сегодня: 22/02/2020 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 10/08/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Проза

Самые бодрые звуки во Вселенной

Роман Неумоев (10/08/05)

«Чьи –то огромные лица склонялись надо мной, выступали из мрака тусклыми пятнами и снова исчезали. В комнате было душно, меня тошнило. Все предметы казались мне чрезвычайно увеличенными и подвижными. Стоило мне взглянуть на какую-нибудь вазу, и она мгновенно разрасталась, надвигалась на меня вместе с консольным столиком…

…Все формы в мире, видите ли, случайны, непрочны и смехотворны, их балаганное разнообразие просто нелепо, если узрить ЕДИНОЕ.

Но я привязался к этим формам… Степь хороша! И донские разливы, сударь, чудесны! Я не хочу изменений, движений, утрат, обновлений. Это болезненные процессы бытия – блажен, кто их избегнет усердно, и поэтому я…

Да, да, (тамбур<sup>*</sup>)!.. Тамбур – это тоже случайная форма, обретенная звуком. ЕДИНОЕ породило звуки. Из звуков возникли – нет, не возникли, а вспыхнули, расцвели, точно салюты в ночных небесах, – литавры, валторны, (тамбуры), тамбурмажорные жезлы и флейты!

А тот незабвенный (тамбур)… Я помню, мне показалось, он возник сам собою в сумрачном воздухе, где-то у печки. Однако потом я заметил фигуру атамана. Он был в распахнутом кителе, нижняя рубашка на нем мерцала бело-лунным светом. Он стоял неподвижно и держал на ладони (тамбур), и этак, знаете, грозно улыбался, как он улыбался всегда: одними глазами и левой бровью – вот так. Потом он приблизился ко мне на цыпочках; осторожно, будто картонку с дамской шляпкой или тортом, поставил (тамбур) на тумбу у моего изголовья и так же, на цыпочках, удалился, поскрипывая сапогами… А спустя некоторое время я услышал голос: «Смотри, Сальвадор! Вот предмет, порожденный самыми гордыми звуками во Вселенной! Это подарок тебе. Мой подарок!

Я приподнял голову – в комнате не было ни души. Тамбур стоял среди склянок с лекарствами, я протянул к нему руку, и он вдруг качнулся, поплыл на меня, и, прежде чем он заполнил собою всю комнату, я кое-что успел разглядеть в его начищенных медных оболочках…».

Так описывает этот эпизод своей жизни граф Сальвадор Антонович Романо в интервью корреспонденту мадрасской браминской газеты «Nev Reformcr» 25 августа 1901 года.

…Роман Романович Романов, бывший физик-теоретик, закрыл книгу и уставился в окно. Роман Романович и сам был удивлён, больше чем кто-либо, что его так заинтересовал такой давний эпизод жизни некоего графа, имя которого ему мало что говорило.

Но он, видите ли, ни у кого больше не встречал подобного.

***

На этом размышления Романа Романовича прервались, так как дверь в его квартиру неожиданно отворилась, и на пороге возникли несколько мужчин одетых, что называется, просто, но со вкусом. Роман Романович хотел было удивиться, но передумал. Вместо этого он сделал как можно более равнодушное лицо и, снова уставившись в окно, спросил через плечо, не глядя на вошедших:

– Здравствуйте, милостивые государи! Не позволите поинтересоваться, вы, собственно, кто? И откуда у вас ключ от моей квартиры? У меня, кстати, красть нечего.

И Роман Романович сделал небрежный жест в сторону. Мол, смотрите сами, если мне не верите.

– Да, нет Роман Романович. Вы успокойтесь, мы не воры. Мы, собственно из ФСБ.

– Откуда?!

Романов резко повернулся и, скрестив руки на груди, вперил внимательный взгляд в одного из вошедших.

– Роман Романович, – мягко и по-доброму откликнулся один из вошедших, старший по возрасту, и, видимо, по званию, – вы, конечно, можете стоять у окна, на правах, так сказать, хозяина. А мы хотели бы посидеть. Можно вон туда, к столу. Набегались, знаете ли, за день.

– Ну, пожалуйста! К столу, так к столу. Но вы, я надеюсь, не обедать ко мне пришли? А то я, знаете ли, никого не приглашал и, как-то не подготовился. В смысле еды и прочего…

Мужчины, их было пятеро, молча прошли к столу, на ходу снимая шапки и разбирая расставленные по квартире стулья.

– А как вы дверь-то открыли? Ах, ну да, вы же из ФСБ! У вас, разумеется, отмычки похлеще, чем у воров.

– Роман Романович, отмычек у нас при себе нет. А дверь вы, видимо, закрывать не привыкли. Мы стучали…

– Да? – сказал смущенно Романов, – рассеянность, наверное. Читал, вот, одну книжку перед вашим приходом.

Воцарилась долгая пауза. Романов снова уставился в окно. Ситуация становилась для него невыносимой. Все это выглядело просто нелепо. Пришли какие-то люди. Говорят, что из ФСБ, сидят тут и молчат.

– Слушайте, – не выдержал он наконец, – да что вам тут, собственно, нужно?! Ну ведь должна быть какая-то причина! Зачем вы пришли?!

– Да не волнуйтесь вы, Роман Романович, – снова заговорил седовласый мягко и самым что ни на есть задушевным тоном.

– Мы тут посидим у вас. Скорее всего, не так уж долго вас обременим.

– Но по какой причине? Причина же должна быть! Господи! – вскричал Романов, ударяя себя по ляжкам.

– Для нас причина – приказ руководства. А у вас, Роман Романович, в жизни для всего совсем другие причины, гражданские, так сказать.

– Тфу ты, – махнул Романов рукой и снова отвернулся к окну.

– Ну, хорошо, – Романов снова повернулся к пришедшим. – Значит, вы вот так будете у меня сидеть невесть сколько, молчать, смотреть себе на ноги или в пол, и все это будет продолжаться невесть сколько времени? Идиотизм какой-то!

– Ну почему невесть сколько. Уверен, что с минуты на минуту поступит приказ, и мы уйдем. А молчать нам тоже незачем. Давайте поговорим.

– Но о чем? О чем мы с вами можем поговорить?! Ах ты Господи! – Романов снова всплеснул руками.

– Да о чем хотите, – скрестив пальцы на животе, улыбнулся седовласый. – Вот, хотя бы о вашей прошлогодней публикации в одном из журналов о редких феноменах в области резонансных явлений в слабых электромагнитных полях. Вы там, кажется утверждали, что можно ходить по воде, аки по суху. Вы ведь именно это утверждали?! Правда?!

– Ну, хождение по воде – это не самое главное в моей работе. То есть это один из прикладных выводов. Но сами исследования посвящены совсем другой проблематике.

– Это для вас, может быть, не самое главное. Вы – ученый. Вас, разумеется, интересуют глубинные, так сказать, фундаментальные проблемы и чистая наука. Это я очень даже допускаю. А меня, как обыкновенного читателя и специалиста узкого, скажем так, профиля… Ну или просто как рядового обывателя, если угодно, интересует как раз этот вот, прикладной, как вы изволили выразиться, аспект… А именно: можем, например, вот мы ходить голыми пятками по воде или нет?

– Ну, если вас интересует этот вопрос, то ответ на него содержится в той работе, которую вы, как вы сами утверждаете, читали в журнале. Да, можем. Никакого физического запрета на это не существует. И я это убедительно доказал на последней научной конференции в Дубне, еще три месяца назад. Насколько я знаю, меня до сих пор никто не опроверг. И что же из этого?

– Ну, хотя бы то, что до сих пор человечеству были известны лишь несколько случаев подобного хождения по водной глади. И все они относятся к области явлений сверхъестественных. Христос, апостол Петр, Мария Египетская, блаженный Николай, Новгородский юродивый. Ну, еще несколько подобных описаний, которые людьми серьезными принято воспринимать с улыбкой и относить к области церковно-славянской мифологии, нежели воспринимать как научный факт. И вдруг такой человек как вы, вроде бы серьезный ученый, физик-теоретик, беретесь утверждать, что по воде может ходить кто угодно. Хоть бы вон, лейтенант Копылов. Как прикажете вас понимать?

Седовласый эфэсбешник скорчил удивленно-скептическую гримасу и уперся испытывающим взглядом в физиономию Романова. Тот пожал плечами и ответил, глядя куда-то в сторону:

– Да причем тут Христос с апостолом Петром и прочие, которые после него по воде ходили. Я, собственно, совсем не это имел в виду. Просто одним из практических применений моей теории является возможность создания такого устройства, воздействием которого можно было бы изменять поверхностное натяжение жидкости, той же воды, к примеру, причем в таких пределах, что на поверхности этой жидкости могли бы удержаться какое-то время тела довольно приличные по весу.

Хоть бы даже и ваш Копылов. Но создание подобных устройств, сами понимаете, не сегодняшний, а может и не завтрашний день науки. Создание подобного устройства дело хлопотное и дорогое. И потом, я думаю, что при сегодняшнем и ближайшем положении отечественной науки подобный аппарат построят не у нас. И это уже вопрос не ко мне, а к правительственному комитету по науке и технике.

– Да какой там комитет, – махнул рукой Седовласый, – эти «комитеты» давно совсем другими делами занимаются. А устройство, о котором вы говорите, у нас уже есть.

– Как так есть, есть?!.. – вытаращил глаза на эфэсбешника Романов. – Где это есть? Откуда?

– Ну, какая вам разница, где? А откуда? Это просто. Отобрали у одного Кулибина. У нас ведь их пруд пруди, Кулибиных-то наших родненьких. Пока вы там, теоретики, теории свои построите да обоснуете, они, глядь – вот он «вечный двигатель», работает родной. А как? Хрен его знает! Начинаем этого Кулибина трясти за бороду. А он ни бельмеса. Какая, мол, вам разница, как? Вот же оно, мое детище, мой подарок человечеству и гордость моих внуков-праведников. Ну, Кулибина, ясное дело, в дурдом, а его чудо-машину к нам в кунсткамеру. У нас там чего уж только нету. И реактор холодного термоядерного синтеза, энергии которого хватает для одной шестидесятиваттной лампочки, а потребляет который, больше, чем завод имени Лихачева. И прибор для связи с инопланетянами. И кабина для перехода в параллельный мир. И двигатель этот, вечный, разумеется тоже, как без него!

– Ну уж, раз у вас и «вечный двигатель» имеется, чего ж вам еще? Я вам ничего подобного предложить не могу, – снова пожал плечами Романов.

– А на хрен он нам нужен, этот двигатель, – неожиданно рявкнул Седовласый и врезал ладонью по крышке стола.

– На хрена, я вас спрашиваю?! Как его прикажете использовать, если никто, включая самого Кулибина, не может толком объяснить, почему он работает и как его теперь остановить? Его теперь хоть на Луну отправлять! Так и стоит у нас. Вращается!

Лейтенант Копылов не смог сдержать смешок и коротко хохотнул. Седовласый, которого Романову хотелось почему-то мысленно называть полковником, хотя тот вполне мог оказаться и генералом, а мог быть и майором, резанул лейтенанта взглядом, и тот снова уставился бесстрастным взглядом на свои ботинки.

– С этой, теоретически вами предсказанной установочкой, тоже, как вы понимаете, не лады.

– А что с ней не так? – заинтересованно напрягся Романов.

– А Бог его знает, что… Поверхность, ведь она отвердевает. Факт неоспоримый. И семидесятикилограммовый мешок на этой поверхности, представьте себе, лежит, не шелохнется. А вот Копылова или меня та же самая поверхность держать отказывается. Что, сюжет?

– Сюжет, – согласился Романов. – А с чем мешок?

– С солью. Да причем тут, с чем? Хоть с песком, хоть с говном, хоть с алмазами! Нам нужно, чтобы эта жидкость наших сотрудников или десантников держала! Ну хоть пять-десять минут. А они тонут, вот представьте себе!

– Я, конечно, мог бы вам помочь разобраться, – начал было, Романов, но Седовласый махнул рукой и перебил его.

– Да бросьте! Причем тут вы? Вы у нас не работаете. Вы человек свободных, так сказать, занятий. Никто вас к установке и на пушечный выстрел не подпустит. Если бы вы, в частном, так сказать, порядке могли нам объяснить, на пальцах, что называется, в чем тут дело. Тогда… Да, ладно, – он махнул рукой и уставился на входную дверь… В комнате воцарилось долгое молчание.

– А знаете, – сказал вдруг решительно и уверенно Романов, – я знаю, почему ваши сотрудники тонут. И могу вам это объяснить, как вы выразились, на пальцах!

Седовласый перевел взгляд, выражавший теперь исключительно профессиональное равнодушие, на Романова, но продолжал молчать.

– Они просто не верят, ваши сотрудники! И вы не верите!

– Во что?

– Да ни во что! – твердо и подчеркнуто членораздельно сказал Романов. Ни в Бога, ни в черта, ни в Красную Армию! – и в упор взглянул Седовласому в глаза.

Тот медленно пожал плечами и отвел взгляд снова на входную дверь. Почти тот час же эта дверь отворилась и на пороге появился еще один эфэсбешник. Он подошел быстро к Седовласому полковнику и что-то зашептал тому в ухо. Седовласый встал. За ним тут же вскочили все остальные. Они стали расставлять в стороны стулья и потянулись к выходу. Романов спохватился и крикнул им вдогонку:

– А зачем приходили-то?!

Один из эфэсбешков чуть задержался на пороге и тихо сказал:

– Двадцатого числа война начнется, Роман Романович. А десантники наши тонут…

И шагнул за дверь.

– Какого месяца?! – крикнул Романов.

Но в квартире уже никого не было.

– Десантники у них тонут!.. – процедил сквозь зубы Романов и снова стал смотреть в окно, за которым отбивала свой ритм мартовская капель.

– Плавать учите ваших десантников лучше. Или хоть одного честного чиновника в комитет по науке назначьте.

За окном все так же капала вода. Обыкновенная, неотвердевшая. В этом по-весеннему лукавом ритме что-то дрожало и едва различимо вибрировало. Романов догадывался, что это. Там, по-прежнему, молчало и пряталось ЕДИНОЕ.


* Тамбур (франц.) «барабан», отсюда и «тамбурин», и т.д.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я