сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 08/06/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Запах паданцев

Светлана Кузнецова (08/06/05)

В получасе езды от станции Средневолжская есть поселок Козелки, куда мы ездим с Ольгой – в дом ее покойной бабки, пустой и пыльный, в не утепленных щелях между бревнами гуляет ветер.

Август на исходе. Мы идем в лес, за деревню. В воздухе – прелый запах паданцев, сентябрьская вода в ручье, с соринками веточек и желтых листьев, холодная, как снег. Под ногами – сочная в последнем буйстве трава. Мы садимся на поваленное трухлявое дерево и начинаем молчать. Мы долго молчим – каждый о своем. «А вот как раньше паломники ходили, котомку за плечи - и через леса», - вдруг вставляет Ольга в это молчание. Я не отвечаю, потому что это она о своем, просто забывшись и вслух.

Оля ездит сюда каждые выходные, иногда берет с собой меня. А по будням садится на автобус и едет в институт, где работает лаборанткой. Почему она не остается навсегда в доме бабки – этого я не понимаю. Разве что мать, школьная учительница, держит ее – они вдвоем коротают долгие вечера в двухкомнатной квартирке в окраинном районе города. Она говорит: «Дачники», – глуховато, с пренебрежением про тех, кто, подобно ее матери, приезжает в деревню отдохнуть и повосторгаться природой и спелыми яблоками. Земля, эта отцовская и дедовская земля, у нее под ногтями, въелась в трещинки на ладонях, косынка на ее темных волосах испачкана этой землей, она, как и ее бабка, ляжет в эту землю. С каждым днем все сильнее засасывает бестолковая суета мира, жизнь с каждым днем все укорачивается, и почему она не остается навсегда в доме бабки – этого я не понимаю. Наверное, она все врет – и ей не нужен этот дом, и не нужна эта земля. Так я думаю иногда.

Потом она встает, и я вслед за нею. Мы идем обратно. Подходим к дому. У Ольги долгое и сухое тело, в ней есть что-то от покойной бабки. Она достала железный прутик, спрятанный между щелявыми досками забора, и, встав на цыпочки, перегнулась, как могла, через калитку, нашарила прутиком щеколду с той стороны и отодвинула. Этой хитростью она тоже напоминает заботливую о своем добре бабку.

Ольга что-то делает в огороде, пока я сижу на завалинке. Потом мне становится стыдно просто так сидеть, и я иду к ней и спрашиваю, что мне можно поделать. Она вручает мне дырявое ведро и велит собирать попадавшие яблоки. Потом, когда дело сделано, я снова подхожу к ней и спрашиваю, куда их ссыпать и что делать потом. Ольга дает мне ржавый нож, и мы садимся в тени дерева резать паданцы для сушки. Мы долго крошим яблочные дольки в корыто тупыми ножами, некоторые – красивые - яблоки съедаем. А Ольга рассказывает, что в деревне воруют жестяные ведра, чтобы сдать на металлолом, что осенью в грозу в заоконной хляби чудятся головы мертвецов, а зимой вымирает деревня, редкий житель пройдет мимо двора, оставляя непрочные следы, которые тотчас заметает снег.

Потом Ольга сама высыпает нарезанные яблоки на пилораму, и мы идем в дом – ужинать. Почему-то здесь, в деревенском доме, на грязной порезанной клеенке еда кажется особенно вкусной. Я ем много и с наслаждением: яйца в мешочек, черствый хлеб, купленное в сельмаге песочное печенье и сладкий чай с особенным затхлым запахом чужой, не отмытой от старой заварки кружки.

После ужина мы идем в комнату, Ольга берет с полки старый потрепанный учебник по географии и начинает вслух читать про Амазонию и пираний. Я лежу на диване, головой на ватной подушке, и вижу как наяву секвойи и лианы, про которые она читает. Вижу полчища муравьев, уничтожающих все на своем пути, мутные воды реки Амазонки и притаившихся в ней чудовищ, вдыхаю сырой удушливый воздух тропических дебрей. Потом Ольга закрывает книгу. Пора спать. За окном проехала машина – по потолку проплыл луч фар. Снова тишина и потемки. Я прислушиваюсь – мне чудится, что на чердаке кто-то ходит. Хочу позвать Ольгу, но она уже спит. Это ничего, в старых домах всегда кто-то ходит по чердаку. Я засыпаю, а по крыше стучит осенний дождик. Мне кажется, что это бабка-покойница не может оставить дом, в котором прожила всю жизнь, и все ходит и ходит на чердаке. И сквозь сон уже думаю – и отчего это Ольга не останется в этом доме навсегда?

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я