сегодня: 17/10/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 10/08/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Жизнь как есть

Сапоги

Вячеслав Мозолевский (10/08/05)

По окончании Финансово-экономического техникума (нынче техникумы превратили в колледжи, преподавателей в профессоров – американцы, блин!), получив на руки диплом математика-программиста и длинное витиеватое напутствие начальства я крепко задумался: а дальше то чего делать? В институт как-то не хочется, только отучился, в армию – совсем не хочется, работать – вроде рано ещё. Такое состояние киселя – футбол, бассейн, гитара, девочки, вино «Флоаре» за 3 рубля и сигареты «Космос». Из эйфории выдернул звонок и посещение военкомата, где невзрачные дяди в пиджаках спросили как я переношу качку и не хотелось – бы мне послужить Родине на пограничных катерах не больше 3–х лет. Ни-ни – не больше. Вялое – «не хотелось» – никто из них не услышал.

Дальше был залёт в милицию, быстрое совещание родителей и … я оказался в числе абитуриентов (абитура – низшая каста в курсантской иерархии) Ярославского Высшего Военно-финансового училища им. генерала Хрулёва. Конкурс – 18 человек на место, знаний ноль. Спасло приятельство замполита училища и отца моей тогдашней зазнобы – дяди Толи Мухина.

Из воспоминаний о поступлении самыми яркими остались первые минуты пребывания в г. Ярославле. Вышел из здания вокзала. Костюм, дипломат, в голове выдержки из классиков русской литературы. Потрясающе солнечная погода. Две девчушки класса 7-го куда-то целенаправленно семенят. Спрашиваю: «Девочки, Вы не подскажете как пройти к военному училищу?». Такого мата я не слышал даже при погрузке вагонов на станции Кишинев-товарная. Девчушки дальше побежали, а меня как оглушили. Стою, озираюсь, слов нет, мысли спутались, забыл зачем приехал. Потом-то попривык к местной манере общения и даже влился по бедности речи, а по-первости – шарахался.

Итак – вступительные, суета, сочинения написал себе и двум узбекам. В те годы была разнарядка на поступление в военные ВУЗы: от каждой народности по 2-3 представителя. Поэтому мне за сочинение – 4, а им обоим по 5 баллов. Абитура как-то резко схлынула, оставив после себя конфетные фантики, пустые бутылки, тетрадные листы и стойкий запах домашней снеди. Комбат построил оставшихся, поздравил с зачислением в ряды и заодно сообщил, что сам он (комбат то есть) далеко не финансист, а даже напротив – десантник и те из нас, кто выживет в лагерях и не погибнет на зимних квартирах тоже станут десантниками. Зачисленным выдали форму, обувь, мётлы и втечение часа территория училища сияла как пасхальные яички. На следующее утро нас повезли в летние лагеря.

Летние лагеря это нечто среднее между спортивными сборами, курсом молодого бойца и чемпионатом на выживание. Такой грубый фильтр для тех, кто не совсем уверен в выборе профессии. Сон в палатке, подъём в 6-00, кросс, холодный душ, завтрак, политзанятия, 4 пары высшей математики и остальных неслабых дисциплин, обед, 30 (тридцать !) минут свободного времени, физо, самоподготовка, ужин, полигон, ночной бег с полной выкладкой и наконец сон. После родного бассейна, вина «Флоаре» и остальных радостей жизни, согласитесь – резковато. Вдобавок командирами назначили отслуживших 1 год солдат срочной службы. Лиса в курятнике – слабое подобие такого мл. сержанта. Знаний у него уже нет – «дедушки» выбили за год, если отчислят – попадёт назад в свою часть – заклюют, выслужиться должен во что бы то ни стало. Через 2 недели «прессинга по всему полю» стал я уставать и попросился в наряд на хоздвор с приятелем моим – Плынычем, Валеркой Плыновым, по слухам в больших чинах нынче начальствующем.

Ан пропустили мы мимо ушей своих растопыренных брошенную кем-то вскользь фразу о прибытии к нам по соседству афганского сменного полка. И как оказалось впоследствии – зря. Наряд на хоздвор – мероприятие простое и рутинное. В большой высокой загородке под навесом пасётся жменя молочных поросят и другая всякая живность. В углу высокая копёшка сена, корыто и утварь. Всё это хозяйство требует неусыпного контроля и охраны от посягательств как днём так и в ночное время. В размышлении отоспаться на сеновале мы и попросились с Плынычем на хоздвор. Из оружия выдали нам по штык-ножу.

Спустилась ночь, тишина, поросята хрюкают, сержанты далеко, мы на сене – так я не кайфовал даже в 5-тизвёздочных отелях в более позднем возрасте. И вдруг всё это умиротворение нарушает грубый, даже утробный глас «эй, бойцы, вы куда попрятались?»

«Мы не прятались – мы тут сидим. Охраняем имущество. Вдвоём. А вы кто?»

Ответ был по-римски лаконичный «Вот сидите там на сене и вниз не слазьте, мы сейчас пару поросят возьмём с собой и тихо уйдём». Мне бы, валенку, следовать полученным инструкциям и равняться на застывшего Плыныча. Так нет. Решил вступить в бой за независимость поросят. И прыгнул с копёшки вниз… Прошло больше двадцати лет с тех пор но и доныне я не могу внятно объяснить акробатический этюд, исполненный в том далёком 1984 году. С копёшки я прыгнул и вроде как пола достиг… а оказался вновь на копёшке. Причём левая половина лица на месте, а правая как бы отсутствует, то есть в целом всё в норме, но соображаю слабо. Дождавшись ухода провианта с маркитантами мы спрыгнули вниз. Плыныч повернул мой гордый профиль к свету, долго изучал его и наконец изрёк «45-й!». Мы подняли шум и в течении очень небольшого промежутка времени весь лагерь знал о нападении на хоздвор и моём геройском подвиге. Лицо всё больше припухало и становилось похожим на куклу-неваляшку, только боком. Комбат, мужчина не мелкий и не тихий, вызвал своего кореша прапора, тоже афганца, обладавшего 2 метрами росту и полезной массой далеко за 120 кг. Процессию замыкали мы с Плынычем. Афганский полк построили под утро. В качестве небольшого отступления необходимо заметить, что парни эти мало чем отличались от моджахедов по буйству нравов, внешнему виду и желанию подчиняться. Вдобавок ко всему, Плыныч сверху ничего не видел, а я правой стороной не мог, а левой – не успел. И наконец половина бойцов была под стать нашим комбату и прапору и носила злополучный 45-й размер сапог. Закончилась эпопея, как и всё в армии – парадоксом. Утром нас поблагодарили за бравое несение службы, а после обеда объявили 2 наряда вне очереди.

Из лагерей я вернулся здорово поумневшим в отношении армейского имущества и был благополучно переведём в спортвзвод за дальнобойное метание гранат. Вот что не поддаётся логическому объяснению: до происшествия я носил 44-й размер. А сразу после стал носить 45-й. Причём, нога в нём не болталась.

Какая между этими событиями связь – ума не приложу, но с тех самых пор 45-й – мой размер.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я