сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 15/07/2002

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Аутсайдеры (триптих)

Сергей Малашенок (15/07/02)

Имеются в виду Иисус Христос, Гамлет и Раскольников - герои трех знаменитых литературных произведений. Все три текста по сюжетной канве являются политическими детективами, если учесть, что и в "Преступлении и наказании" в центре водоворота страстей все же поставленный "вообще" вопрос о власти, то есть политический вопрос. Главные герои всех трех историй молодые люди необычайных дарований. Кажется, при таких талантах, они могли бы достичь любых целей, любой власти, принести много пользы, но почему-то они выбирают из всех путей пути самые неподходящие, ведущие к страданию и гибели, и не только их самих. Забудем на время изыскания Эриха Фромма насчет некрофилии и филофилии, про анатомию деструктивности, про детские отношения с матерью, хотя: Странным образом, но матери Гамлета и Раскольникова, не говоря уже о матери Христа - фигуры решающего значения во все трех рассказах. Впрочем, об отношениях наших героев со своими родительницами в детстве мы мало что знаем. Знаем только из текстов, что в финалах все три эти женщины погибли. В сущности, это их дети убили их, эти мальчики, эти самые лучшие мальчики каких только можно вообразить.

Было бы тривиальным писать о том, что у каждого из них была своя мономания, сверхценная идея, идея-фикс. Что все трое были безумны, и стремились утвердить свое безумие как норму. Недостижимую норму. Нет, попросту они были идеальны, а воплощенный идеал опасен, он просто смертельно опасен. Для всех.

"Я не боец, я дьявольски умен, не по руке мне хищный эспадрон" - говорит Гамлет. И он ошибается. Действительно, глубокий ум - вещь скорее дьявольская, чем божественная, но слишком глубокий ум - вещь скорее божественная, чем дьявольская. Потому что невозможно представить себе разящее оружие в руках, скажем, Лермонтова, или Эвариста Галуа. Ну да, гений и злодейство. Все понимают, что Раскольников и Гамлет не могли бы реально никого убить, если только они не боги, способные превратить мысль и горечь в смертельную шпагу или кровавый топор.

Наибольшей цельностью обладает Иисус. У него в повествовании нет, и не может быть парного элемента, двойника-пародии. Именно поэтому у бунта Христа наибольшие последствия, хотя бы по числу жертв. Миллионы. Гамлет уже имеет своих двойников. Лаэрт и Полоний. Полоний отчасти пародирует принца в своих мудрых сентенциях, и принц, не ограничиваясь пародированием пародиста, мочит его без дураков. С сынком сложнее. У Лаэрта не меньше оснований для бунта, для "право имею", но нет таких дарований, он не идеал. Гибель отца и сестры по вине принца, по нашему мнению, Лаэрт обязан простить, имея в виду показания призрака, таланты и положение бесспорного убийцы. Если бы Гамлет не был столь заносчив и занят (при всех объективных показаниях к такой заносчивости) и увидел бы в простаке Лаэрте самого себя, то возможно (не ты первый - не ты последний), и крови пролилось бы не так много. Но он не увидел, у него не было времени взглянуть. Да и одного отражения всегда мало, нужно, чтобы кто-то и в тебе видел свое отражение (как Свидригайлов в Раскольникове). Дело завершается горой трупов. Раскольников же убил только трех старух, включая собственную мать. У Раскольникова двойников-пар уже было не счесть, он был богом из нашего времени. Эту тенденцию к нарастанию двойников-пар, тенденцию симулякризации, Достоевский не породил, а открыл. Задолго до открытий Делеза или Бодрийяра.

Не уверен, что Шекспир сознавал это, но интуитивно, так или иначе, он поставил и решил эту задачу - заставить читателя или зрителя сострадать сверхчеловеку. Видимо, в этом и состоит сущность трагедии, и Ницше только инвертировал выражение, открыв, что сострадать Богу, это уже, возможно, вульгарно. Он предложил толкать падающего и топтать падших, в философском, разумеется, аспекте. Но суть трагедии от этих нововведений не изменилась.

Авторы Нового завета и Достоевский добивались и достигли того же потрясающего результата без декадентских извращений. И в этих извращениях, и в самом деле, еще не было необходимости. Дело ведь не в затоптанном падшем, и не в загубленной Офелии (которую Гамлет буквально затолкал в пруд, словно ницшеанец-практик), и не в убитых старухах, и не погибшем принце, и не в коленопреклоненном Раскольникове, и даже не в распятом сыне Божьем. Дело в нас с вами, в людях по эту сторону добра и зла. Потому что никто не может судить себя сам, отвернувшись от сцены (весь мир театр). Отвернувшись, каждый узрит своего призрака. А когда обратишься снова лицом к миру, необходимо увидеть на сцене не только готовящийся над тобой суровый суд, или не только свою мышеловку, но и гибнущих богов. Но ведь боги бессмертны.

Из всех трех всемирно известных бунтарей самым страшным, самым отчаянным, самым варварским и еретическим, несомненно является Раскольников. Только он и попытался ответить на вопрос "быть или не быть" в положительном смысле, то есть "быть". И это было святотатством. Вернее, Раскольников только поставил в практическом плане вопрос: возможно ли "быть"? И как он сам признавался, потом, если б знал, что возможно, выбрал бы как все - "не быть". Нет, не суицид выбрал бы, а принял бы свою судьбу, как принимают ее все, и как приняли ее, в конечном итоге, и Гамлет, и Иисус. Именно. Из трех этих богов Иисус наиболее человек, это так, и наиболее Бог, как ни странно. И вот почему. Достойно ли смириться? Сын Божий не видит здесь унижения, и виснет на кресте за компанию с уголовным преступником. Другое было бы ложью, а боги не лгут. Гамлет уже колеблется между правдой человеческого смирения и бунтом, рвущимся наружу из подполья. И крушит все вокруг не как палач или судья, а в пылу боя, в финале судьбы, которую он презирает, но принимает окончательно, как молчание. И только Раскольников, и это уже чисто по-русски как-то, в попытке разрешить теоретический вопрос творит то, что нельзя, дикое бессмысленное безобразие, чтобы потом принять страдание, которое поменял бы с радостью на висение на кресте. И все же, он бог, но русский бог, и из новейших времен. Смирись, русский человек.

Отдельно хотелось бы сказать о роли шутов в этом триптихе. Их тоже трое. Иуда, Горацио, Порфирий. Иуда самый преданный и, самый трагический. Абсолютная преданность равна предательству, а предательство - это тоже бунт. Иуда распинает себя сам, то есть принимает крест более тяжкий, чем его господин, и во имя господина. Иуда бунтует, и гибнет как преданная собака, неспособная пережить смерть хозяина. Без всякой, конечно, надежды на воскресение, к тому же. Если не считать воскресением вечные муки.

С Порфирием тоже все ясно. Есть Раскольников - есть Порфирий, нет Раскольникова - и Порфирия нет. Порфирий играет как на флейте под стон Раскольникова: играть на мне нельзя, лучше сломайте! Да, не будет флейты, не будет и игры, но дело не в этом, совсем не в этом. Для Порфирия Родион Романович все тот же гибнущий, но не бог еще, а почти бог, человек все же (ведь Порфирий, в отличие от нас, он внутри, с той стороны рампы, и ему не дано перечитать повесть сначала) - впереди у него не одиночество, а пустота. Дело в том, что для Порфирия Раскольников - единственный человек на земле. С нашей, а не с его, точки зрения, впрочем.

И, наконец, Горацио. Циничный какой-то господин. Главреж. И не он ли, не то что на флейте играет, - оркестром дирижирует? Кажется, не будь Горацио, ничего бы и не было. Со всем соглашается, во все верит, или делает вид, что верит. А что ему делать, настоящему другу? Такова ведь всеобщая доля настоящих друзей - со всем соглашаться, во все верить, во всем поддерживать, и со всем смиряться, все равно ведь ничего не изменишь. Просто быть рядом, заранее оплакивая неизбежный конец. И когда этот конец наступает, вздохнуть с облегчением. Отмучился.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я