Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Онтологические прогулки

Проективный словарь философии. Новые понятия и термины (45)

Михаил Эпштейн (15/11/05)

Философия религии (3)


От монотеизма – к теомонизму: объединение разных монотеистических вер.

Теология слуха: Бог просто молчит – или слушает нас?


ТЕОМОНИЗМ (theomonism, от греч. monos – один, единственный и греч. theos – бог) – богоединство, единство в Боге, объединение разных вер на основе единобожия. Слово «теомонизм», богоединство, состоит из тех же корней, что и «монотеизм» – единобожие, но в обратном порядке: не единый Бог, а единство в Боге. Теомонизм означает не просто веру в единого Бога, а объединение самих вер на основе единого предмета веры.

Иудаизм, христианство и ислам, а также их многочисленные разветвления представляют разные формы единобожия. Вместе с тем они исторически враждовали между собой: общая любовь к Одному Творцу оборачивалась их ревнованием друг другу – какая вера «вернее» Богу и пользуется большей взаимностью? Но если Бог един, то и вера должна быть едина. Наличие многих вер в единого Бога, многоверие – промежуточная стадия между многобожием и единобожием, когда единство достигнуто, так сказать, в предмете, но не в способе веры. Многоверие было естественно лишь в условиях многобожия, единобожие же по сути требует единоверия. К нему ведёт историко-эсхатологический процесс, сводящий разные по истокам религиозные традиции в единстве конца. История монотеизма завершается в теомонизме; вера в единого Бога – в единстве самой веры.

У каждой религии, направления, секты – свои откровения, основатели, особое историческое время и место возникновения... Но последнее откровение может быть только одним и общим для всего мира, иначе оно не было бы последним. Как Бог-Творец един перед лицом первочеловека Адама, так Он един и перед лицом человечества, завершающего мировой процесс. От монотеизма – к теомонизму, от веры в единого Бога – к единству вер в Боге. «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец, и над всеми, и чрез всех, и во всех нас.» (Евр. 4: 5-6). Как бы ни разнились представления и предположительные сроки конца мира, очевидно, что с каждым часом исторического существования мир становится ближе к концу, чем к началу, и это выражается в постепенном, колебательном усилении объединительных движений, в частности, в росте христианского экуменизма. Начала у всех религиозных традиций – разные, а конец может быть только общий. Единоверие – отказ от веропоклонства, ибо поклонение разным верам и их уставам вместо единого Бога может рассматриваться как один из видов идолопоклонства.

В основном это интеграция монотеистических вер, имеющих общий авраамов корень. В этом существенное отличие теомонизма от протестантского модернизма, ориентированного на одно только христианство, причем строго евангельского, «очищенного», демифологизированного толка. Единоверие скорее ориентировано на Книгу Бытия и Откровение Иоанна, в которых раскрывается единство человечества на доисторической и сверхисторической границах его существования во времени.


Лит.: М. Эпштейн. Пост-атеизм, или Бедная религия. Октябрь, #9, 1996, 158-165.


ТЕОЛОГИЯ СЛУХА (theology of hearing) – представление о слухе Бога как о важнейшем свойстве его «присутствующего отсутствия» в современном мире.

В Священном Писании особое внимание привлекают те места, где говорится о Божьем слухе, который не оставляет неуслышанным ни один вопль, ни даже шепот человеческий. Господь выдвигает пророков своих не только для того, чтобы говорить народу, но и чтобы слушать народ – и Сам слушает пророков, говорящих от имени народа. «И выслушал Самуил все слова народа, и пересказал их в слух Господа. И сказал Господь Самуилу: послушай голоса их...» (1 Царств, 8:21-22). Первое, что мы узнаем об Иисусе Христе, – это об его умении слушать. «...Нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их» (Лука, 2:46).

Теология слуха – тема, подступающая к сердцу нашего времени, когда молчание Бога становится камнем преткновения для веры. Есть два объяснения долгому молчанию Бога сквозь человеческие вопли и моления, сквозь слезы младенцев, сквозь войны и революции, Освенцим и Колыму. Одно объяснение состоит в том, что Бога нет, молчание – знак его отсутствия. Второе объяснение состоит в том, что Бог молчит, потому что слушает нас. Он изрек свое первое слово через ветхозаветных пророков, второе – через своего Сына. После того, как само Слово обрело плоть, и жило среди людей, и было распято, и воскресло – какое еще слово мог обратить Бог к людям? Теперь слово – за человеком. Бог молчит, чтобы слушать нас. В этом молчании готовится Его последнее слово, которое явится во славе, чтобы судить мир.

Однажды верующие окружили мать Терезу и спрашивали, как она общается с Богом.

– Что ты говоришь Богу во время молитвы?

– Ничего, – ответила мать Тереза. – Я просто слушаю Бога.

– И что же Он говорит тебе?

– Ничего, – ответила мать Тереза. – Он просто слушает меня.

Таков один из образов современной святости. Общение человека с Богом – это два слуха, взаимно проникающие друг в друга. Все нужное для увещевания людей уже было сказано Словом распятым, а все нужное для приговора будет сказано Словом грядущим. Между этими двумя явлениями Слова и помещается в истории явление Слуха. Причем в слухе своем умаляется Господь даже более, чем в образе нищего, бездомного, предвечного Слова, учителя человеческого. Ибо в слухе своем Господь пребывает безгласным среди людей, пустым, как соты, чтобы быть наполненным премудростью из человеческих уст.

Любое слово можно перетолковать, извратить, опредметить – но нельзя опредметить слух. Тайное сильнее явного, слух сильнее голоса. То, к чему относит себя религия после атеизма, уже не есть некий обнаруживающий себя голос, но есть всё вбирающий слух. Безбожие борется со словом Божьим, а Бог побеждает его своим слухом.

Церковь доносит до нас слово Божье. Но как донести глубину Его слуха? Можно ли воздвигнуть храм Слуху? У него нет проявлений, очертаний, нет слов, но всем словам он дает тот последний смысл, ради которого они звучат. Религия Слова переживает ныне огромное потрясение: падение и новый подъем – превращаясь в религию Слуха. У религии Слуха нет пророка и провозвестника, потому что она живет и движется не Словом, которое было в начале, а Слухом, которому мы отвечаем в конце.


Лит.: Иван Соловьев. Мессианские речи. Сост. и предисл. Михаила Эпштейна. «Октябрь», 1998, 7, сс. 148-167.

М. Эпштейн. Все эссе, в 2 тт. Екатеринбург: У-Фактория, 2005, т.1. В России, 414-460.



Вернуться к обычной версии статьи