сегодня: 23/09/2018 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 06/07/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Вот приедет Паша…

Юлия Кобина (06/07/05)

Начало

Продолжение.

И капают слезы, смывая веснушки, лишь только бы были у Пахи игрушки...

Так проходит воскресенье. В понедельник я уезжаю. С утра мы идём в отчий дом, где вовсю разворачивается подготовка к карающему визиту семейства Украинских. Ольга намывает полы в подъезде, Галина Ивановна взволнованно трещит по телефону, попутно делая нам страшные упреждающие знаки, типа: молчите! Тише! Я и молчу, с тайным удовлетворением оглядывая себя в зеркало прихожки: хороша, зараза, обольстительна... Вокруг бедер залихватски повязана куртка и мобила на бедре же... От бесконечного стресса и недосыпания налицо минус 5 кг как минимум. Плетнёв же как дурак валяется на полу, тиская и обнимая недовольную и отстраненную собаку (неужели Ласка, и та– тоже успела полюбить Иринку?!):

– Собааака... Собака-барабака!

Наговорившись по телефону, мама вновь всплескивает руками, глядя на нас. Похоже, что никак не может привыкнуть к новой девушке сына.

– Мама Иринки просит, чтобы Вы, Юля, не уезжали и дождались ее приезда. Она хочет со всеми вами побеседовать!

Видимо, всем своим лицом я даю понять, насколько мне непонятно желание Людмилы Львовны. Пашка моментально взвинчивается:

– Юля не останется. Мы сейчас уезжаем в Пятигорск.

– Павлик, идите хотя бы позавтракайте!

– В 10 Юлю будет ждать машина.

Юля представлена в самом лучшем ракурсе представителя золотой молодёжи. Наглая, башлевая и похуистичная. На уме только вероломство и потрахаться. Пять баллов.

На остановке я наконец включаю свой телефон. На него моментально начинает истерически названивать тетя Люда. Угрожает статьёй за соучастие, насылает на меня сильнейшее материнское проклятие, именует проституткой, улёгшейся к «НЕМУ в постель». На этом месте я на потеху всей остановке выдаю:

– Да никуда я не ложилась...

Передаю трубку Павлу. Абонент вновь выдвигает свои требования: «Юля должна остаться до выяснения обстоятельств». Паха:

– Нет, Юля не останется. Почему? Да потому что Ваша дочь имеет обыкновение избивать своих подруг!

Наконец все переговоры закончены, мы-таки приезжаем в Пятигорск, где у какого-то памятника Ленину условлена моя встреча со Столяровыми. Всю нервотрёпку и усталость уикенда подытоживают двухчасовые поиски памятника. Тьфу. Мы замучили всех таксистов на вокзале и измучились сами. Добравшись до Ленина, без сил рухнули на скамейку и минут через сорок пришла семейная чета. Славе Павел, естественно, глубоко неприятен. Мы прощаемся и на виду у всех Паха целует мне руки. Столяров скрежещет зубами. Опустим завесу милосердия над остатком этого дня: как только ушёл Паха, я потеряла свои последние остатки сил и был просто пиздец.

Остаток моего пребывания на КМВ мы проговорили по телефону, то с Пашкой, то с мамой, то с Анной, то с тетей Людой. Как выяснилось, мой Пиар разросся до предела. Родственники Ирины во всеуслышание заявили Пахиным родителям, что их сын собирается жениться на мне исключительно потому, что я богатая и денежная невеста. О как.

В первую неделю разлуки Паха звонит мне ежедневно и пишет письма. Но такая идиллия ничего не означает и не меняет. Я умудряюсь обидеться на него и бросить трубку. В полной уверенности, что он немедленно перезвонит. А хер там. Остаток обиженного дня провожу с Анной на теннисном корте, где досужая Анна три раза в неделю играет с пресс-службой губернатора края.

Классное всё-таки было время: полное недосказанностей, томительного ожидания, августовского солнышка и игры в самом широком смысле этого слова. Я написала Пахе письмо, удачно подытожив: «Целую своего Незнайку из Солнечного переулка». Незнайкина же подружка Земляничка ходила в джинсовых шортиках с ракеткой в руках и, приметив краем глаза хищные усейки Вадима Николаевича Баканова, томно нагибалась за упавшим мячом. Толик завороженно смотрел мне вслед, я же сокращала наши встречи до долей секунд, оставляя доценту лишь стук моих каблучков. Двойственные чувства владели девчушкой: симпатия и верность Герою с одной стороны, а с другой – стремление смешать в свой летний коктейль все возможные ингредиенты. Мужские скользкие взгляды в бесчисленном количестве и один Пахин – определяющий. Генеральный.

27 августа я вновь посетила Лермонтов. У маленького Славки был день рождения, в подарок была куплена ништячная джинсовая куртка. Пашка требовал прибыть к нему в этот же день, подытожив мой отказ фразой:

– Езжай, езжай на детские праздники! Но знай, что это детское торжество оплачено моими кровавыми страданиями и муками!

Эта поездка была удачнее первого визита. Хотя тоже – не без накладок. Паха встречал меня на остановке – донельзя внимательный и сосредоточенный. Как потом прояснилось, они с Савичем хапнули манаги и переборщили. В ожидании моей маршрутки Пашка поглядывал на больницу и думал, сможет ли он меня при случае защитить...

– Смогу ли я тебя защитить в этом городе? Отдать за тебя жизнь, истекая кровью на твоих коленях?

В ответ мой восхищенный взгляд. Не буду лукавить – восхищение вызывал далеко не Пахин пиздёж, а его общий вид – в суперских джинсах Леви («Левиссура»), в рубашке. Обновленный ёж на голове. Стильный паренёк бандитского вида. Полностью соответствующий моим запросам в анкете: мне было 19 лет и я так охарактеризовала свою мечту – «среднего роста чувачок, ёжик на голове. Вид всемогущества, философия неприкаянности. Дрянной умненький мальчик, иногда умеющий быть признательным». Вот бля и дождалась – в точности списан.

В таких милых переговорах – сможет или не сможет умереть на моих коленях Плетнёв – мы подошли к дому, где на скамейке нас поджидал никто иной как Савич. Савич нашел где-то 300 рублей и собирался ехать в гости к Украинской, но никуда не поехал, а деньги пропил. Хотя к моменту нашей встречи деньги ещё были и Савич, по всей видимости, пришел посмотреть на замену ИУ. Замена же, едучи с дня рождения («Детского праздника»), сияла золотом, наглостью и белоснежной рубашечкой. И в злостное нарушение всех правил тусовки, немного посидев с Савичем в зале, тут же умелась на кухню, где Павлуха заваривал чай. Пашка аж просиял весь, когда я ему у плиты на шею кинулась – ему всегда нужно подчеркнуть его обособленность от друзей, типа, какой он крутой и каких тёлок трахает, и как у него всё страстно и сексуально. Выкупили мы уже этого жука...

Савича отправили домой, до восьми вечера. Меня удивил эвфемизм, которым пользуется тусовка: «Они не придут, всем ясно, что у Павла романтика».

Романтика была на троечку: я как всегда к месту вспомнила о проклятии ИУ, мол, очень скоро «у него не будет вставать на НЕЁ». Смех да и только.

Вообще весь тот день прошёл под девизом смерти на моих коленях. Пашка одновременно злил меня и одновременно же я не могла для себя ничего конструктивного решить, типа для чего он мне нужен. Ближе к ночи, не дождавшись предателя Савича, мы ушли гулять по ночному мистическому городу. Опять-таки бестолково пошлялись, у Пахи опять испортилось настроение и уже дома он не пустил к себе Мазурика сразу с двумя бабами и пивом. Всё-таки Плетнёв периодически редкостной силы долбоёб. Часов в 11 я сказала ему, что пора спать. Паха грустно желая непременно накуриться перед сном, опрометчиво возразил, апеллируя собственной бессонницей:

– Ага, спать... А кто засыпать будет – дядя?!

Я пообещала усыпить дядю без допинга, так в наш лексикон вошло слово «усыплять».

– Ты что – не собираешься меня УСЫПЛЯТЬ?

Желания не было, но я старательно взялась за обещанное и так усладила другана, что оставшиеся полночи Паха не спал, а благодарил меня за доставленное удовольствие. Обнимал-целовал-рассказывал какие-то предания и легенды, а когда я уже и не чаяла заснуть, спросил:

– Тебе хорошо со мной?

– Ну да

– А ты никогда не задумывалась, почему тебе хорошо со мной?

– И почему же?

– Да потому что я тебя люблю больше, чем кто-либо на свете.

– Спи, Пашуль.

– Спокойной ночи. Я полетел в страну дураков.

С утра явилась мама. Принесла еды, драматически огласив сонную квартиру возгласами:

– Меня не волнуют твои отношения, но ты должен питаться!

На «отношения» я подобиделась. Сделала галочку на будущее. Галечку.

Вечером пришел Мазурик. К моим джинсам Паха выдал мне носки, кроссовки и куртку и мы пошли к Мазурику на дачу: выпивать и закусывать. На даче было классно. Мне доверили сделать салат, а Павлу слазить на чердак по трухлявой лестнице, которую мы все держали, подстраховывая Павлика. И опять меня изрядно возбудил вид Пахи, надо будет проанализировать, отчего меня вставляют Пахины ноги на высоте (табуретки, лестницы и пр.).

Когда всё было зажарено и упарено, Мазурик страшно развеселил меня своей фантазией на тему «Савич-Гробовщик» и «Савич – Крестный Отец». А меня только развесели и дай выпить – тут уж всем будет места мало. Я в ответ так веселю и забалтываю пацанов, что наутро Паха сообщает мне:

– Я тобой горжусь. Ты не куришь, воспитанная, очень умная, но главное – ты всем своим видом показываешь, что ты не просто так, а со мной и что я – ТВОЙ БАРС.

Вообще, вся та поездка была богата на перлы. Тут тебе и страна дураков, и усыпление, и барс. Шокирующая сцена дарения футболки («Женщины вправе требовать подарков за доставленные удовольствия. К сожалению, сейчас не могу дарить тебе бриллианты и золото – как ты этого достойна, поэтому дарю тебе эту футболку»). И наконец, воскресное утро, день отъезда, мурлыкающий Паха с утра потягивается и глядя на меня:

– Сандей монинг... Утро. Воскресенье. И ты здесь! (тиская меня в железных объятиях)– Да ты просто как бочонок мёда для Винни Пуха!

На вокзале, с таким видом, как будто он делает мне предложение:

– Ну и когда ты впервые задумалась о СЕКСЕ?

Рассказываю ему о бесконечных семейных торжествах и о вопросах, типа, когда ж свадьба? Паха моментально:

– Скажи им так: Если бы не было так дорого – то хоть каждую неделю!

К 6.09.02 я всерьез обеспокоилась о собственных предохранителях... Паха стал моим лучшим дружком – каждую неделю мы писали друг другу письма и периодически перезванивались. И к 19 сентября Паха, провернув сложную операцию по перемещению холодильников, решил вновь приехать в Ставрополь. О чём отдельный рассказ.

Как мы собирались жить вместе (Элегия)

Только скажи, только без смеха Мне без тебя некуда ехать...

Элегию предварили полторы недели вызывающих звонков Павла. Шокирующая Азия да и только: Павел собрался перебираться в Ставрополь, просил узнать цены на недвижимость и «ренту».

– Ну а тебе самой не надоело жить с родителями? Тем более, что ты же не с кем-то будешь жить, а СО МНОЙ. Ты только скажи: согласна или нет?!

Ответ Павел затребовал через сутки. Признаться, я была в полном ужасе и не знала как быть.

– Что сказала мама?

– Мама смеялась...

Короче, мы опять поссорились. Паха включил весь свой издевательский сарказм:

– Паш, ну не расстраивайся пожалуйста, мы что-нибудь придумаем...

– А я и не расстраиваюсь, я АБСОЛЮТНО спокоен. Это ты страшно расстроена: конечно, так хотелось пожить с Пахой, а мама не разрешила!

Я опять бросила трубку, хотя через час уже перезванивала и мой любимый папа («МОНСТР») буквально из-под земли (от друзей) откопал сына и заставил мне перезвонить. Голос Пашкин оттаял:

– Чего ты?

– Паш, это разрыв?

– Что ты! Всё только начинается!!! Знаю я тебя: полгода за тобой бегать надо, чтобы ты в итоге сказала НЕТ...

Следующие звонки принесли совершенно нового Павла. Дословно, без комментариев:

– Не в моём стиле кого-то по полгода добиваться, но я хочу, чтобы ты знала – если когда-нибудь у тебя возникнет желание создать ячейку общества – можешь смело на меня рассчитывать.

– Это что – официальное предложение?

– Да. Со всей официальной частью.

– Ну это несерьёзно...

– Я говорю серьёзно. Более того – ответственно.

На совещании у Котло, я сижу с охеревшими глазами, типа неужели нам с Плетневым суждено пожениться?!!!!!!!!!!??!!?! Анна подсовывает мне огрызок бумажки: «У И. задержка».

Заебись. Я сажусь на телефон, дабы дать пиздюльков всецело предохраняющемуся Павке, хорошо что не застаю его дома...

Через пару дней Паха обещался приехать. В четверг же с утра у него пофигистичный голос, типа – приеду, но не знаю когда. Я говорю, что у меня для него преинтересное сообщение.

– Говори по телефону

– Нет. Это тайна.

– На любопытство Паху разводишь?

Настроение неименуемо портится. Я аккуратно кладу трубку и предлагаю Янке выпить водки на рабочем месте. Янтус оживляется, из столовки мы приносим немудрящую закуску и под разговоры и отсутствие шефа пьём водку из чайного сервиза. Выпив бутылку на двоих, каждый занимается своим делом – Янтус висит на телефоне, я в наушниках валяюсь мордой на столе. Пьяный дебош начинает Маринка Кирьякова, принесшая счета из Экстры. Я стараясь не дышать на нее, забираю бумаги, а Маринка спрашивает:

– Почему вы никогда не пользуетесь купонами на бесплатные частные объявления?

И тут же мы втроём сочиняем объявление в газету: мол, сниму квартиру.

Так, с водки (опять с неё, родимой) началась элегическая часть нашей с Павлом лав-стори. Всю классификацию можно представить следующим образом:

1. часть лав-стори: классическая разудалая: «Гуд монинг!»

2. криминальная: «Что ж ты делаешь? Кобина даст свои показания, если только я на ней женюсь!»

3. эпистолярная: «Твой dear Павел»

4. элегическая: «Ты просто АНГЕЛ...»

5. прощальная, а поэтому безупречная: «Жду с нетерпением письма, приезда и... Твой наглухо Паша».

Моё валяние у компьютера прервала засунувшаяся в дверь Пахина мордаха. О-о-о. Всё-таки приехал... А я еле на ногах стою... Тем не менее аккуратненько выхожу и бросаюсь Пахе на шею прямо под дверью ректората. Прикид мой на этот раз состоит из сиреневой маечки, сиреневой же джинсовой юбки, джинсовых сапожек на шпильке и кожаного пиджачка. Паха буквально стонет от восторга, увидев меня в первый раз в жизни в короткой юбке и на каблуках. По этому поводу быстро продумывает комплимент в своём стиле:

– Я шёл к тебе, поглядывал по сторонам. Столько девушек – просто не знал на ком остановить свой выбор. А потом пришел к тебя, посмотрел на тебя, посмотрел на твои джинсовые сапожки и понял: вот же ОНА, моя самая любимая коррумпированная тёлка в коррумпированных сапожках!

Так-то. Но я Пахе не даю расслабиться. Отпрашиваюсь у шефа и мы уходим в неизвестность. По дороге я до такой степени вхожу в образ стервозной девицы, что Паха неприкрыто расстроен и подавлен. Покупаем в магазине водку с соком и усаживаемся на ближайшей скамеечке. Живописнейшее кстати и романтичнейшее место в этом скверике. Высокие тополя и открытое пространство. Мы прижимаемся друг к другу, символически выпиваем водки и.... Начинается самое дорогое и нежное, что было в нашей истории. Начав с сообщения о задержке ИУ, я начинаю рыдать. Пашка прижимает меня к себе, я заливаю горючими слезами Пашкину куртку. И всё – мальчик сломлен. Никогда я его таким не видела: искренним, взволнованным, ранимым, беззащитным. Видела нежным пару раз («Что-то ты такая горячая?!! Ты не заболела?!!! Да у тебя температура!!), но это немножко не тот вариант. Тут уж было что-то запредельное, что захлестнуло и его, и меня. Я плакала, он вытирал мне слёзы руками и слизывал губами, а монолог был следущим:

– Пойми меня, как ты мне нужна! В этой жизни обязательно нужен всецело преданный тебе человек. У меня есть такой человек – это матушка. И вот я посмотрел на них с отцом, как они тащатся от того, что я у них есть, и подумал, о ком же я так буду заботиться в их годы? Неужели у меня ничего не будет?!... Ты лучше всех... Я хочу с тобой видеться каждый день и каждую ночь... Знаешь о чём я мечтаю? Чтобы ты была не просто так, а моей женой. Не просто так, а Юлей Плетнёвой... Мне по фигу, что там за задержка у Украины. Я хочу воспитывать детей только от тебя...Веришь, я просто не знал, что для тебя она что-то значит! Я клянусь тебе чем угодно, клянусь слезами своей матери, что никогда больше не вернусь к ней! Я поубивал бы всех, кто был у тебя до меня. Выпустил бы кишки изо всех... Как они могли просто к тебе прикасаться?! Я тебя так люблю! Ты это то, что я подсознательно искал все эти годы! Юля моя, Юля Плетнева...

Я ужасно подозрительный человек и все эмоции на свете раскладываю прежде всего на разводки: кто, кого и на что разводит. Конечно же, Паха меня разводил ещё с момента приезда. Разводил на восторг от его персоны, на комплименты, на искренние ласки (бесплатные ласки домашней девочки). Разводил на переписку и телефон как остренький соус, предваряющий встречи. На ночлег, хавку и выпивку. Горжусь тем, что я единственный человек в Ставрополе, который никогда его не бросит и не кинет.

Но тот вечер, те тополя, та нежность, те слова, та «Юля Плетнёва» это и была любовь в подлинном смысле этого слова. Короткая и незабываемая.

К ночи мы всё-таки добрались домой, я сразу же отрубилась и проснулась только от Пашкиных поцелуев. Паха мой Паха... Как мы с тобой тогда напились. Утром не могли найти ни твой паспорт, ни мою трубку. С утра ты уходишь под дождь искать паспорт, который мог выпасть из кармана в магазине. Ничего не найдя возвращаешься. И паспорт, и трубку я нахожу в кармане своего пиджака, когда мобилка начинает истошно звонить невесть откуда. Мы бросаемся к шкафу, и вместе читаем СМСку от Михи Самойленко: «Доброе утро, солнышко!» Блин, как приятно всё-таки, в такие моменты смотреть на лица мужчин...

Когда находится паспорт, Паха целуя меня, произносит:

– Ты просто АНГЕЛ!

– У меня так страшно болит голова, что я не могу двигаться, сижу в кресле, а давным-давно пора на работу... А я всё сижу, и Паха придвигает ко мне табуретку, гладит мои ножки, ручки, спинку, голову...

Люшер привозит меня на работу к десяти и увозит Паху в неизвестном направлении. Но не успеваю я поработать и 2-х часов, как звонит Паха:

– Юль. Пойдем покушаем...

Да, такой вариант стоило предположить... Мы хаваем с Пахой в столовке и я узнаю, что он собирается сегодня же уезжать. Только сейчас я понимаю все нюансы тогдашнего Пахиного поведения... А тогда...Тогда мы посидели ещё часок во дворике и простились.

Простились, на следующий день я уезжала в сельцо на свадьбу попутно залив слезами всю квартиру, мучаясь дилеммой идти замуж или нет. Хе-хе...Очень скоро позвонил и сам Паха. Мы опять чуть не поругались из-за какой-то ереси, а потом долго-предолго разговаривали. Наверное, последний телефонный разговор душевный был. Элегическая часть подходила к концу. Паха обещал меня подождать до конца недели в безупречной верности.

К концу недели я действительно приехала. Это была безупречная финальная поездка. Коротко по Безупречным фактам:

1) Помимо больнушечки Пахи, который простудился в Ставрополе, ждёт меня и воздерживается от любого флирта и секса, меня настоятельно зовёт в Лерик сама Галина Ивановна:

– Юля, приезжайте к нам в гости! Вы только посмотрите, какая стоит погода!!!!

– Но Паша же болен...

– Ничего он не болен. Я проколола ему антибиотики и он прекрасно себя чувствует! (а до этого: «Он как приедет из Ставрополя – лежит пластом!»)

2) Всеми правдами и неправдами я-таки уезжаю в Лерик, при полном отсутствии билетов и давке у касс.

3) Я ужасно красива и предприимчива. Напряженно размышляя, хватит ли мне денег добраться до Пахи, принимаю решение, в критической ситуации, начать-таки просить денег у населения. Легенда проста и трогательна: «Ехала к жениху, но украли деньги». Позже спрашиваю у Пахи:

– Ты вот лично дал бы мне денег?

– Конечно. Сам бы с тобой поехал к жениху!

4) Заблудившись в темноте, всё равно дохожу до Павла, что для такого топографического дебила, как я – нонсенс!

5) Пашка встречает меня суперкрасавцем. На нем мои любимые левиссуры, камуфляжная футболочка и двухдневная щетина – заебически красив. Мне с порога хочется в постель, но Панечка меня долго и заботливо кормит и поливает водой из бутылки мне на руки – ибо воду отключили.

6) Пашечка-солнышко минут сорок со мной только ЦЕЛУЕТСЯ! Потом приходит Мазурик, который, немного посидев с нами, уходит, с удовольствием прокричав мне в прихожке: «Дорогая! Ты прекрасна! От тебя ТАКИМ спокойствием и нежностью веет!»

7) Всё утро мы провалялись в постели, часов до 12-ти: «Никогда не встречал такой эмоциональной барышни...»

8) Полдня мы прогуляли с неким мальчиком Димой, ведя активную подготовку к посещению Пахиной дачи

9) У Савича в гостях пили потрясающий чай и метко перешучивались по поводу пейота

10) На дачу Паха одел свою голубенькую джинсовую рубашку и стал просто лапочкой...

11) На дачу нас даже отвезли. И там Паха слазил в подвал и достал вино, которое мой любимый ПАПА («Монстр») настаивал с 1997 года, а год этот ознаменовался началом нашего с Пахой пути друг к другу – вот ведь как символично!

12) Паха великодушно-строго разрешает собаке-барабаке Ласке, отличающейся крайней отстраненностью и легкой высокомерностью, крааасавице в черно-белое пятнышко, прилечь в моё кресло: «Иди к Юле!» Мы сидим в обнимку с Лаской – классные воспоминания...

13) Возвращаясь с дачи, Паха с восторгом показывает нам такую же машину, на которой скоро будет ездить сам.

14) Пара отрицательных моментов: найденное мною от большого ума письмо Украинской и ругань Пашки с Мазуриком: Паха вздумал нешуточно поревновать меня к пьяненькому Мазурику. Мне же порыв сей неприятен до сих пор – не выношу ревности в любом виде. Она мне противна.

15) Перед отъездом мы умудряемся опять проваляться в постели до обеда. Пока я глажу вещи, Паха готовит суперзавтрак, потом уходит бриться, я мою посуду, памятуя, что:

– Паааха не любит посуду мыть...Пааха любит Юлю...

16) Мы заходим в отчий дом и Паха дарит мне зеленого хрустального скорпиона

17) В Пятигорске, у кассы автовокзала:

– Бери билет на 16.20 – погуляем ещё!

Кассирша: «Остался только один билет на 14.30». Я перевожу на Пашку потрясенный взгляд, Плетнев моментально отбегает к другой кассе, что-то спрашивает и так же растроенно возвращается:

– Бери, а то вообще не уедешь...

Окончание следует.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.