сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 15/06/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

В дороге (под редакцией Владимира Иткина)

Стихотворения
Перевод Анатолия Яковлевича Кантора

Эльза Ласкер-Шюлер (1869 – 1945) (15/06/05)

HEBRAISCHE BALLADEN / ИУДЕЙСКИЕ БАЛЛАДЫ

1. VERSOHNUNG

Es wird ein großer Stern in meinen Schoß fallen… Wir wollen wachen die Nacht, In den Sprachen beten, Die wie Harfen eingeschnitten sind. Wir wollen uns versöhnen die Nacht – So viel Gott strömt über. Kinder sind unsere Herzen, Die möchten ruhen müdesüß. Und unsere Lippen wollen sich küssen, Wfs zagst du? Grenzt nicht mein Herz an deins – Immer färbt dein Blut meine Wangen rot. Wir wollen uns versöhnen die Nacht, Wenn wir uns herzen, sterben wir nicht. Es wird ein großer Stern in meinen Schoß fallen.

ПРИМИРЕНИЕ

Пусть яркая звезда падёт в моё лоно… Мы будем бодрствовать ночь, молиться на наречиях, в души врезавшихся звучанием арф. Мы с ночью примириться хотим – Бог изливается ею. Нашим сердцам, как детям, в истоме бы сладкой дремать. И наши уста хотят поцелуев, - робок ты? Не разделяй сердца нам – красит мне румянцем щёки твоя кровь. Мы с ночью примириться хотим: лаская друг друга, мы не умрём. Пусть яркая звезда падёт в моё лоно…

2. MEIN VOLK

Der Fels wird morsch? Dem ich entspringe Und meine Gotteslieder singe… Jäh stürz ich vom Weg Und riesele ganz in mir Fernab, allein über Klagegestein Dem Meer zu. Hab mich so abgeströmt Von meines Blutes Mostvergorenheit. Und immer, immer noch der Widerhall In mir, Wenn schauerlich gen Ost Das morsche Felsgebein, Mein Volk, Zu Gott schreit.

МОЙ НАРОД

Гниёт скала, где мои корни, истоки моей песни горней. Сбиваюсь с пути, просачиваюсь одиноко, вдаль, по стенающим камням, к морям. Перебродивший сок с моей крови схлынул как в песок. А всё ещё, всё ещё эхо - во мне, когда К Востоку, в трепете, подножие скалы гнилое, - мой народ к Богу вопиёт.

3. ABEL

Kains Augen sind nicht gottwohlgefällig, Abels Angesicht ist ein goldener Garten, Abels Augen sind Nachtigallen. Immer singt Abel so hell Zu den Saiten seiner Seele, Aber durch Kains Leib führen die Gräben der Stadt. Und er wird seinen Bruder erschlagen – Abel, Abel, dein Blut färbt den Himmel tief. Wo ist Kain, da ich ihn stürmen will: Hast du die Süßvögel erschlagen In deines Bruders Angesicht?!!

АВЕЛЬ

Каина взгляд Господу не угоден, Авеля лицо – сад золотистый, Авеля очи – словно соловьи. Вечно Авель звонко поёт под звуки струн своей души, а сквозь Каина плоть стоки града ведут. Он брата своего погубит – Авель, кровь твоя расцветит глубь небес. Где Каин? Хочу дознаться я: Не ты ли певчих птиц убил на лике брата твоего?!

4. ABRAHAM UND ISAAK

Abraham baute in der Landschaft Eden Sich eine Stadt aus Erde und aus Blatt Und übte sich mitt Gott zu reden. Die Engel ruhten gern vor seiner frommen Hütte Und Abraham erkannte Jeden; Himmlische Zeichen ließen ihre Flügelschritte. Bis sie dann einmal bang in ihre Träumen Meckern hörten die geqälten Böcke, Mit denen Isaak Opfern spielte hinter Süßholzbäumen. Und Gott ermahnte: Abraham! Er brach vom Kamm des Meeres Muscheln ab und Schwamm Hoch auf den Blöcken den Altar zu schmücken. Und trug den einzigen Sohn gebunden auf den Rücken Zu werden seinem großen Herrn gerecht – Der aber liebte seinen Knecht.

АВРААМ И ИСААК

Из листьев и земли град возвести пытался Авраам в краях эдемских, учась беседы с Господом вести. Пред домом ангелы блаженно отдыхали, знакомство с каждым он успел свести. Они размахом крыльев знаменья давали, пока сквозь дрёму не услышали в смущеньи крик Исааком мучимых козлов – так за лакричником играл он в жертвоприношенье. О, Авраам! – Творец воззвал. Тот плесень взял, ракушки с гребня оторвал, для украшения верх алтаря устлав, единственного сына на плечах принёс, связав, чтоб грозный Господин его судил. – Но своего слугу Господь любил.

5. HAGAR UND ISMAEL

Mit Muscheln spielten Abrahams kleine Söhne Und ließen schwimmen die Perlmutterkähne; Dann lehnte Isaak bang sich an den Ismael Und traurig sangen die zwei schwarzen Schwäne Um ihre bunte Welt ganz dunkle Töne, Und die verstoßne Hagar raubte ihren Sohn sich schnell. Vergoß in seine kleine ihre große Träne, Und ihre Herzen rauschten wie der heilige Quell, Und übereilten noch die Straußenhähne. Die Sonne aber brannte auf die Wüste grell Und Hagar und ihr Knäblein sanken in das gelbe Fell Und bissen in den heißen Sand die weißen Negerzähne.

АГАРЬ И ИЗМАИЛ

Ракушки дети Авраама брали в руки, челны из перламутра вплавь пускали; но жался к Измаилу Исаак с тоской – два чёрных лебедя печально испускали над миром ярким горестные звуки. Вмиг выкран грешною Агарью сын родной. Потоки слёз их вместе истекали, сердца их бились как родник святой, с дюн в суматохе страусы сбегали. Пустыню солнце жгло, стелился зной. Агарь и сын её легли на ткани расписной, песок горячий зубы белые жевали.

6. JAKOB UND ESAU

Rebekkas Magd ist eine himmlische Fremde, Aus Rosenblättern trägt die Engelin ein Hemde Und einen Stern im Angesicht. Und immer blickt sie auf zum Licht, Und ihre sanfte Hände lesen Aus goldenen Linsen ein Gericht. Jakob und Esau blühn an ihrem Wesen Und streiten um die Süßigkeiten nicht, Die sie in ihrem Schoß zum Mahle bricht. Der Bruder läßt dem jungeren die Jagd Und all sein Erbe für den Dienst der Magd; Um seine Schultern schlägt er wild das Dickicht.

ИАКОВ И ИСАВ

Ребекка ангелицу позвала в служанки. Из лепестков наряд небесной чужестранки, и звёзды на лице горят. К свече её прикован взгляд, и пальцы нежные перебирают блеск чечевицы, снятой с гряд. Иакова, Исава души расцветают; без ссор они за лакомством следят, что чистят им и к трапезе сулят. Брат младшему отдал охоту, плуг, наследство – ради ангельских услуг, и в дебрях чащи рушит всё подряд.

7. JAKOB

Jakob war der Büffel seiner Herde. Wenn er stampfte mit den Hufen, Sprühte unter im die Erde. Brüllend ließ er die gescheckten Brüder. Rannte in den Urwald an die Flüsse, Stillte dort das Blut der Affenbisse. Durch die müden Schmerzen in den Knöcheln Sank er vor dem Himmel fiebernd nieder, Und sein Ochsgesicht erschuf das Lächeln.

ИАКОВ

Был Иаков буйвол в своём стаде. Комьями земля летела, как копытом бил в досаде. Прочь, мыча, от пёстрых братьев мчался, в лес дремучий к речке убегая, кровь укусов обезьян смывая. Маясь болью в голени, устало ниц под небом с дрожью опускался, и улыбка на лице быка сияла.

8. JOSEPH WIRD VERKAUFT

Die Winde spielten müde mit den Palmen noch, So dunkel war es schon um Mittag in der Wüste, Und Joseph sah den Engel nicht, der ihn vom Himmel grüßte, Und weinte, da er für des Vaters Liebe büßte, Und suchte nach dem Cocos seines schattigen Herzens doch. Der bunte Brüderschwarm zog wieder nach Gottosten, Und er bereute seine schwere Untat schon, Und auf den Sandweg fiel der schnöde Silberlohn. Die fremden Männer aber ketteten dts Jakobs Sohn, Bis im die Häute drohten mit dem Eisen zu verrosten. So oft sprach Jakob inbrünstig zu seinem Herrn, Sie trugen gleiche Bärte, Schaum, von einer Eselin gemolken. Und Joseph glaubte jedesmal, - sein – Vater blicke aus den Wolken… Und eilte über heilige Bergeshöhen, ihm nachzufolgen, Bis er dann ratlos einschlief unter einem Stern. Die Käufer lauschten den entrückten Knaben, Des Vaters Andacht atmete aus seinem Haare; Und sie entfesselte die edelblütige Ware. Und drängten sich, zu tragen Kanaans Prophet in einer Bahre, Wie die bebürdeten Kamele durch den Sand zu traben. Ägypten glänzte feierlich in goldenen Mantelfarben, Da dieses Jahr die Ernte auf den Salbtag fiel. Die kleine Karawane - endlich – nahte sich dem Ziel. Sie trugen Joseph in das Haus des Potiphars am Nil. An seinem Traume hingen aller Deutung Garben.

ПРОДАННЫЙ ИОСИФ

Устало ветер ветви пальм листал, уж в полдень на песках лежала мгла густая; не видя ангела, кивавшего ему, с небес слетая, Иосиф плакал и, отцовское пристрастье искупая, кокоса сладость в сердце сумрачном искал. Вновь на Восток святой братьев толпа стремилась. И каждый каялся и зависть свою клял, уж слиток гнусной мзды в песке сверкал, - сброд чужаков Иакова любимца оковал, и кожа под железом ржавым пузырилась. Иаков часто, пылко к Господу взывал. Так схожи бороды их, - будто пена молока ослицы, - что взгляд отца из облаков Иосифу всё мнится, по горным кручам побуждая следом торопиться, пока без сил он под звездой не засыпал. Торговцы грёзам отрока внимали, моления отца с кудрей ребёнка исходили, товар высокородный от цепей освободили, на паланкин пророка Ханаана возводили, - и как верблюды с ношей, по пескам купцы ступали. Египет празднично сиял багрянцем одеяний: в тот год был урожай отмечен благодатным днём. Здесь цели караван достиг в походе затяжном; Иосифа вносили к Потифару в дом, был полон сон его снопами толкований.

9. PHARAO UND JOSEPH

Pharao verstößt seine blühende Weiber, Sie duften nach den Gärten Amons. Sein Königskopf ruht auf meiner Schulter, Die strömt Korngeruch aus. Pharao ist von Gold. Seine Augen gehen und kommen Wie schillernde Nilwellen. Sein Herz aber in meinem Blut; Zehn Wölfen gingen an meine Tränke. Immer denkt Pharao An meine Brüder, Die mich in die Grube warfen. Säulen werden im Schlaf seine Arme Und drohnen! Aber sein träumerisch Herz Rauscht auf meinem Grund. Darum dichten meine Lippen Größe Süßigkeiten Im Weizen unseres Morgens.

ФАРАОН И ИОСИФ

Фараон изгнал своих жён цветущих, благоухающих в садах Амона. И царское чело – на моём плече, источающем запах хлеба. Из золота Фараон. Взгляд его уходит, приходит как мерцающие воды Нила. Его сердце бьётся в моей крови; десять волков ушли к водопою. Думает Фараон о моих братьях, что бросили меня в яму. Столпами бывают во сне его руки в угрозе! Но в грёзе сердце его стучит на почве моей. Потому творят мои губы великие лакомства в пшенице нашего утра.

10. MOSES UND JOSUA

Als Moses im Alter Gottes war, Nahm er den wilden Juden Josua Und salbte ihn zum König seiner Schar. Da ging ein Sehnen weich durch Israel – Denn Josuas Herz erquickte wie ein Quell. Des Bibelvolkes Judenleib war sein Altar. Die Mägde mochten den gekrönten Bruder gern – Wie heiliger Dornstrauch brannte süß sein Haar; Sein Lächeln grüßte den ersehnten Heimatstern, Den Mosis alnes Sterbeauge aufgehn sah, Als seine müde Löwenseele schrie zum Herrn.

МОИСЕЙ И ИИСУС НАВИН

Когда Моисей, как Бог, стал стариком – нашёл он иудея дикого Иисуса, поставив войска своего царём. Истомы кроткий стон страну проник – Иисуса сердце услаждало как родник. Плоть иудейская ему служила алтарём. К увенчанному брату льнула дев краса – терновником священным рдели волосы на нём, - его улыбку встретили родные небеса, а Моисея львиная душа устало взывала к Богу сквозь мертвораскрытые глаза.

11. SAUL

Uber Juda liegt der großer Melech wach. Ein steinernes Kfmeltier trägt sein Dach. Die Katzen schleichen scheu um rissige Säulen. Und ohne Leuchte sinkt die Nacht ibs Grab, Sauls volles Auge nahm zur Scheibe ab. Die Klageweiber treiben hoch und heulen. Vor seinen Toren aber stehen die Cananiter. - Er zwingt den Tod, den ersten Eindring nieder – Und schwingt mit fünfmalhunderttausend Mann die Keulen.

САУЛ

Царю Мелеху в Иудее подчинён народ. Верблюд гранитный подпирает свод, коты крадутся робко под столпами. В могилу ночь ложится без свечей, остался от всего Саула блеск очей, стенают плакальщицы, долу головами. Ревнители у врат стоят толпой. - Выиграл царь у смерти первый бой, - и с ним пять сотен тысяч машут булавами.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я