сегодня: 25/06/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 11/10/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Искусство

Венеция-2005. Несколько полезных советов в дорогу тем, кто ешё не (Окончание)

Денис Соловьев (11/10/05)

«Искусство есть конспирация забытого» (2)

Э.Люси-Смит

Второй тезис-в-дорогу: если наука расширяет границы мира и знания, а философия отслеживает или предсказывает основания, направления и этапы этого движения, то искусство занимается расширением границ мира и знания в направлениях, избыточных, никому не нужных и противоречащих здравому смыслу. Рассудочная избыточность политического искусства, занятого производством публицистических копий, востребована и престижна, социальный успех рискованной избыточности траекторий другого искусства – хотя и возможен, но малопредсказуем. Оно не является языковым пособием для ведения корпоративной светской беседы на социо-политические темы, поскольку в прагматическом отношении ещё не совсем язык...

Национальный павильон Исландии. Габриэла Фридриксдоттир, проект “Versations/Tetralogia”. Коммуникативная недостача заключена уже в самом названии проекта. «Versations», в котором опущен префикс «con», сообщает некую языковую несостоятельность и незавершённость, тем самым полагая «разговор» в область возможного, но необязательного. «Тетралогия», – в классической древности серия из чётырёх пьес (три трагедии, завершаемые комедией или сатирой), принимавшая участие в состязание драматургов во славу Диониса, – намекает на возможность удовольствия. И не без оснований. Квартет здесь составляют четыре импровизации на мелодию, которую её автор, Габриэла Фридриксдоттир, предложила в качестве исходной четырём музыкантам – Даниэлю Агусту Харалдссону, Бьорк Гудмундсдоттир, Боргару Тору Магнуссону и Йонасу Сену. Музыкальные сочинения сопровождаются видеофрагментами, образующими серию автономных произведений. Отталкиваясь от средневековой нарративной традиции, повлиявшей на большинство исландских художников, автор создаёт персонально-мифологический псевдонарратив, несообразный и избыточный миру привычных вещей. Другими словами, проект не ограничивается претворением сагического и поэтико-героического мотива, скажем, распития спиртных напитков героями, когда герои сначала пьют, а потом делают нечто логически несообразное, нарушая плавное течение сюжета оправданных действий. Проектируется некий новый мир, в котором зыбким становится все слишком человеческое: восприятие, эмоции, желания... Исследование дисбаланса человеческих интенций на границах сна и яви, дисбаланса ментального и материального миров, картография пограничных состояний, обращение к хаосу в поисках нового порядка вещей, соматические эффекты эмоций, порывающих с миром вещей-на-своих-местах, тематизируются автором не только в этом проекте. Годом ранее в видеоработе «Катарсис» (совместно с танцовщицей Эрной Омарсдоттир и Бьорк для одной из песен последней), вошедшем в состав венецианской «Тетралогии», автор обращается всё к тем же противоречиям, возникающим из соположенности рационального и спонтанного, конструируя принципиально иной порядок вещей, язык которого изобилует лакунами внятного смысла, ибо только в становлении языком...

Национальный павильон Венгрии. Балаш Кичинь, проект «An Experiment in Navigation». В отличие от исландского проекта, который, подобно ветреной Исландии, – территория иррационального и несубстанциального, место «ветреного» и не-культурного с континентальной точки зрения образа мыслей, венгерский проект посвящён Венеции, символизирующей нечто совсем обратное – европейскую картину мира, центрированную идеями прогресса и экспансии. Как следует из сопроводительного текста, опыт критической навигации, предпринятый художником, ставит под сомнение сам «линеарный подход к пространству, времени и ориентации», проблематизируя санкционированные культурой соответствующие «визуальные, пластические и пространственные репрезентации». Объекты экспозиции, визуализируя представления о доме, путешествии, торговле, миграции, оседлости, чужеродности, вере и т.д., составляют, очевидно, некий символический реестр утопических атрибутов Города в частности и европейского мира в целом,: якоря, пижамы, рясы, цепи, сундуки, снаряжение для глубоководного погружения, пчелиные ульи... Проект включает в себя четыре раздела, каждый из которых концептуально самостоятелен. «Подмастерье сапожника» посвящён парадоксам детерминизма, сопровождающим линейное восприятие времени. «Winterreise» (в имени цитируется название цикла песен Шуберта, начинающегося со слов «Чужим я пришёл, чужим и ухожу») драматизирует опытную недостижимость объектифицированного пространства. «Прелестный домик» иронично аллегоризирует концепцию дома как незыблемой пристани, оппозиционируя подвижное-неподвижное, кочевое–оседлое, отчуждение-вовлечённость... И, наконец, «Зал для питья минеральной воды» иллюминирует противоречия, возникающие из культурной соположенности профанного и сакрального...Подвергая сомнению абсолютные для Европы представления о времени и пространстве, проект означает собой некий кризис, возникающий из утраты всеобщей системы координат и способности к ориентации в пространстве и времени... Если бы не поправка по актуальной современности, бегущей патетического, можно было подумать, что ожидания, заложенные в проекте, подобны тем эсхатологическим, что вызвали к жизни, скажем, «Закат Европы» О.Шпенглера и Шестую «трагическую» симфонию Г.Малера. Как бы там ни было, но как любой тотальный проект, этот решает не только формальные и содержательные проблемы в их отношении к миру, но скорее обращается к проблемам, конституирующим и детализирующим мир в его отношении к искусству. Впечатляющие визуальные решения этого иконографического анализа выгодно отличают его от прочих проектов Биеннале, занятых в основном проговариванием прописных истин, в отношении которых «консенсус вкуса» уже достигнут и на основе которых уже давно можно издавать полезные руководства по внутрикорпоративной навигации... Как и исландский проект, «An Experiment in Navigation» осуществляет себя в трудно-идентифицируемом и совершенно избыточном для здравого смысла зазоре между бодрствованием и сном, достигая замечательно объёмных и выразительных метафор обречённости последовательно рационального на дезориентацию в пространстве нелинейного, «большого времени»...

Кики Смит, проект «Сермяжные истории» (Homespun Tales), специальные проекты Биенналле. Ещё одна попытка нелинейного прочтения большой истории, в данном случае истории венецианского дома и домашних занятий. «Проект осваивает домашнее пространство дворца», как пишет сама Кики Смит, упоминая в качестве источников вдохновения венецианскую пинакотеку “Querini Stampalia” (проект экспонировался в палаццо одноимённого фонда, на втором этаже которого выставлены работы, в частности, Антонио Кановы, Джованни Беллини, Пьетро Лонги, последний, вдохновлённый жанровыми опытами рококо, в поздний период посвятил себя написанию исключительно сцен из жизни венецианского светского общества) и «американские эстетические традиции», диапазон которых берётся автором по максимуму – «от колониального до тремп– и хобо-искусства и домашнего рукоделия». «Посредством имитации и оттенения различных тем, представленных в коллекции <“Querini Stampalia” – Д.С.>, автор создаёт свою собственную фрагментированную версию» хозяйственных страстей и занятий, «прославляя домашнюю жизнь и пространство», -пишет автор о себе. «Исследованию подвергается непринуждённая изобретательность, порождаемая необходимостью», а также «эмоциональные интерьеры, бессонница, бедлам, декоративное убожество, собственность и мирская жизнь скваттеров». Тут не совсем понятно. Не берусь утверждать, конечно, но «декоративное убожество» и «скваттеры» это, по-моему, не о тех, кто населял венецианские палаццо в отдалённом прошлом, а о представителях тремп– и хобо-арта. Времени на рукоделие у проводивших добрую половину жизни в карнавалах, а не в дороге со свободной левой рукой, оставалось мало, а декорирование жилищ осуществлялось согласно жанровым-вкусовым канонам эпохи. Соответственно, и возможностей для творчества по созданию образцов «декоративного убожества» тоже было мало... Впрочем, не важно. Важно, что, несмотря на некоторую туманность и расплывчатость концептуального обоснования, визуальные достоинства проекта эти «недостатки» покрывают. Есть некоторая ирония и в том, что в режиме «большого времени», то есть не-грамматически, интерпретируется именно быт, в обычном представлении связанный всегда с определённым отрезком линейного времени, и повседневность, несущая на себе отпечаток той или иной историко-культурной даты...

(Фотографии работ Кики Смит цитируются по странице http://www.illy.com/static/bounce_effect/3.htm)

И, наконец, российская группа «Синие носы», кураторский проект Розы Мартинес «Always a Little Further». «Идиотская», «циничная», «потешная», «дурацкая» и т.п. видеоинсталляция «Маленькие человечки», по моим семидневным наблюдениям собравшая на Биеннале публику, реагировавшую наиболее спонтанно и единодушно, – напоминает, по крайней мере, о двух неотменимо верных обстоятельствах: во-первых, самым смешным для культуры по-прежнему остаётся человеческое тело, – разумеется, не своё, а другого, который приносит своё тело «в жертву» на забаву зрителю, на момент созерцания своего тела лишающегося, телесен здесь только другой-«дурак»; во-вторых, смех – наиболее эффективный инструмент сопротивления культуре, в котором она, в общем-то, не нуждается, чтобы ни говорили о смехе как об игровом восполнении статичности культурных форм, попытке преодоления «культурных» страхов и т.п.. Смех – анархически-избыточен, искажает черты культуры, лишает её той статуарной неподвижности «прекрасного», в котором каждое мгновение своего присутствия в мире культура пытается застыть навсегда...

Все остальное, за редким исключением, не так уж и смешно. Художники, как и прежде, находят себя в производстве фотографий в семейный альбом (Звелету Мтлетва), экзотической этнографии (человек, в прошлом собака, О.Кулик уверяет, что даже представить себе невозможно, что значит жить в Монголии, «Гоби-тест, или Невыносимое Очарование Монголии»), контактах с инопланетянами (Марико Мори, утверждающая, что в этом мире, как может показаться, все мы существуем независимо, но на самом-то деле все мы связаны), садово-парковом искусстве (Гада Амер, большие клумбы о женщинах), подсоединении к паре обуви кабеля от наушников (Дианго Хернандес), съёмке базы в Гуантанамо с воздуха ( Кристоф Бюшель и Джанни Мотти), хождении по пластиковым бутылкам (Юн Нгуен-Хатсушиба), разглядывании кухонной посуды (Руна Ислам, «Be The First To See What You See As You See It»), применении гигиенических тампонов в устройстве балов (Джоан Ванкочелос)... Некоторые, правда, утверждают, что скука, как и прекрасный лик культуры, тоже значит ни что иное, как высокое переживание...

(2) Из частной беседы.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я