сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 22/11/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

За Границей №20
Эрик-Эмманюэль Шмитт
Окончание

Маруся Климова (22/11/05)

Маруся Климова: В своих книгах вы часто обращаетесь к знакомым сюжетам, переделывая или же трактуя их по-новому: женщины задумывают месть обольстившему их Дон-Жуану, Пилат ведет расследование, пытаясь найти тело Христа… Подобная игра с цитатами и «бродячими сюжетами» является одной из отличительных черт так называемой постмодернистской литературы. Можно ли отнести к подобного рода литературе и ваши книги?

Эрик-Эмманюэль Шмитт: Вы знаете, мне, действительно, очень нравится работать с мифами, потому что миф – это как бы мысль во плоти, то есть, это мысль, ставшая жизнью. И еще я люблю всякие сюрпризы, мне интересно постоянно удивлять читателя. Театр, к примеру, сам является мифом, или же, во всяком случае, в античном мире театр начался именно с мифа. Вот я и пытаюсь продолжать эту традицию. В частности, возьмем того же Пилата: в нем можно найти и черты американского детектива, и Декарта. Американский детектив задает множество вопросов, выдвигает различные версии, а Декарт пытается действовать рационально, отвергая кажущиеся ему невероятными и фантастическими варианты. За каждой версией скрывается тайна, и завесу с этой тайны можно снять, лишь пережив озарение. Я очень люблю загадывать загадки, которые мне нравятся гораздо больше, чем ответы. Однако я вряд ли способен сам себя определить: постмодернист я или нет, – это уже задача критики. Я просто пытаюсь найти наиболее адекватную и наиболее оригинальную форму, дабы приблизить прошлое к современности. Я люблю играть с формой, находя все новые формы повествования, изложения, при этом форма у меня всегда тесно связана с содержанием и практически от него неотделима. И все-таки, я, скорее, не постмодернист, а гуманист – в последнем, во всяком случае, я не сомневаюсь. Пожалуй, я даже мог бы себя назвать «вопрошающим гуманистом», ибо, если кто-то вдруг закрывает дверь перед моим носом, я всегда ее открываю. В своей книге о Гитлере «De la part de l’autre» (букв. «От части другого» – М.К.) я как раз пытаюсь объяснить, что зла отдельно от человека не существует. Тенденции к злу присутствует в каждом из нас в форме эгоизма, тяги к наслаждениям, удовольствиям, к насмешке над другими. Что вообще означает процесс еды, если не разрушение, не отнятие у другого его части? Или же из чужой тарелки? Мы все животные, но нам свойственен глубокий эгоизм и зло – об этом еще Кант говорил. Невозможно вообще не делать зла, однако можно постараться делать его чуть меньше – все зависит от нас самих. Целью моей книги о Гитлере было показать, что Гитлер не был кем-то особенным, а почти таким же, как «я». Обычно людям свойственно все упрощать, они пытаться сразу же найти виновного – вместо того, чтобы тщательно проанализировать ситуацию. Именно поэтому в конце этой книги я и говорю, что во мне сидит тварь, и нужно просто пытаться держать ее в клетке. Это призыв к личной ответственности, к борьбе против имеющихся в каждом агрессивных устремлений.

МК: Однако этот мир достаточно абсурден, и поэтому я все же не совсем понимаю, как вы отличаете «добро» от «зла». По мнению Сартра, например, это можно сделать только самому создав свой собственный мир и свою собственную ответственность...

ЭШ: Лично мне гораздо ближе Паскаль, нежели Сартр. Там, где Сартр видит абсурдность и нечто незначительное, я вижу тайну, смысл которой от меня ускользает. Я предпочитаю думать, что если мне не удается полностью ухватить величайший смысл этого мира, то это исключительно из-за ограниченности моего ума, а не из-за ограниченности мира. Кьеркегор как и Паскаль, говорят, что если я не способен постичь всю значимость этого мира, то только потому, что я сам ограничен. Ведь существуют же смирение и мудрость в традиционном понимании этих слова, однако у Сартра вы не найдете никакого смирения. Ему вообще так и не удалось создать свою мораль… Однако я не собираюсь его критиковать, поскольку искренне восхищаюсь этим философом. Тем не менее, в отличие от Сартра, который является экзистенциалистом-атеистом, я верующий экзистенциалист. Хотя моим любимым писателем всегда был Дидро, который сильно на меня повлиял – как мне всегда казалось и хотелось бы думать. Мне очень нравится легкость его стиля, тонкий юмор, ненавязчивая манера вести диалог с читателем. Однако все же не стоит забывать, что Дидро тоже был материалистом, а я таковым не являюсь. Дидро говорил: «Я материалист, но не знаю, правда ли это». Я же в свою очередь могу сказать: «Я идеалист, но не знаю, правда ли это».

МК: Вот это, на мой взгляд, действительно несколько необычно для человека, изучавшего философию в Париже и даже защитившего диссертацию по Дидро…

ЭШ: И тем не мене. Верить ведь – это не то же самое, что знать. Мои родители воспитывали меня в атеистическом духе. Но в 1989 году, когда я находился в самом центре пустыни Сахары, на нагорье Ахаггар, я пережил что-то вроде мистического озарения. Я вдруг почувствовал, как вера буквально нахлынула в мою душу, подобно бурному потоку чистой родниковой воды. Именно тогда я начал испытывать страстную необходимость выразить то, что я пережил, в своем творчестве. С тех пор для меня маленькая частичка Бога присутствует в каждом человеке в форме вопроса. Потребность в поисках ответа не должна заставить нас забыть о том, что вопрос всегда остается. Ведь любой наш ответ всегда будет только одним из многих, но не окончательной истиной. Философия научила меня носить траур по философии: радостный траур по истине. В прежние века вера была предрассудком – теперь таким предрассудком стало неверие, ибо в наши дни люди никогда не задают себе вопросов по этому поводу. В своих книгах я всегда стараюсь показать, что жизнь гораздо богаче воображения. Я пишу о людях, которые думают, что они что-то знают. Затем дверь отворяется, входит жизнь и говорит: «Послушайте, все не так просто». Ницше как-то сказал: «Свет гораздо глубже, чем сам может себе это представить». Я считаю, эту фразу прекрасной иллюстрацией к тому, что я делаю. Я бы хотел снять с Бога ответственность за то, что делают люди. Когда мне говорят, что нельзя верить в Бога после Освенцима, я отвечаю им, что Освенцим создали люди, и именно они придумали нацизм. Я не спрашиваю, где был Бог в это время. Я просто вижу то, что делают люди. Поэтому христианство Паскаля мне ближе всего по духу. Ведь Бог не вмешивается в дела людей, потому что он создал человека свободным. И я испытываю глубокую потребность верить в то, что мы свободны, дабы иметь возможность верить в мораль и ответственность. Если же Бог – это только вымысел, который люди придумали для себе подобных, то, все равно, это полезный вымысел. Раз Бог – это лучшее, о чем человек мечтает для другого, то это еще более полезно...

МК: А какой сюжет из русской литературы или истории вам хотелось бы переработать, взглянув на него с современной точки зрения?

ЭШ: Меня всегда очень занимала «Легенда о Великом Инквизиторе» Достоевского. Могу сказать, что этот писатель вообще очень сильно на меня повлиял. Мощь его стиля, его неоднозначное и часто болезненное восприятие мира, сложные неразрешимые вопросы, которыми он задается в своих произведениях, неоднозначный подход к решению многих проблем – все это меня буквально завораживает. Так что однажды я, возможно, напишу что-нибудь на эту тему. Но, наверное, я в этом отношении мало отличаюсь от многих европейских писателей, которые просто очарованы Толстым и Достоевским. Мне вообще кажется, что это настоящие гиганты мысли, титаны пера. Нужно несколько раз переписать все, что написал Бальзак, чтобы хоть немного приблизиться к уровню Толстого и Достоевского. Конечно, я еще очень люблю поэзию Пушкина, я читал Мандельштама и могу сказать, что это один из моих любимых поэтов. Вообще вся русская культура, а не только литература – хотя литература безусловно составляет ее важнейшую часть – оказывает на меня крайне благотворное воздействие, в ней есть что-то магическое, какая-то вечно притягивающая и волнующая тайна. Если же говорить о конкретных персонажах российской истории, то меня очень интересует фигура Петра Первого, хотя, похоже, о нем уже столько написано, что добавить уже практически нечего. Но я все же надеюсь, что осталось еще что-то, какие-то белые пятна, которые я мог бы исследовать, восполнить, трактовать на свой манер.

МК: Над чем вы сейчас работаете?

ЭШ: У меня есть замысел нового романа, и я уже начал потихоньку над ним работать. Я хочу представить в нем через судьбу главного героя различные виды и формы любви, существующие в современном мире: любовь плотскую, телесную, духовную, платоническую, – в общем, любовь во всех ее формах, какие только можно найти на этой земле. Рабочее название романа: «Любовное откровение». Но это все очень предварительно, пока только наброски… В детстве я учился музыке. В возрасте девяти лет уже прекрасно играл на пианино и даже хотел стать композитором. Однако мои учителя меня переубедили – они увидели во мне очевидный талант к литературе, и я стал писателем. Первую свою пьесу я вообще написал в шестнадцать лет. Она называлась «Грегуар, или же почему горошек зеленый» и представляла собой нечто вроде сатиры на половое воспитание. Конечно, сейчас мне очень смешно об этом вспоминать, ведь с тех пор прошло столько лет! Но я всегда, всю свою жизнь очень любил музыку, она является для меня очень важной составляющей моей духовной жизни. Так вот, любовь для меня – это тоже что-то вроде музыки, но музыки, которая слышна только одному человеку, переживающему это чувство. Она может становиться громче, тише – в зависимости от силы его восприятия. Может быть, однажды я напишу книгу о Шуберте, который очень важен для меня и как музыкант, и как персонаж. Но в данный момент я собираюсь написать чисто вымышленную историю, которая и будет моим исследованием любви.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я