сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 14/06/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Рефлексия

Елизавета Пономарёва (14/06/05)

Психологический центр находился в обычном школьном центре, и мне это сразу не понравилось. К тому же я пришла на двадцать минут раньше, так что специалиста на месте ещё не было. Пришлось сидеть в типичном школьном коридоре. Желтый линолеум с черными кружками втоптанной жвачки, удручающе зеленые стены, тяжелые железные стулья с жесткими деревянными сиденьями. Такие стулья на раз рвут колготки, я, кажется, уже поставила затяжку. У противоположной стены располагался ещё один ряд этих чудовищных стульев. Наверняка, если перевернуть стул, на обратной стороне окажется какой-нибудь криво намалеванный номер.

Через три минуты я не выдержала и заглянула под сиденье соседнего стула. Так и есть: «23П» синим маркером и грозди налепленной жвачки. Черт возьми! Что там пишут в книжках про «психологический комфорт»?

Не надо было так рано приходить. Я же не в школе, на самом деле. То есть, конечно, номинально сейчас я в ней, но… Я плачу психологу, т.е. я будущий клиент – это она должна меня ждать. А вот в школе, помнится, сколько родители не тратились на «подарки» классной, а она все равно травила и издевалась надо мной. Например, один раз мы подарили ей электрический чайник, но в четверти у меня все равно вышла тройка, да ещё на классном собрании она…

Ну что же это такое! Я ненавижу ждать, со школы. Школа, школа, словно в моей жизни не было ничего другого, ничего лучше. Было ли что-нибудь хуже? Может быть, рассказать психологу про эти рожи, двенадцать учителей, и все страшны, как смертный грех.

К сексу это не имеет никакого отношения. Вообще, даже странно, что секс, который, ну, если честно, делается такими примитивными органами, такими движениями тупыми, такой… инстинктивный, животный… И какое-то отношение имеет к мозгам. Я этим мозгами договоры умею составлять с чистого листа – а тут вдруг секс! О нем вообще не нужно думать, разве что мужчинам. Вот муж думает. Дурак.

Я никогда. Нет, ну в школе мы все думали об ЭТОМ. Тоже глупость. Никто не знает, что ЭТО – и все думают, говорят об ЭТОМ. Одна Семенова говорила, что все знает. Как-то она сказала Маринке, что отец той, в её, семенкином, вкусе. Такая мерзость. И даже фамилия у неё пошлая.

В школе все было какое-то… прыщавое. Какое-то выщербленное, ущербное, потертое, с изъяном. Ничего совершенного. Вот даже – принесешь новенький карандаш. Ты его купила, такой гладкий, блестящий с золотистой надписью. В Союзпечати. Ты его точила лучшей точилкой в виде собачки, так осторожно. Он острый, чистый. Идет урок, и ты начинаешь грызть верхушку. А потом на него уже и глянуть противно.

Всегда так.

Особенно, конечно, противно все, что связано с сексом, телом. У трудовика была бородавка на лице. А физрук вообще был извращенец. Вот кто всегда думал о сексе. Наверняка. У него в каморке висели картинки из журнала «Вот». Под самой лампочкой: «Лида. 23 года. Хочет быть моделью. Любит купаться в море». Груди у девушки на картинке торчали в разные стороны, а то самое место она прикрыла какой-то большой ракушкой. Похожа на Семенову. И тут не без уродства – кто-то проткнул картинку карандашом, проткнул ей живот, проткнул ей голову, мозг. Мозг в сексе совсем не нужен.

Этот физрук был не настоящий мужчина, наверное, он был пидор. Картинки, конечно, висели. Но девочек он ненавидел! Всегда орет на уроке: «Кошелки! Сдавать нормативы!!!». А мальчикам: «Ребята, молодцы, играйте, во что хотите, мячи на матах».

Потом бегаем, а у Семеновой титьки на бегу ходят ходуном. Противно. Ещё ни у кого такие не выросли. Она специально так одевалась, чтобы всем стало ясно – у ней грудь есть. Никуда не деваться от этой школы.

В школе тоже деваться некуда. Охранник без бумажки от классной не выпустит. Вот в МГУ можно было всегда где-нибудь в углу покурить, а в школе только чердак. И тоже все так убого. Мы придумали, как туда залезать. Могли бы, могли бы что-то хорошее делать. Создать клуб, говорить о любви. А мы курили Яву! Потом решили устроить бойкот Семеновой. Тоже по-дурацки. Пришлось рассказать ей о нем, чтобы она обратила на нас внимание. Сука, её бы ничто не проняло. Полезла к нам на чердак, когда никто не просил.

Тогда Волков дежурил на лестнице, но он потом никого не выдал. Он ничего и не понял, и это ведь он потом нашел физрука. Это было уже в ноябре. Какое-то чудо, такое совпадение, что он заметил. В одном доме, где никто не жил, вдруг свет загорелся. Он подкрался, а там физрук. Волков рассказал, тот вырывал страницы из какой-то книги и разрывал их на мелкие кусочки. Это правда, потом весь пол был в обрывочках, какие-то даже к подошве прилипли.

Мы туда пришли, ментов никто не вызвал. Сотовый был только у Мешкова. Больше понтов, чем толку – все равно аккумулятор сел.

А физрук сидит на полу перед разбитым телевизором! В телевизоре ботинок лежит. Физрук пьяный и жрет черной ложкой черное варенье. Оно было черное, правда. Он измазал все руки, поэтому я его и не тронула.

Вообще, это Волков все начал, он же на могиле Семеновой поклялся отомстить и всех заставил. А потом открыл, что знает, где прячется убийца. Потом Мешков включил кофемолку, и она стала жужжать, а он бил ею физрука по голове. Богатенькие – они все психи! И с каждым ударом на лице становилось все больше черного варенья, физрук улыбается, кофемолка жужжит, мы стали ещё кидать в него всякие вещи, а потом нашли спички.

Как мы потом ебались! Как перед смертью, перед войной, на убой. Никто не дождался выпускного, я молчу про свадьбу. Боже, «нет сексу до свадьбы», «белое платье» – какая чушь! Девственность – это болезнь. Позорная. В школе все больны. Но нужно терпеть, а потом срываешься! Только Семенова наебала нас. Она ходила как королева, как в песне у Пугачевой, только не такая уж она была блондинка. Говорила, что ебется с кавказцами. Она на спор поцеловала Волкова! Вот сука, он же нраааа-авился мне. Она была кааа-к, ккк будто бы хуже шлюхи, ведь она говорила, что ей нравится ддделл-ать ЭТО бесплатно. И она пришла к нам начче-ечердак, когда мы устроили ей бойкот. Она смеялась! Обманула нас! Засссукалужила-а!

А ммать у неё оказалась ххудож-ница, отец – вв-оенный. Он её забирал из школы, она же врала всё! всё!, что это ллю-бовник, что это «папик» за ней приез-ез-жает. И подарки были оттацца! И по вечерам её не пускали, не пускали ггу-лять. Как все плакали на похоронах. Я сейчас зза-здохнусь от ссслезсчертшлюха блядбблядь шлюхаяты знаю, что ты девственница, ты ведь ддва, ддва раза обманула нас!... Ты там лежала, мы потные были, слезали с лестницы, боялись, а тебе всегда было похуй, тебе не надо, не надо стонать, не надо дышать так «АаоооАААА» и закатывать глаза и дугой… выгибаться – не надо. Ты там лежишь. И даже отомстили. А кто, зз-а меня, отомстит?!

– Вы, наверное, Ольга Валентиновна?

Женщина вскочила со стула так резко, что тот пошатнулся и чуть не упал. Женщина, кажется, недавно плакала, лицо её было красным, глаза затекли. Прижимая сумочку к груди, она пробежала мимо психолога и, дробно цокая каблуками, слетела по лестнице к выходу.

Но уже у ближайшего ларька она замедлила шаг и стала продумывать план обмана мужа. К психологу она не пойдет – решено. Деньги пригодятся. Пока что можно купить глянцевый журнал с многообещающими заголовками: «Симуляция оргазма – на чем они нас ловят?», «Психологи как они есть» и «Торт-парфе, выпекаем с Николь Кидман». Можно посидеть в кафе, придумать, что она скажет, что соврет, что использует... Всё будет хорошо.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я