сегодня: 17/10/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/09/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Жизнь как есть

Вполне достоверные Охотничьи и рыбацкие истории Константиныча

Роман Неумоев (16/09/05)

История 1-я. «Как утонули ружья».

Случилось это как-то в сентябре, в самом начале охотничьего сезона. Солнышко в наших сибирских местах в это время уже греет не особенно сильно. А ветер гонит рваные, свинцовые облака откуда-то с северо-запада. Водичка уже совсем не для купания. И вот эта наша история как бы еще одно доказательство, что сочетание охоты с рыбалкой частенько заканчивается плачевно. Лучше что-то одно выбрать – либо рыбу, либо утку. А то может получиться, как в тот раз с нами.

Поехал я поохотиться, а заодно и порыбачить, в район, что в километрах двадцати пяти от Нижневартовска, в устье реки Вах. Это как раз между Нижневартовским районом и Томской областью.

Само устье Ваха – это протока, излучиной своей огибающая остров, стоящий уже на Оби. Излучина этой протоки, огибая остров, образует живописный мыс. На этой мысу мы с моим водилой Николаем и решили обосноваться.

– Давай-ка, Коля, – говорю я ему, – ты высаживайся на моторке на этот мыс да разводи там костер. А я на своей резиновой, на веслах, погребу вон в тот заливчик.

Так мы и сделали. Коля со мной не спорит, ни в чем мне не противоречит. Да оно и понятно – он, ведь, простой водила, а я, как никак, начальник управления. Ну, вот, значит, мы так мирно и чинно разъехались в разные стороны.

Я тихонечко гребу в свой заливчик, а Коля мой правит свою моторку на песчаную косу живописного мыса. Вскоре мы потеряли друг друга из вида. Выпростав в том заливчике небольшую сеть, стал я дожидаться вечернего лета утки. Утка в это время начинает перелетать с места на место, закончив вечернюю кормежку, ища пристанище для ночлега. Вот тут ее и стереги. Прячься либо в пустых, либо в прибрежных камышах. Дело с охотой заладилось. Часа за полтора-два настрелял я несколько отменных уток, и, спрятав свою добычу в рюкзак, вполне довольный, спокойно поплыл в направлении нашего мыса. Между тем уже стало темнеть. Ветер начал постепенно усиливаться. Издалека, облюбованный нами мыс стал уже едва различим. Тщетно вглядывался я в темную сумеречную даль, надеясь увидеть разведенный моим напарником костер. Никакого костра на мысу не было и в помине.

2.

– Что же думаю это такое? Куда мой Коля подевался? Не ровен час, случилось, может чего с ним? На реке ведь всякое бывает.

Но, делать нечего, гребу настойчиво к мысу, ориентируясь наугад. И вот подплывая почти к самой косе, вижу такую картину: у самого берега, в надвигающийся темноте, маячит согбенная фигура моего Николая. Согнувшись и бормоча себе под нос нечто нечленораздельное, он тупо раскачивает корму лодки. Оказывается, он пытается снять лодку с мели и пьян при том настолько, что как говорится, уже и лыка не вяжет.

– Коля! Коля! – кричу я ему, – ты, что там делаешь? Где костер?

Но Коля только продолжает с тупой настойчивостью раскачивать лодку и бормочет в ответ свою невнятную тарабарщину.

Ну, тут уж я заматерился. Ясное дело, осерчал я на своего напарника. Соскочил я в воду и одним рывком сорвал колину моторку с мели. Ругаюсь на Колю при этом на чем свет стоит. Да только что толку-то от моей ругани – Коля все равно ничего уже не понимает. Стемнело уже почти совершенно, костра нет и разводить его на пустой песчаной косе поздно. К тому же прибрежная полоса этого красивого с виду мыса, оказалась вся в отмелях. Как спрашивается отсюда наутро выбраться? Вопрос не вполне ясный.

Ругаясь на своего напарника-алкаша, я в темпе водрузил резиновую свою лодку на нос колиной моторки и перекинул на дно лодки весь свой охотницко-рыбацкий скарб.

Коле я велел править к противоположному берегу, где виднелись зажженные кем-то костры. Ночь на носу. Выбирать не приходится. Хочешь, не хочешь, а подгребай к чужому костру и просись на ночлег. Днем и то уже прохладно, а уж ночью на реке, да при нарастающем ветре можно на утро и не проснуться. Так что, костер, чей бы он ни был, одно тут спасение и есть.

3.

Невдалеке от противоположного берега, это я приметил еще засветло, стоял «плашкоут». Это такое специальное, промысловое судно, где трюмы заполнены льдом. Для того это, чтобы при заготовке рыбы, накапливать ее в ледяных этих трюмах и доставлять всю пойманную рыбу прямо на рыбозавод. Ну, а горящий неподалеку от «плашкоута» костер развели, стало быть, свои братья-рыбаки. Даст Бог, не оставят нас, бедолаг, замерзать тут ночью. «Ладно!», – думаю себе, – «вот оно спасение». Но не тут-то было. Сколько в мое отсутствие Коля выпил водки, он так и не сознался. Но видать не мало. Потому, как и на этот раз, он оплошал и мимо рыбацкого костра промазал. Да ни много, не мало, метров, этак, двести. К тому же лодку со стороны кормы, усиливавшейся от шквального ветра волной, стало просто таки заливать. И вот, не доплыв до берега каких-нибудь 10-15 метров, мы начали тонуть.

Видя такое дело, я не растерялся и вышвырнул за борт свою резиновую плоскодонку, бросился прямо на нее спиной вниз, и раскинув в стороны руки, замер. Осторожненько так осторожненько, шевеля одними кистями рук, стал я подгребать к берегу и уже через несколько мгновений стоял сухой и невредимый на самом берегу. Только тут стал я высматривать и окликать своего незадачливого и пьяного компаньона. Картина открывалась моему взору невеселая. Моторка наша пошла ко дну со всеми вещами. Нос у лодки, как известно, непотопляемый. Поэтому он торчал из воды вертикально вверх. Впрочем, вещи, которые тоже легче воды, тут же всплыли, а вот ружья канули на дно безвозвратно.

– Коля, ты где? Плывешь?!, – стал я окликать своего напарника.

– Стою!, – отозвался тот.

Слава Богу, на месте нашего кораблекрушения, высокому дылде Николаю, было всего-то по– горло. И вот ведь еще что. Как это произошло, не знаю, но оказалось, что выпрыгивая из тонущей моторки, не забыл я ухватить за веревку, что всегда привязана к носу лодки. Вот за эту веревку стал я тянуть утопшую лодку к берегу, при этом, покрикивая на Колю:

– Давай Коля, давай! Толкай, толкай лодку к берегу!

Так подталкивая лодку с кормы, Коля выбрался ко мне на берег. Глядим, а вещи наши и баки с бензином покачиваются на волнах и ветром их начинает прибивать прямо к нам.

4.

Стоявшего на берегу Николая бил страшный колотун: и от пронизывающего ветра, и от выпитой накануне водки.

– Д-да, л-ладно, – стучал зубами Николай, – з-завтра я мотор высушу и по-п– плывем. Ничего, Константиныч!

Да ничего-то оно, может быть, и ничего, но искать в прибрежных кустах, да в темноте, да при таком ветре, тот костер, мимо которого мы промазали метров двести, показалось мне при таких обстоятельствах пустой тратой времени. Прямо перед нами поднимался поросший травой крутояр.

– Коля, – говорю я напарнику, – я сейчас буду вещи собирать, а ты давай, полезай наверх, да поищи там дрова.

Коля полез. Сколько-то времени я собирал и раскладывал наши промокшие вещи. Но почувствовал неладное. Что-то Коля наверху там подозрительно затих. Вылез и я наверх. Стал звать Николая.

– Коля! Коля! Ты где?

Коля не отзывался. На небе ни луны, ни звезд. Только свинцовые тучи, что нагнал северо-западный ветер. Моросит мелкий, холодный дождик. Температура на грани нуля.

Стал я шарить в темноте и сразу же наткнулся на неподвижное тело своего водителя. Мертвецки пьяный, промокший и едва живой, храпел тот прямо на земле, и уже, кажется, начинал замерзать. Вот ведь, мать твою! Связался же я с пьяным обормотом, да ведь на утро тут только и останется, что его непутевый труп. Что ж тут делать? Не бросать же человека на верную погибель?! Кое как взвалил я его себе на спину и потащил в направлении темнеющего где-то впереди стога сена. Метров около ста пришлось тащить. Но все-таки дотащил. Разрыл в стогу берлогу и, запихав туда безжизненное тело товарища, прикрыл сеном дыру. Из Колиной берлоги веяло блаженным, парным теплом.

Спи бедолага! Утром поговорим.

А что самому делать? Сначала пытался бегать для согрева вокруг стога, но долго так не пробегаешь. Чувствую, замерзаю. А что я хуже Коли, что ли? Обошел я этот стог вокруг, разрыл для себя такую же нору и юркнул туда, да слегка приткнул дыру разворошенным сеном. Уснул почти сразу же и никаких снов не видел до самого утра.

Наутро разбудило меня топанье чьих-то ног. Кто-то все бегал и бегал вокруг моего стога и отчаянно гукал и матерился. Ну, Коля, разумеется, кто же еще!?

Когда я вылез и своего убежища, Коля таращился на меня распухшими, ничего не понимающими глазами, страдал от похмелья и отчаянной бормотал:

– Константиныч! Где это мы, а? А что вчера было? Где лодка-то?

– А-а! Где лодка говоришь! Хороший вопрос! – отвечал я ему, воткнув руки в бока, – ну пойдем, покажу я тебе, где наша с тобой лодка!

Непрерывно охая и причитая, ругая себя последними словами, полный запоздалого раскаяния, Коля взвалил на плечо, побывавший под водой мотор. Побрели мы по берегу искать вчерашний рыбацкий костер. А чего ему? Здоровяк Коля такой, что мотор нес как пушинку. И теперь при свете дня, мы без труда отыскали стоянку рыбаков-промысловиков. Подошли, стали знакомиться. Поведали им о наших ночных злоключениях. Попросились просушить у их костра мотор. Те дружно, хохочут:

– А хорошо, что вы вчера не выплыли на наш костер! Мы бы вам вчера в темноте точно наваляли.

Оказывается, в тот же вечер нашего кораблекрушения, какие-то ухари подплыли на моторке к их стоянке и «обнесли» их рыбацкие палатки. Ворье какое-то. Промысловики тем вечером бурно праздновали день рождение на «плашкоуте» и заметили, что кто-то шарит в их палатках на берегу, просто случайно. Ну, прыгнули в лодку, поплыли ловить воров. Двое или трое из низ успели сбежать, а один замешкался. Промысловиками он был пойман, избит и связан. Ночью, однако, как-то сумел освободиться от пут и дал деру вглубь острова.

– Ну, ничего!, – хохотали рыбаки, – вот самый смех будет, когда он тут оголодает, да опухнет от комаров, и сюда же к нам и припрется. Тут уж мы с ним побеседуем.

А что это так оно и будет, в том нечего и сомневаться. В такое-то время, с этого острова, вплавь никуда этот прохиндей не выберется. Ну и нам тоже радоваться особо нечего. Уток нам в этом сезоне уже не стрелять. Нечем.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я