сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 14/05/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

за Границей №1
Неуверенность в завтрашнем дне

Маруся Климова (14/05/05)

В какую бы ты страну не приехала, она производит впечатление самой читающей в мире. Франция в этом отношении не исключение. Скорее всего, это потому, что из аэропорта приходится тащиться на RER и метро, где людям абсолютно него делать, как сидеть, уткнувшись в какую-нибудь книжку или газету. У нас даже подслеповатые старушки в последнее время «подсели» на «Идиота» Достоевского – под влиянием выдающегося сериала. Первое время это меня даже немного пугало, но после того. как по дороге из аэропорта «Шарль де Голль» я заметила в вагоне метро весьма пожилую даму с томиком Артюра Рембо, я поняла, что все не так уж страшно.

Не исключено, что пробуждение интереса к творчеству этого «проклятого поэта» со стороны пожилых пассажирок метрополитена способствовал тот факт, что на его родине в Шарлевиле открылся дом-музей, где на втором этаже с 1869 по 1875 год с тремя детьми проживала Витали Рембо. Дом находится на набережной Мезы, в двух шагах от колледжа (где теперь библиотека) и всегда был предметом почитания как местных жителей, так и туристов. В квартире попытались воссоздать подлинную атмосферу того времени – вплоть до паркета и обоев. Главная комната, в которой Артюр жил со своим братом Фредериком, выходит на заросший травой дворик, где виднеется небольшой деревянный домик, ставший на какое-то время прибежищем юного поэта. Впрочем не стоит забывать о том, что Рембо называл свой родной город «самым идиотским изо всех маленьких провинциальных городков». Тем не менее, до недавнего времени там можно было купить в магазине шоколадки «рембо» или же заказать в кафе одноименный паштет из гусиной печенки, а вот теперь появился и музей…

Более того. В 6-м округе Парижа не так давно открылся книжный магазин «От книги к книге» – названый так по аналогии с романом Луи-Фердинанда Селина «Из замка в замок». В магазинчике я обнаружила целую коллекцию, посвященную Селину: от злобного антиселининского памфлета Эрика Камински «Селин в коричневой рубашке» до расистских памфлетов самого Селина, которые вот уже много лет как не переиздавался из-за запрета, наложенного вдовой Селина Люсетт Детуш. Судя по всему, рекордная сумма, за которую в 2003 году была куплена рукопись Селина «Путешествие на край ночи», не осталась незамеченной широкой публикой. В конце прошлого года режиссер Франсуа Дюпейрон приступил к съемкам фильма по роману «Путешествие на край ночи», наконец-то приблизив осуществление заветной мечты Селина. Правда Селин хотел предложить главную роль – Бардамю – своему другу, красавцу-актеру Ле Вигану (он же Робер Кокийо), снявшемуся в фильмах «Мадам Бовари» Ж. Ренуара и «Набережная туманов» М. Карне, прошедшему вместе с Селином тяжелый путь в скитаниях по Германии и Дании во время Второй Мировой войны, впоследствии обвиненному в коллаборационизме и закончившему свои дни в Аргентине в 1972 году... Хочу сразу оговориться, что удостовериться в реальности слухов об этой экранизации «Путешествия» мне пока так и не удалось. До сих пор все проекты экранизировать Селина так и остались нереализованными. Как правило, этот факт объяснялся идеологическими, политическими и финансовыми причинами. Но существуют, видимо, и чисто эстетические причины, о которых, в частности, говорил сам Селин в «Интервью с профессором Y», где обвинял современных писателей в том, что они не заметили появления кино, конкуренцию с которым они реально не способны выдержать. Себе же в заслугу Селин ставит расширение возможностей литературного языка за счет того, что он сделал его эмоционально окрашенным и способным передавать живые разговорные интонации, на что кинематограф не способен. В этом отношении он сравнивает себя с импрессионистами, введение которыми новых приемов в живопись стало реакцией на появление фотографии. Действительно, режиссеру, взявшемуся за экранизацию Селина, передать особенности его стиля средствами кино будет непросто. Вроде бы за реализацию этого проекта решили взяться продюсеры Лоран и Мишель Петэн, которые уже продюсировали одну из самых успешных картин Дюпейрона «Комната для офицеров»...

События в Ираке тоже не оставили французов равнодушными – ужасные издевательства американцев над арабскими узниками вызвали всеобщее возмущение, к тому же у французов в этом смысле и у самих есть, в чем покаяться. Возможно, в связи с этим, а может и просто по чистому совпадению (что вряд ли), на парижских экранах снова появился снятый в 1966 году фильм Джилло Понтекорво «Битва за Алжир», кстати, получивший в свое время главный приз на фестивале в Венеции. Героем этой ленты стал восставший народ, поэтому режиссер снимал непрофессиональных актеров, в том числе и участников алжирской национально-демократической революции. Фильм снят в жанре близком неореализму, однако принцип, которого придерживался режиссер-коммунист, заключается в отказе от демонстрации каких бы то ни было документальных материалов. Повествование строится вокруг главного героя, Али ля Пуант (буквально: Али Игла), профессионального партизана, который ведет продуманную борьбу с оккупантами, организуя восстания, акты неповиновения, теракты… Любопытно, что недавно ленту даже затребовали для просмотра в Пентагоне, желая, очевидно, извлечь уроки из чужого прошлого, а один из лидеров иракской борьбы с оккупантами взял себе имя Али Ля Флеш (буквально: Али Стрела).

Вообще, нынешняя весна во Франции отмечена ощущением какой-то «онтологической нестабильности» – это выражение я позаимствовала из одного парижского журнала, а точнее, с его обложки в руках у очередного читателя в метро. Тем не менее, оно мне показалось достаточно удачным. Может быть, сказалась еще и резкая смена погодных условий: в Петербурге перед моим отлетом было ужасно холодно, а тут уже почти летняя жара... Как бы то ни было, но, судя по всему, французы вдруг всерьез озаботились будущим своей культуры вообще и философии в частности. Некоторые французские интеллектуалы после смерти Жака Деррида уже забили тревогу: по их мнению, настоящих философов во Франции больше не осталось, теперь они все умерли. Естественно, с этим согласны далеко не все. А как же Бодрийяр, Глюксман, Финкельрот? Вот Эдгару Морэну, например, недавно исполнилось аж 83 года, и он только что завершил свое глобальное исследование под названием «Метод», выпустив в свет его 6-й и последний том. В нем он пытается очертить будущее планеты и полагает, что любовь и только любовь способна спасти мир. «Только доктор «Любовь» может спасти мистера Хайда, ибо мир страдает как от недостатка любви, так и от ее избытка, зациклившись на идолах и абстрактных образах. Но лучше, все-таки, любить не вечное, а то, что подвержено тлению: самым драгоценным является то, что хрупко...». Некогда Эдгар Морэн придерживался марксистских взглядов, а теперь вот полностью убедился в волшебной силе любви. «Нужно каждому помочь реализоваться в жизни как поэту, а вершиной поэзии является любовь. Однако необходимо обладать достаточно большой отвагой, чтобы любить. Ибо любовь позволяет нам жить в неуверенности и беспокойстве, она исцеляет от тоски, она является ответом смерти, несет утешение…» Трудно с этим не согласиться. Лично я никогда бы не отважилась написать нечто подобное...

А вот философ Ален Бадиу, последний (или почти последний) из оставшихся в живых верных сторонников французского маоизма, выпустил в издательстве Сей свою новую книгу «Век», в которой с завидным упорством продолжает развивать теории, возникшие где-то в середине прошлого века. Он спорит с «ренегатами», упоминая безнадежных «уклонистов» (среди которых Боссюэ и Бальзак, Хайдеггер и Лакан), он ненавидит современный мир и чувствует стойкое отвращение к счастью. Реальность дает ему материал для истерического эксперимента поиска конечной истины, в которой не должно быть ни малейшей примеси субъективизма.

В целом же книга проникнута ностальгией по прошедшей молодости и непрекращающимися поисками чистоты. Но больше всего в Бадиу поражает упорство, с которым он предъявляет молодежи свои требования «очищения», причем его идеал до сих пор остался в далеких шестидесятых. В частности, он сожалеет о том, что тексты Мао-дзе-Дуна до сих пор не включены «в какую-нибудь учебную программу» и считает, что французский маоизм был «единственным новаторским политическим и последовательным течением, возникшим после мая 1968 года». Самым же главным является стремление к чистоте, и оно достигает в книге невероятной силы. Бадиу даже намекает на то, что стремление к очищению в прошлом веке выразилось, главным образом, в многочисленных террористических актах и проявлениях жестокости. Ведь практически все революционные деятели находили в себе силы идти на лишения и смерть вовсе не в надежде на «чудесное завтра». Нет, истинный источник их отваги заключался в «страсти к реальности»: к тому, о чем грезил и что обещал всем век XIX, и что век XX изо всех сил старался воплотить в жизнь. Любой ценой разрушить «старый мир», полный лжи и грязи, и создать нового человека, прямо здесь и сейчас. Короче, «нужно постоянно возвращаться к идее очищения», – настаивает философ, который вспоминает манифест Бретона, дидактический театр Брехта и живопись Малевича. «Белый квадрат на белом фоне является вершиной воплощения идеала чистоты.»

И еще об «онтологической нестабильности». Известный издатель и медиа-магнат Даниэль Филипакки, собирающий произведения сюрреалистов, решил распродать часть своей внушительной коллекции – а именно, библиотеку. Первая часть уже продана, вторая должна уйти весной этого года на аукционе. Возможно, за библиотекой на продажу будут выставлены и собранные за пятьдесят лет картины, которых у него около тысячи: среди них работы Дали, Магритта, Танги, Эрнста и других. Даниэль Филипакки родился в 1928 году в Париже, а его первая встреча с сюрреализмом, по его словам, состоялась в 1939 году, когда ему было всего одиннадцать лет. Тогда он впервые увидел в одном книжном магазине в Париже на улице Мсье Ле Прэнс книжку под странным названием «Револьвер с белыми волосами», и это название так его поразило, что он купил ее и после этого уже начал последовательно приобретать все, что так или иначе было связано с сюрреализмом. Когда Филиппаки спросили, чем же мотивировано его решение начать распродажу коллекции, он ответил коротко: «Неуверенность в завтрашнем дне».

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я