сегодня: 26/05/2018 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 04/08/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

В дороге (под редакцией Владимира Иткина)

Шнейвейс. Празник первого снега

Илья Верховский (04/08/05)

Шнейвейс. Празник первого снега

Доброго всем! В Ханты-Мансийске сегодня выпал первый снег.

Я люблю зиму. И всегда очень жду снега. Белого, умытого мира. Почему-то считают, что раз он белый и холодный, то – злой и жестокий.

Неправда. Он – хороший.

Это – тихо-праздничный, мерцающий на фонариных лучах, скрипящий, как маленький скрипач, Белый Мир. Планета Зима. И прирученные лисята уже не рыжие. Они ходят в белых мохнатых шубах. С поднятым воротником, на который с неба слетают маленькие шестилапые звери-снежинки.

И не боятся растаять.

Волшебный скрипач и глухой на свадьбе

Жил в одном местечке замечательный скрипач. Когда он только брал в руки скрипку, солнце на небе начинало светить чуть светлее, птицы на ветвях начинали петь чуть тише, и собаки, бегавшие по местечку с рыканьем и афканьем, ложились под плетень и навостряли уши. Вот такой это был скрипач.

И случилась однажды в местечке свадьба. Да такая свадьба, я Вам скажу, что досель такой и не бывало! Невеста – прекрасней весны в Кременчуге. Жених – мудрее всех Хеломских мудрецов, вместе взятых. Гости – ой, какие там были гости! Какие имена, какие лица! Ну, и козе понятно, что на эту необыкновенную свадьбу нужно совершенно необыкновенную музыку. И необыкновенной музыки нашли – пригласили нашего чудо-скрипача. И свадьба – полетела как на крыльях.

И хупа, и разбитый бокал, и крики «Мазл-тов!», и смущённо-счастливые лица жениха и невесты – всё честь по чести.

Но пришло и время скрипки. Вышел скрипач, взмахнул смычком. И… такой удивительной, нежной, загадочной, пронзительной, зажигательной, невероятно радостной и светлой мелодии ещё никто из присутствующих не слышал. Да что там из присутствующих! Такой мелодии, может, и не рождалось до сих пор на земле. Это не скрипка пела, это пело Небо, это пели ангелы. И невозможно было устоять перед её волшебною силой.

Первую минуту люди, не веря своим ушам, ошарашенно слушали это чудо. Потом – самые бедные и весёлые из гостей потихоньку начали пританцовывать. Потом и гости побогаче, потом… потом… и мудрецы и балагулы, меламеды и водовозы, цадики и сапожники, лесоторговцы и портные, все вместе – заплясали так, что дай Б-г нам с Вами! Они подпрыгивали на пол-метра, прищёлкивали пальцами, выделывали ногами и руками невероятные коленца. Ведь устоять на месте, сохраняя строгий, важный и почтенный вид было ну положительно невозможно!

И лица у них – у всех – были, как у удивлённых детей, обрадованных чем-то ТАКИМ хорошим, против чего всё остальное было – лишь пыль и прах земной.

И вот, в самый разгар этого необыкновенного танца… в дом зашёл глухой. И стал недоумённо разглядывать сумасшедших, судорожно и нелепо размахивающих руками и ногами.

Разбитое сердце, или монолог внутреннего хасида Эли Бородэрла

Главный светлячок, что жизнь освещает – чтобы скучно не было, чтобы праздник делать вокруг.

И в связи с этим у меня чрезвычайно интересная идентификация изнутри пошла. Я понял. Я – внутренний хасид. Нет, не в смысле бороды и пейсов – нет их у меня, и бороду я побрил недавно – так захотелось. Впрочем, она уже снова отросла.

А – нет в мире ничего, чему можно было бы по-настоящему огорчаться. Или, не дай Б-г, отчаиваться.

Во всём – радость. Во всём – сказка. Во всём – светлые искры. А мы их находим и светим. Когда на кухнях о хорошем говорим, по заброшенным лесным тропкам шляемся, песни поём, на небо глядим.

Как сказал рабби Нахман – сказочник-каббалист из Брацлава (если быть совсем точным, Менахем-Мендл из Коцка):

НЕТ НИЧЕГО БОЛЕЕ ЦЕЛЬНОГО В МИРЕ, ЧЕМ РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ.

Значит, когда тебе плохо – смейся.

Когда тебе хочется плакать – пой.

Когда на тебя беспросветной стеной идёт тьма – помни – внутри тебя весёлое, танцующее, поющее солнышко.

Ибо никто никогда не бывает один.

Сказка о зашиворотном снеге

Вечер. Сумрак. С коляской во дворе. Вдруг – стремительный шквальный ветер, а у него в ладонях – россыпь из тысячи острых колючих льдинок. И – мне за шиворот. Разбитое зеркало тролля? Льдистая оторочка плаща Снежной королевы?

Не-е-ет! Это, оказывается, звёзды. Им на небе заскучалось, они-пррррыг! – и уже качаются в ладонях у ветра. А потом – как дети прыгают с качелей – помните? – прррррыг ещё! – и…ой! – мне за шиворот.

Пришлось, улыбаясь, вытряхивать хулиганскую ораву крошек-звёзд из-за ворота. А они – гомонят, смеются…и – чуть смущённо извиняются.

Посадил их на край коляски, подул – они с шёпотным хохотом (даже сына не разбудили – вот молодцы!) полетели дальше. У них сегодня ещё много дел. Кому-то путь осветить, кого-то грустного успокоить, кому-то – присниться. Летите, звёзды! Счастливых путей.

И ни капельки не холодно, между прочим…

Ода ночной кухне

Б-же мой, как хорошо! Солнце, бродившее весь день по тропинкам неба, устало соскользнуло в свою чёрно-синюю постель, расшитую жёлтыми мерцающими крапинами. В мир прокралась тишина. Спят во дворе машины, как странные железные звери, уронившие морды на лапы и еле слышно вздыхающие во сне. Спят на ветках птицы, с рассвета стрекотавшие свой взбалмошный необыкновенный концерт. Спят по чердакам кошки, укутав носы пушистыми хвостами. Спят и люди. И маленькие дети.

Не спят только собаки. Они бегают по ночному двору стаями и тихо бормочут.

Да, не спят только собаки. И я. Я курю, смотрю на живой, чуть дрожащий и медленно дыщащий чёрно-синий мир в форточку. И медленно пью кофе – такой же как мир – чёрно-синий и загадочный. Время куда-то запропастилось. Оно – нет, вовсе не сбежало, и не остановилось – оно просто тихо-тихо, совсем неслышно отошло в сторонку и хитровато наблюдает за мной. А я за ним. И мурлычу песню.

«…Гэндз ун качкэс,
Шоф ун риндэр
Кац ун мойз
Ун клейне киндер
Лэлкес, хазэлэх ун берн
Музн балд эншлофн верн…»

Это Шике-Овсей Дриз, волшебник из страны потаённых снов и сказок. Песенка зелёных портных, встречающих зелёную карету. Про то, что приходит ночь, и все-все – и кошки и мышки, и маленькие дети, и даже ёжики с медвежатами скоро должны уснуть. Мне нравится, как она звучит на идиш, поэтому я и сочинил для неё свою мелодию. И эта песня – такая же часть окружающего меня ночного кухонного мира, как и задумчиво дымящийся кофе, свет фонаря в старинном колпаке за окном, синие сгустки сигаретного дыма, с которыми, тихо смеясь, играет ночной ветерок-мальчишка, гитара, которая тихо и чуть печально вздыхает отзвуками струн у стиральной машины. Это – мой мир. Это – неведомая никому, кроме меня, ночная кухонная жизнь.

И только собаки – ворчащие путешественники Вениамины третьи – когда луна восходит в зенит, догадываются о том, что на их спектакле есть зритель. И тогда они воют.

Это ничего. Это у них такие песни.

Ведь совсем без песен на земле жить нельзя.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.