сегодня: 19/11/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/12/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Онтологические прогулки

Люболь

Михаил Эпштейн (16/12/05)

Любовь и боль. Люболь. Почему любовь, даже счастливая, взаимная, беспрепятственная, всегда приносит ощущение или хотя бы предчувствие боли? И почему боль, вызванная другим человеком, даже боль раздражения, обиды, недоумения, легко переходит в любовь к нему? «...Объясни – я люблю оттого, что болит, или это болит оттого, что люблю?» (Александр Башлачев).

Суть в том, что любовь – это чувство действенное и вместе с тем предельно страдательное. Любящий вступает в зависимость от другого, любимого, – и мгновенно делается уязвимым. Представьте, что сердце человека находилось бы не внутри него, в груди, а где-то на расстоянии. Иногда очень далеком – за тридевять земель. Такой организм, с сердцем, бьющимся где-то вовне, на тонкой ниточке кровеносных сосудов, был бы предельно уязвим и не слишком-то жизнеспособен. Но именно таков любящий: его сердце бьется вовне его. Оно не защищено грудной клеткой. Он не может с ним совладать: оно свободно, а между тем именно оно перегоняет кровь в его организме, и от этого никуда не деться! Ничем не заменить этого внутреннего органа, вдруг ставшего внешним, но столь же насущного для жизнеобеспечения. Чего только с ним не может случиться! А вдруг его кто-то толкнет или ударит? А вдруг оно само потянется к кому-то другому и из него выскочит еще одно маленькое сердце и начнет биться отдельно от него? Как жить с сердцем, сердце которого может принадлежать кому-то другому, с этой двойной зависимостью от чьих-то там сердечных перестуков?

И тем не менее любящий выживает в условиях, когда выжить, казалось бы, невозможно. Потому что любовь не только страдательна, но и действенна. Она испускает из себя такой поток крови, что он омывает любимого и становится как бы океаном, в котором легко плавается этому внешнему сердцу, где бы оно ни находилось, и защищает его от внешних воздействий. Целостность организма восстанавливается даже и на расстоянии, конечно, за счет большой потери крови. Но она и возвращается любящему тем же внешним сердцем, ведь в этом и состоит его ответная работа: разгонять и круговращать кровь. Любовь причиняет боль, и чтобы избавиться от нее, есть два выхода: стать меньшей любовью, потерять чувствительность – или стать большей любовью, истечь кровью, но напоить ею свое далекое сердце и тем скрепить его с собой, обнять своей любовью-кровью.

Фернанд Кнопф. Я заперла себя в комнате

Бывает и так, что боль, вызванная другим человеком, постепенно, вопреки себе перерастает в любовь к нему. Но это лишь кажется, что вопреки. На самом деле, и вопреки, и благодаря. Не будь любви, пусть лишь возможной, зачаточной, не было бы и ощущения боли. Мало ли на свете нечутких, неучтивых людей, обидных слов, досадных поступков, раздражающих мыслей – если ты равнодушен к этому человеку, то пройди мимо и быстро забудь. Если же эти слова продолжают царапать тебя, а обида забирается все глубже в сердце, это значит, что твое сердце уже тебе не принадлежит. Оно уплывает вслед за этим человеком. Вслушайся в свою обиду и, если еще не поздно, забудь ее и постарайся вернуть себе свое сердце, задвинь его назад в грудную клетку. Ведь мало хорошего обещает такая любовь, которая начинается с обиды, вернее, впервые узнает о себе по той боли, которую причиняет ему другой. Дальше боли будет все больше и больше, ведь то жесткое, ранящее, что принес тебе этот человек, никуда не уйдет из него и будет все острее ранить тебя с ростом твоей уязвимости.

Вот как этот страдальческий опыт передается Ф. Тютчевым от лица любящей его Е. Денисьевой:

                          * * * 
        Не говори! Меня он как и прежде любит, 
        Мной, как и прежде дорожит... 
        О нет! Он жизнь мою бесчеловечно губит, 
        Хоть, вижу, нож в его руке дрожит. 
        То в гневе, то в слезах, тоскуя, негодуя, 
        Увлечена, в душе уязвлена, 
        Я стражду, не живу... им, им одним живу я – 
        Но эта жизнь!.. о, как горька она! 
        Он мерит воздух мне так бережно и скудно, 
        Не мерят так и лютому врагу... 
        Ох, я дышу еще болезненно и трудно, 
        Могу дышать, но жить уж не могу! 

Если любовь неотделима от боли, то нужно по крайней мере различать добрую и злую боль. Добрая боль возникает из любви, как неизбежное перенесение сердца в кого-то другого. Никто тебя не ранит, ты сам становишься ранимым. Злая боль – та, что ранит с самого начала и становится наваждением любви. Такая любовь покорно плетется вслед за своей болью, не в силах от нее отстать. Кто-то держит в руках твое сердце и ведет за собой, все больнее и больнее натягивая те сосуды, которые прикрепляют тебя к нему. Если ты не поддашься, сделаешь шаг назад или в сторону, боль становится невыносимой – и ты вынужден уступить, идти по ниточке, за которую дергает тебя твое внешнее сердце, жестокий кукловод. В таких отношениях боль первична, любовь привязана к любимому только мерой возрастающей муки и узнает о себе только по ранам, которые ей наносят.

Эдвард Берн-Джонс. Жалоба

Что же остается делать любви, превращенной в сплошное страдание? Не утрачивать действенности. И если нельзя омыть своей кровью, умиротворить и осчастливить свое болящее внешнее сердце, остается только выращивать в себе второе, внутреннее, за которое можно быть спокойным: оно всегда при тебе. Это может быть вера в Бога, любовь к ребенку, открытость вдохновению и творчеству. «Болящий дух врачует песнопенье» (Е. Баратынский). Там, где много ран, где кровь льется рекой, там из ее струй скорее может возникнуть новое биение, сложиться внутреннее сердце, которое само начнет гнать и вращать эту кровь. И тогда внешнее сердце можно оторвать от себя – пусть катится прочь!

Конечно, в одной любви бывает и добрая, и злая боль, и трудно уловить, когда эта боль добрее, а когда злее; когда сама любовь невольно причиняет тебе боль, а когда боль пользуется твоей любовью, чтобы глубже тебя уязвить, взять за живое, сделать зависимым и бессильным. Трудно – и все-таки нужно различать, чтобы не стать заложником этой боли, не дать ей растоптать твое достоинство и свободу. Любовь не может не трепетать и не обливаться кровью за свое далекое сердце... Но если это сердце само бессердечно, если оно радуется своей власти над тобой и наслаждается твоей мукой, приходится срочно отращивать в себе внутреннее сердце, свое право на дитя и веру, на творчество и свободу. И тогда пересохшие внешние сосуды смогут лопнуть безбольно и выпустить тебя из плена сердца-кровопийцы.

Вслушивайся в звучание своей любви, в ее второй слог. Боль – бо-о-о! – вписана в само слово «любовь». Но порой она начинает править и меняет окончание слова, превращая его в «люболь». Вот эту любовь, ставшую сплошной болью, нужно вернуть в ее первое слово, вправить ей вывихнутый сустав, вернуть ей прежнее окончание. Пусть боль будет частью любви, но пусть любовь не исходит болью, не завершается в ней. Сам реши, что происходит с тобой: любовь, в которой есть место боли, или боль, люболь, в которой все меньше места любви. И даже в этой последней грусти радуйся тому, что твое сердце остается с тобой, и из опыта люболи – и даже благодаря ему – может возникнуть новая любовь.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я