сегодня: 17/10/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 05/07/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Жизнь как есть

Раввин на линии фронта.
Хевронские зарисовки. Новый год в Хевроне

Авраам Шмулевич (05/07/05)

До самого рассвета в городе изредка постреливали, а под утро вдали что-то взорвалось. Хотя с началом «мирного процесса» стрельба слышна почти каждую ночь.

Перед самым шаббатом пришло сообщение: по имеющимся разведданным, ХАМАС готовит в субботу теракт – замаскированный под еврея смертник должен взорвать себя у Гробницы Праотцев, в связи с чем армия просит выделить несколько добровольцев из ишува (еврейского Хеврона) для усиления армейских постов вооруженными местными жителями, которым легче распознать террориста…

Армия встречает привычным бардаком: когда я прибываю к указанному командованием махсому (разновидность КПП) для мужественного отражения вражеских атак, выясняется, что дежурный магавник (солдат МАГАВа – «пограничная полиция) про меня и слыхом не слыхивал, да и смены еще не было. Минут через десять появляется наш кабат (офицер безопасности) – оказывается, что мне надо стоять на другом махсоме… Ничего страшного, конечно. Тот, кого я должен был сменить, всего-то отдежурил лишних десять минут – к началу вечерней молитвы еще успеет.

Широкие ступени, ведущие на площадь перед Ма'арат-ха-Махпелой (Гробницей Праотцев), перегорожены специальными пластмассовыми блоками, оставлен лишь узкий проход в середине. Моя задача – фейс-контроль всех подходящих к объекту. По идее, я должен первым выявить замаскированного террориста и либо не дать ему взорваться вообще (программа-максимум), либо сделать так, чтобы он разнес себя на клочки подальше от людей (программа-минимум).

Напарником оказывается старый знакомый – парнишка из России по имени Сергей. Мы с ним познакомились на каком-то из прошлых терактов, потом он куда-то исчез (оказалось, обучался на двухмесячных курсах ховшим (ховеш – это нечто среднее между санитаром и фельдшером). Сергей живет в стране уже два года – приехал один, специально чтобы служить в армии. На мое: «Как дела?» досадливо машет рукой: и не спрашивай, мол. Офицеры, пожаловался, в хевронском МАГАВе подобрались такие, что хоть волком вой, куда б от них смыться. Сергей рассказывает, что он, как солдат, у которого нет в стране родителей, имеет особый статус «солдата-одиночки». Кроме компенсации за снимаемую квартиру, ему положены всякие мелкие льготы – больше увольнительных и тому подобное. А поди-ка, добейся, чтобы эти увольнительные не зажимали! То не в 11 утра отпустят, как полагается, а как всех – после обеда, причем не на три дня, а на два – «нет людей, сам понимаешь»… Как-то, рассказывает, отпустили аж к вечеру, опять же на два дня, а до дома шесть часов добираться: - «Я офицеру и говорю: у меня из Тель-Авива последний автобус в девять, я ж не успею. Отпусти как положено! – а он опять за свое: нет людей да нет людей. Назавтра звонок с базы: срочно явиться в часть. Примчался. Оказывается, учебная тревога, проверка мобилизационной способности – в общем, молодец, свободен, езжай назад. Вот такие два дня – а мне ж еще и вещички простирнуть надо!.. Короче говоря, плюнул я на все – и остался, как мне и полагается, на три дня. Так, поверишь ли, домой ко мне явился лично комвзвода и, долго не рассусоливая, повез меня прямо к ротному. Ну, я им обоим и высказал все, что думаю… Ничего, обошлось без судов и прочего. Теперь хоть отпускают как положено».

К нам подходит врач части, непосредственный начальник Сергея – тоже «русский», состоит на кадровой службе, не милуимник. Мой напарник немедленно переключается на медицинские темы. Вот, говорит, что еще плохо, не любят у нас по болезни отпускать. Я солдату как фельдшер выписываю освобождение, а мне говорят: нечего его освобождать, бронежилет с автоматом потаскает – и все как рукой снимет… Тут Сергей, уперев руки в бока, поворачивается к командиру и приступает к долгим препирательствам относительно какого-то магавника, с утра страдающего поносом, которого командир части, вошедший в преступный сговор с врачом, не хотят отпускать в санчасть вопреки выписанному чутким Сергеем направлению. Офицер вяло оправдывается:

– Пойми ты, дурья башка, у меня теракт на носу, а ты предлагаешь везти его в медпункт, да еще тебя с ним послать. Вот дадут отбой – тогда бери машину и вези куда хочешь.

– Почему это я с ним после отбоя ехать должен? – настораживается Сергей. – Там свои ховшим есть!

– Нет уж, дорогой мой, отвезешь, – ухмыляется врач, и доверительно поясняет мне: – У этих израильтян с патриотизмом вообще плохо. Все права норовят качать: то им положено, это им подай, освобождение им по болезни выпиши. Чуть в носу засвербило – уже тяжко болен! А кто воевать-то будет? Людей-то свободных нет!.. В армии все только на «русских» и держится. «Русские» лишнего никогда не требуют.

Сергей тему охотно поддерживает: да, мол, израильтянину поди-ка не дай того, что положено, сразу шуметь примется, а «русские» – те в таких случаях молчат; мы ж понимаем, что людей свободных нет… Оба с энтузиазмом припоминают истории, в которых израильская армия выезжала исключительно на «русских» многострадальных плечах.

Неожиданно офицер начинает пристально всматриваться в крыши стоящих в нашем тылу домов: «Погоди-ка, там же должны были выставить снайперов, а что-то и не видно никого! Может, забыли? Надо бы кому-то сходить да разузнать, в чем дело».

Я быстренько соображаю, куда ветер дует, и откуда-то из глубин моего естества всплывает главная солдатская мудрость: «солдат спит – служба идет», – и твердо заявляю, что никуда идти не намерен, да и Сергею это не надо. Наше дело – смотреть вперед, чтобы террорист-смертник не прошел, куда ему проходить не положено, а что делается сзади – это уж не наша забота. Вот офицер пусть и идет. И вообще – снайперов на боевой позиции видно быть не должно, так что все в порядке.

Впрочем, бежать выяснять причину невидимости снайперов врач почему-то не спешит. Только вздыхает ворчливо: «Эх, никогда нельзя быть уверенным, что эти «изеры» сделают все путем».

… Этой ночью террорист так и не пришел. До самого рассвета в городе изредка постреливали, а под утро вдали что-то взорвалось. Хотя с началом «мирного процесса» стрельба слышна почти каждую ночь.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я