чики-пики и не расслаблялся на гладкой дороге, я на его глазах зашёл в БИОС и посоветовал скачать из интернета свежую прошивку.

После этого я вернулся к своему десктопу, на котором меня ждало продолжение итальянского чемпионата. Но прежде я решил позвонить Виталику.

– Слухай, Виталик, тут тебя чел искал. Хотел, чтобы ты решил его компьютерные проблемы. Я всё сделал, так что с тебя причитается.

– Не пзди. Хотели бы найти – нашли бы. Я в соседней комнате. Соорудили наконец локальную сеть, теперь вот в «Контр-страйк» режемся. Если хочешь, заходи.

– Не, спасиб. У меня тут «Фифа» две тысячи пятая.

– А, понятно. Слушай, там Наташа может подойти. Если чё, звякни мне (Наташа – это Наташа Калямина; после Нового года они с Виталиком собираются расписаться). Только не говори, где я.

– Лады.

– Ну давай, пока.

– Пока.

Я выключаю телефон и запускаю компьютер. Вчера я чуть было не выиграл чемпионат Италии по футболу. Но сегодня я точно должен это сделать: теперь в моей команде (которая называется «Милан») играет главная надежда – Роберто Карлос: я обменял его вчера на неповоротливого Фигу.



Вернуться к обычной версии статьи