сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 13/01/2005

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Глазами гения

Поэт и мама

Маруся Климова (13/01/05)

Таким образом, наука является столь же непримиримым антагонистом искусства, как и политика, однако истинные масштабы их противостояния скрыты от глаз непосвященного. Еще бы! Обывателей со школьной скамьи приучают к мысли, что истинный художник рано или поздно вступает в конфликт с властью: сначала детишки с затаенным дыханием слушают рассказы учителя про то, как царь, методично расправившись с Пушкиным и Лермонтовым, переключается на Достоевского, чуть позже узнают о трагической судьбе Мандельштама, гонениях, обрушившихся на головы Пастернака, Ахматовой, Бродского, о расстрелянном «проклятыми фашистами» Лорке и т.д., и т.п., – перечень примеров, кажется, можно было бы продолжать до бесконечности, причем взятых практически из любого курса литературы, вовсе не обязательно отечественной. Короче говоря, о вечном конфликте искусства и политики все так или иначе догадываются, даже если и не осознают его истинных причин. И если бы только было возможно переложить какой-нибудь из таких курсов на музыку, изобразить его в виде джазовой импровизации, например, то она непременно называлась бы «Поэт и царь», ибо именно эта тема является своеобразным лейтмотивом в изложении истории литературы, во всяком случае, девятнадцатого века и ранее.

Однако начиная с двадцатого столетия, акценты в трактовке судеб писателей сместились из социальной сферы в сторону их личной жизни, первых детских переживаний и семейных дрязг. Помню, еще в годы моей юности мне по чистой случайности довелось посмотреть американский документальный фильм о жизни Харта Крейна. В фильме недвусмысленно давалось понять, что у этого полузабытого ныне поэта были сложные отношения с мамашей, в результате чего он и свел счеты с жизнью, прыгнув с Бруклинского моста. Этот фильм произвел на меня сильное впечатление, хотя в момент, когда я его смотрела, я и представить себе не могла, что он станет фактически последним моим откровением о мотивах поведения писателей и вообще причинно-следственных связях в современной литературе, ибо ничего принципиально нового по этому поводу с той поры мне так и не попалось. Так что музыкальная импровизация на тему новейшей литературы могла бы уже называться не «Поэт и царь», а «Поэт и мама»…

Стоит ли после этого удивляться, что современные писатели и режиссеры испытывают столь очевидную тягу к триллерам, а маньяк-убийца является чуть ли не главным героем современного массового искусства? Созвучия и совпадения очевидны: детские травмы заставляют маньяка истязать стариков, женщин и детей, а писателя отводить душу на бумаге и прыгать с моста… Где-то тут и проходит граница между эпохами Модерна и Постмодерна. Главное отличие заключается в том, что творцы или же символические герои модернизма (вроде соратника Жанны д'Арк Жиля де Рэ) еще оказывали влияние на жизнь общества, раздражали царей, а современные маньяки-убийцы и писатели-постмодернисты не представляют никакой серьезной опасности и интереса для государства, но только для узкого круга несчастных обывателей, их ближайших родственников и знакомых.

Как ни крути, а в поведении серийного убийцы все-таки присутствует что-то не совсем нормальное – приходится это признать. Нетрудно заметить, что практически во всех фильмах и романах маньяк всячески пытается вовлечь окружающих в какую-то одному ему понятную «игру». Для чего, например, оставляет на месте каждого своего преступления разнообразные знаки, иероглифы, буквы, из которых преследующий его полицейский и должен будет сложить некую фразу, в которой и разъясняется конечный смысл всех этих необычных поступков. Большинству людей все это совершенно безразлично, однако полицейский вынужден ломать голову над ребусами преступника по долгу службы. Лично я уже неоднократно ловила себя на мысли, что после просмотра очередного триллера чаще всего испытываешь чувство некоторой неудовлетворенности и даже разочарования, так как смысл окончательно сложившейся фатальной фразы, как правило, оказывается в высшей степени банальным и уж никак не стоящим затраченных на ее разгадку усилий и, тем более, человеческих жертв.

Тем не менее, запутанные отношения между маньяком и полицейским достаточно легко переносятся в сферу современной литературы, где место маньяка занимает уже писатель-постмодернист, тоже безуспешно пытающийся вовлечь окружающих в свою игру, составляя на страницах своих книг всевозможные шарады из фраз, однако единственным по-настоящему заинтересованным их читателем оказывается ученый-литературовед, вынужденный заниматься ими по долгу службы – всем остальным это по барабану. А если кто-нибудь из «посторонних» все же решился бы пройти этот путь до конца, то есть прочитать какую-нибудь ключевую для современной литературы книгу, то в результате его наверняка постигло бы примерно такое же разочарование, какое я обычно испытываю после просмотра очередного триллера. И все потому, что окончательно прояснившийся смысл всех этих головоломок и ребусов будет очень плохо соотносится с количеством потраченных на их разгадку сил и времени. Ученый-литературовед, подобно профессиональному полицейскому, от такого разочарования заведомо избавлен, ибо за свой труд он получает соответствующие награды в виде научных степеней, одобрения сослуживцев и, наконец, элементарной заработной платы. Более-менее занимательным для рядовых читателей в этой ситуации являются уже не сама книга, а перипетии отношений писателя и его исследователя. Отсюда становится понятно, почему практически все из существующих ныне литературных премий отданы в распоряжение так называемой «серьезной литературы», т.е. литературы, претендующей на элитарность, сложность и непонятность для среднего ума. А все очень просто! Вручение такой премии является чуть ли не единственным действом, которое привлекают к себе внимание широкой публики. Без премий подобная литература уже давно прекратила бы свое существование, так как ее все просто окончательно перестали бы замечать. А тут присутствует некая интрига, задействованы хоть какие-то бабки, которые критики, эксперты и литературоведы присуждают понравившимся им авторам. Если же после окончания церемонии вручения бабок какой-нибудь особо любознательный читатель вдруг надумает открыть книгу лауреата, как весь его интерес и любопытство мгновенно угасают…

Короче говоря, все как в «страшном кино»! Там ведь зрители тоже внимательно следят исключительно за поединком полицейского и преступника. Если же эта напряженная «борьба интеллектов» из триллера вдруг была бы устранена – например, полицейские объявили бы забастовку и отказались выполнять свой долг – то все любители этого жанра автоматом остались бы один на один с маньяком и его загадками. Можно себе представить, какую скуку и разочарование они все должны были бы испытать, так как фактически они оказались бы в качестве зрителей так называемого «авторского кино», которые вынуждены ломать голову над бредовыми ребусами маньяков, причем совершенно бесплатно. Одно дело – наблюдать за тем, как полицейский гоняется за преступником, стреляет в него из пистолета и т.п., а другое – думать над тем, что если первой убитой бабой оказалась некая Алла, то второй, возможно, будет Белла, так как по алфавиту за «а» сразу же следует «б»…

Самое же странное и отчасти забавное в сложившейся в сегодняшней культуре ситуации заключается в том, что литературоведы и писатели, считающие себя интеллектуалами, оказываются не способны схватить и объяснить мотивы поведения творцов масскультуры, хотя и предпринимают в этом направлении поистине титанические усилия, сочиняют глубокомысленные трактаты, проводят социологические исследования, защищают диссертации. А в триллерах вся жизнь современного интеллектуала, с самого раннего детства, в понятной и доступной любому идиоту форме видна как на ладони. То есть, творцам масскультуры удалось создать этот обобщенный и яркий образ, даже не прикладывая к этому никаких особых усилий.

Единственным слабым звеном в приведенной мной аналогии, видимо, является некоторая непроясненность мотивов, которые побуждают литературоведов и критиков заниматься тем, что в наши дни уже неинтересно абсолютно никому. Все-таки, когда маньяк-убийца настигает свою очередную жертву, то ее родственники и знакомые рано или поздно начинают волноваться о ее судьбе, звонить в полицию, поднимать шум, жаловаться соседям … Так что первый импульс, побуждающий полицейского заняться разгадкой смысла оставленных на месте преступления туманных надписей, меток, отрезанных пальцев и ушей, более-менее понятен. А вот что в аналогичной ситуации движет ученым-литературоведом или же критиком? Что заставляет его обратить внимание на того или иного писателя, заинтересоваться его произведениями? Пожалуй, это – наиболее слабое звено во всех моих рассуждениях. Однако ответ на этот вопрос до смешного прост! Писатель и его исследователь в подавляющем большинстве случаев находятся в элементарном сговоре между собой: как правило, они являются либо близкими знакомыми, либо родственниками. И это наверное единственное более-менее существенное отличие современных интеллектуалов от серийных убийц и милиционеров. Все остальное в современной литературе столь же непонятно и запутано, как в триллерах!

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я