сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 24/06/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

за Границей № 3
Пьер Буржад

Маруся Климова (24/06/05)

В современной французской литературе наверняка есть фигуры более заметные, но вряд ли в ней найдутся личности столь же колоритные, как Пьер Буржад. Пьер Буржад родился в 1927 году и довольно поздно вошел в литературу: его первый роман «Бессмертные» был опубликован в 1967 году, когда писателю было уже тридцать девять лет. В настоящий момент Пьер Буржад является автором многочисленных киносценариев и более сорока книг, среди которых романы, сборники рассказов, театральные пьесы и даже альбомы фотографий. Его произведения были чрезвычайно популярны в семидесятые годы. В 1983 году его роман «Змеи» едва не был удостоен Гонкуровской премии. Многие критики причисляют его к последователям Жоржа Батая. Мне это сравнение кажется довольно приблизительным. Однако обилие перверсий в произведениях Пьера Буржада, пожалуй, действительно заставляет вспомнить прозу Батая. Осенью этого года в Галлимаре выходит очередная книга Буржада, посвященная фетишизму...

Сегодня писатель ведет жизнь затворника в Латинском квартале Парижа, практически ни с кем не общаясь, разве что по-прежнему является членом закрытого садомазохистского клуба и входит в жюри недавно учрежденной литературной премии маркиза де Сада, первыми лауреатами которой стали Катрин Милле (автор скандального бестселлера «Сексуальная жизнь Катрин М.»), Ален Роб-Грийе и издатель Лео Шер. У него дома, на книжной полке, выставлен череп великого маркиза – по крайней мере, люди, которые продали ему этот предмет, были уверены в его подлинности. Во время моего визита к Пьеру Буржаду я видела этот череп и даже смогла прикоснуться к нему рукой.

Маруся Климова: Вы опубликовали свой первый роман, когда вам было уже около сорока. Почему это произошло в столь зрелом возрасте? И что предшествовало этому периоду?

Пьер Буржад: Вообще-то я деревенский мальчишка, родился в деревне в Пиренеях. Писать начал, когда еще был совсем маленьким, в возрасте примерно семи лет, а потом уже не останавливался: так все время писал и писал… Можно сказать, что к занятиям литературой меня подтолкнули выстрелы, которые доносились с той стороны Пиреней, когда в Испании шла гражданская война. Я тогда еще ходил в школу. И вот я купил себе тетрадочку и начал день за днем записывать в нее свои впечатления. Так что писателем я хотел стать с самого детства. Правда эти мои детские тетрадочки не сохранились – я их съел, то есть отрывал от них по кусочку, жевал, иногда проглатывал. Даже не знаю, зачем я это сделал… Просто в детстве я любил есть бумагу – возможно, в организме не хватало каких-то веществ. Мои родители были людьми достаточно скромными, если не сказать бедными, и я должен был зарабатывать себе на жизнь самостоятельно, поэтому в детстве я пас коров. А потом стал адвокатом и проработал в этой должности довольно долго, хотя писать продолжал. Я почти во все издательства посылал свои рукописи, так как самое главное в этом деле – найти человека, который бы согласился тебя издать. Вот это-то и есть самая сложная задача для писателя! Художнику в этом отношении проще. Возьмите к примеру Ван Гога или Пикассо – они просто создают свои картины, и каждый может их увидеть и высказать свое мнение. И рано или поздно (если, конечно, вы Пикассо или Ван Гог) эти картины увидит каждый и поймет, что вы гений. Писатель же – совсем другое дело. Нужно найти кого-нибудь, кто поверил бы в ваш талант, в вашу книгу и опубликовал ее, чтобы люди смогли ее прочесть и оценить. А я вот в течение десяти лет не мог найти издателя! Моя первая книга – «Бессмертные» – представляла из себя сборник эротических рассказов, в основном, о женщинах. И наконец, однажды, когда я уже совсем потерял надежду Жорж Ламбрикс взял мою книгу. Представляете, а я даже имени его тогда не знал. Он пришел к Галлимару где-то в году 1963-1964, какое-то время до этого работал в издательстве «Минви» у Жерома Лэндона: там они вместе опубликовали Беккета, Роб-Грийе, Клода Симона… Потом Ламбрикс ненадолго пришел в Грассе, создал там коллекцию «Галерея» и опубликовал Бютора… Ну, а после этого его пригласили в «Галлимар», где он возглавил коллекцию «Ле шмен верт». Моя рукопись, от которой уже отказались шесть или семь издателей, совершенно случайно попала ему в руки. В пятницу он ее прочитал, а в понедельник уже позвонил мне. Возможно, если бы я встретил Ламбрикса в двадцать пять лет, у меня все сложилось бы иначе. Никогда не забуду минуты отчаяния, пережитые мною в те годы, когда все издатели отказывались от моей рукописи. Одно могу сказать вам определенно: в тридцать девять лет я родился заново, ибо тогда началась моя настоящая жизнь! Теперь у меня вышло уже пятьдесят книг, и все благодаря Жоржу Ламбриксу, который поверил в меня, как в писателя!. Кстати, буквально через десять дней тот же Ламбрикс принял к изданию рукопись Пьера Гийота «Могила для пятисот тысяч солдат», хотя он знал что ее отказались печатать в «Сей». Но самое смешное, что люди, которые отказались публиковать первую книгу Гийота в издательстве «Сей» (Соллерс, Фуко, Барт), потом сами написали письмо в «Галлимар», и попросили, чтобы его новая рукопись «Эдем, Эдем, Эдем» была издана в коллекции «Ле Шмен». И тогда «Эдем» уже вышел в издательстве «Галлимар» с предисловиями тех, кто отказался публиковать его первую книгу в «Сей». Так что, сами понимаете, насколько ужасно иметь дело с издателями. Если бы мою книгу не опубликовали в 1967 году, возможно, ее бы вообще никогда не опубликовали. И я бы уже давно был мертв… Но Жорж Ламбрикс был человеком величайшей эрудиции, которого интересовало исключительно качества текста, поэтому он не пытался подогнать литературное произведение под какие-либо теории.

М.К.: Что касается теорий, то ваш приход в литературу совпал с пиком популярности журнала «Тель кель» и группировавшихся вокруг него творцов «нового романа», опиравшихся на модные лингвистические и философские концепции, ставивших под сомнение традиционные литературные жанры. Мне кажется, для вас это был не самый благоприятный контекст, поскольку ваши романы и рассказы по форме все-таки достаточно традиционны…

П.Б.: Да, действительно, во французской литературе, особенно после войны преобладали теоретические вопросы: тогда все буквально зациклились на психоанализе, философии, лингвистике. Что касается меня, то я вообще все эти отвлеченные теории не выносил. Но в то время всю литературную общественность чрезвычайно интересовало то, что делает Жорж Ламбрикс. Вот почему моя книга «Бессмертные» сразу же вызвала резонанс, а великий критик Морис Надо даже поручил мне вести рубрику в «Кэнзэн литерэр». Таким образом он дал мне возможность выступить против теоретиков, которые уже всем порядком надоели – во всяком случае, мне так казалось! И я опубликовал там несколько статей против «Тель кель», который тогда возглавлял Филипп Соллерс. Эти статьи получили отклик в среде литераторов. Можете себе это представить: вы опубликовали текст, который не вписывается в теоретические рамки доминирующей на тот момент литературной тусовки, все, кто связан с «Тель кель», не хотят вас читать, кто связан с «новым романом», тоже не хотят вас читать, и в результате, вы рискуете быть полностью раздавленным, так как вам очень трудно противостоять этой сплоченной группировке! К счастью, у Ламбрикса к литературе был свой подход, и после него французская литература уже стала совсем другой.

А первый мой контракт в 1966 году подписал еще сам Гастон Галлимар, который был основателем этого издательского дома. Гастон Галлимар, кстати, первым опубликовал Андре Жида, Поля Валери, Жана Жене, он печатал Селина, других великих писателей, и меня в том числе. Правда я сомневаюсь, что он что-нибудь из всего этого читал. И тем не менее, представьте себе, человек, фактически основавший современную французскую литературу, принял меня на равных, как друга. Я как сейчас помню нашу встречу: это был такой высокий, полный господин, одетый в черное, чем-то похожий на Черчилля. Затем Гастона Галлимара сменил его сын, Клод, ну а теперь издательством управляет Антуан Галлимар, с которым я на «ты», потому что я знал его еще совсем маленьким мальчиком… И надо сказать, что за эти тридцать лет моего сотрудничества с издательством «Галлимар» французская литература совершенно изменилась. Раньше говорили, что в «Галлимаре» нет ни одного члена Французской Академии, теперь их там целых пятнадцать, у этого издательства в руках все литературные премии, огромное количество самых разнообразных серий, хотя книг, похоже, сегодня уже никто не читает.

М.К.: Один из самых известных ваших романов, «Шкаф», по которому впоследствии был даже снят фильм с Майклом Лонсдейлом в главной роли, многие критики сравнивали с произведениями Кафки. Насколько оправдано это сравнение?

П.Б.: Ну, вы знаете, я пишу в этом романе о немцах… Дело в том, что во время войны я был еще совсем ребенком, ходил в колледж и изучал там греческий и латынь, и тут как раз немцы заняли Байонн, где находился этот колледж. Это было ужасно, на меня это произвело неизгладимое впечатление. Помню, от всех немецких солдат ужасно воняло, причем я ничего не придумываю, не преувеличиваю -– они действительно распространяли вокруг нестерпимую вонь. Оказывается, в немецкой армии тогда не носили рубашек, а мундир надевался прямо на голое тело, так что сами понимаете... И вот, когда я стал взрослым, мне захотелось проанализировать: а каковы же немцы на самом деле, ведь мне они казались такими жуткими. После войны я несколько раз ездил в Берлин. В то время я много занимался театром, и одна моя пьеса была поставлена немецким телевидением. Представляете, мне тогда заплатили где-то около 30 тысяч немецких марок, и я поселился с подругой в самом лучшем отеле Кемписки, на Курфюстендамм. Мы с подругой отправились тогда в бар и пили там шампанское, а вокруг извивались полуголые наяды, солидные господа пили виски… Ну, а потом нам захотелось посмотреть Восточный Берлин. Мы сели на метро и вышли на Чарли Пойнт, т.е., оказались на востоке. И тогда я увидел эту жуткую стену и понял, что должны были чувствовать восточные немцы, которые никак не могли попасть на ту сторону. Вот об этом как раз и написан роман «Шкаф». Про немца, который не может уехать из восточного Берлина: он видит за стеной западный Берлин, но не может туда перебраться. К тому же, в наследство от родителей ему достался огромный шкаф, который очень дорог ему как память, поэтому он никак не может с ним расстаться. А со шкафом, сами понимаете, через стену перебраться еще сложнее. Тогда он делает следующее: берет ножик, отрезает от шкафа по кусочку и каждое утро съедает эти кусочки с кашей. Таким образом, как только он съедает весь шкаф, ему тут же удается проползти под стеной в Западный Берлин, причем даже пронести туда шкаф внутри себя. Эта книга, действительно, имела большой успех в 1975-1976 году, и ее сразу же перевели на немецкий.

М.К.: Если не ошибаюсь, одна из ваших пьес посвящена России. Я слышала, что ее поставили или же собираются поставить в каком-то украинском театре…

П.Б.: Правда?.. Честно говоря, я ничего не слышал об этой постановке…Могу сказать, что на эту пьесу меня вдохновил Жан-Поль Сартр, который был главным редактором журнала «Ле тан модерн». Он писал там, в частности, о советских евреях, не желавших оставаться в России и намеревавшихся уехать в Израиль. Так вот, они были обязаны возместить советскому государству все расходы на образование, на здравоохранение и еще целую кучу бабок. Таким образом, сначала они приезжали в Москву, чтобы там выплатить все эти деньги, затем ехали в Вену, и уже из Вены отправлялись в Израиль. И вот, представьте себе, люди, которые уже все выплатили, отправляются в Шереметьево и там обнаруживают, что у них в паспорте нет какой-то печати. В этом случае их помещали в бараки, откуда они не могли уже выйти до тех пор, пока их вопрос не решится. Именно об этом я и написал. Точнее, вначале я хотел написать пьесу про советские времена и внести свой вклад в дело антикоммунизма. Но потом, немного поразмыслив, я решил перенести действие в царскую Россию. Героиня моей пьесы – женщина, которой царское правительство запрещает выехать за границу. Она подает документы на паспорт, но, оказывается, у нее нет какой-то справки, поэтому паспорта ей приходится ждать целых двадцать лет… В Париже эта пьеса была поставлена с большим запозданием, потому что во Франции людям на все это глубоко плевать. Им бы только хихикать, а о таких проблемах они знать не хотят. А ведь даже во время оккупации пьесы Сартра шли в театре, и немцы кричали ему «браво! браво!»… Сартра, правда, потом обвинили в коллаборационизме, но это было чистое лицемерие – в Париже во время оккупации немцы были повсюду, они ходили по кафе, театры, так что с ними общались практически все, и никакого Сопротивления не было, все это чушь! Однако когда французы видят такую пьесу, как «Паспорт», у них сразу же вытягиваются лица: «ах, что это за история, у нее нет документов, она не может получить паспорт, ну и что же тут такого, это же просто скучно!» Зато пятнадцать лет назад, когда моя пьеса была представлена на сцене в Нью-Йорке, в зале, в первом ряду, я заметил блондинку, которая просто заливалась слезами. Я подошел к ней и спросил: «Мадам, почему вы так плачете?» И она ответила мне: «Понимаете, я полька, а моя мама осталась в Варшаве и никак не может сюда перебраться.» Вот эта женщина понимала, что границу не так-то просто перейти. Ее мать осталась в Варшаве, а она живет в Нью-Йорке, и они никак не могут соединиться. Мы с ней познакомились, она оказалась преподавательницей, читала лекции в университете штата Каролина. И потом она написала чудесное предисловие к моей пьесе. Потому что только она смогла по-настоящему ее понять, ибо сама пережила эту трагедию.

Продолжение следует.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я