сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 29/11/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Поэзия: модули и векторы

Словариум Елены Кацюбы

Сергей Бирюков (29/11/04)

Лучше всего принцип творчества Елены Кацюбы определила она сама в своем сверхлаконичном графическом «Манифесте».

Я не знаю более точного выражения самого понятия «манифест», чем это. Линии, связывающие графемы, из которых строятся слова, проходят сквозь пространство, проясняя систему взаимосвязей. Девять слов значимо определяют подход поэта к слову. Произнесенные или написанные просто подряд эти слова могут произвести впечатление случайного выбора. Поставленные таким образом, как в «Манифесте», связанные системой линий, те же слова задают целостную картину поэтического мира Кацюбы. В сущности, поэтесса говорит нам, что мир состоит из случайностей и произвольностей, в мире много ошибок и сбоев, но творчество дает возможность найти порядок в хаосе.

Совсем не случайно одно из самых известных и уже давних произведений Кацюбы имеет название «Свалка».

Начатая строительством в 1985 году, к настоящему времени поэма «Свалка» имеет ряд вариантов, в том числе виртуально-вращающийся (см. http://lib.userline.ru/samizdat/22933). Автор признает наличие множества вариантов и дает личное заключение об истинности каждого из них: «каждый из которых является истинным» (цитаты по: ДООС. Полное собрание сочинений. Издание Е.Пахомовой. М., 1998).

Хотя произведение называется «Свалка», и в нем представляется свалка как таковая, вся вещь четко структурирована, и каждая часть также конструктивна. Общий принцип анаграмматического письма, который использует Кацюба, – конструктивистский органически. При комбинаторном переразложении слова вы не можете просто вываливать слова, они сами заставляют вас делать некоторые усилия, чтобы перестроить графемы в нужном порядке. Даже если вы захотите представить в свалочном варианте некий, существующий в «нормальном» виде текст, как это сделано у Кацюбы в эпиграфе из Дорфе Тетвюч. Само имя Федора Тютчева приобретает некий германо-романский оттенок, так Dorf по-немецки будет деревня, tete по-французски будет голова, вюч можно инерпретировать либо как немецкое Wut (ярость, бешенство), либо, что ближе, futsch (вместе с вспомогательным глаголом sein означает пропадать, например: alles ist futsch – пиши пропало). Таким образом, совершенно по чаромантии Платона Лукашевича обнаруживаем глубокий смысл. Далее, очутившись на свалке, известное стихотворение Тютчева «Блажен, кто посетил сей мир...», сохраняя ритмическую структуру, семантически преобразуется. Мощные в своей красоте строки Тютчева притягивают отвлеченностью: этот КТО – неопределенное лицо, ВСЕБЛАГИЕ – потрясающие, но тоже не вполне определенные. В свалочном же варианте все получается более определенно:

Женбла, кот сепотил йес рим женбла – это некто женоболтливый, он же кот, который сепотил (что-то вроде невнятно, по-детски, произнесенного освободил), Йес – да по-английски, ну и Рим – понятно.

В оге нитуны коворые – в общем ясно – в огне не тонущие ковровые, или ковыряющие, или сложносокращение – по принципу встраивания слова – которые воры – вытаскиваем Т, вставляем В – получаем коворые (блестящий результат!).

Еог рпивзали блавсегие – тут появляется йог, рпивзали – довольно сложная конструкция, в которой есть слово резали (Е редуцируется как неударное), резали, пив, либо при этом пивали, в одном слове создается двусловная, семантически насыщенная конструэма, наконец последнее слово – тоже довольно сложное – здесь есть уже известный нам корень бла-, известный в разных языках как междометное обозначение болтовни – bla-bla , далее понятное слово все, гие с некоторой осторожностью можно интерпретировать как грузинское мужское имя Гия, в дательном падеже, либо как выкрик.

Акк бессоедника ан рип – здесь мастерство перевода на свалочный язык достигает максимального блеска. Акк – автомат Калашникова (с ошибкой, правильно было бы АКМ), бессоедник – ясно – соедник (подельник, соучастник) беса, ан – немецкая приставка, означающая в числе многих значений за, рип – возможно, усеченный вариант немецкого Rippe – ребро.

Предлагаю читателям самим собрать все эти смыслы вместе и сделать надлежащие выводы – о чем и о ком идет речь. Если это стихотворение Тютчева оказалось на свалке в 1985 году, то Нострадамус может спокойно заниматься своими замирными проблемами, мы не будем к нему обращаться, а пойдем лучше на свалку и покопаемся там, может чего еще найдем. При этом не стоит с предубеждением относиться к возникающим при таком анализе допущениям. Сам анализ отчасти ориентирован на известную модель академика Л.В.Щербы «Глокая куздра...» Однако только отчасти, поскольку Щерба создавал модель, подразумевающую известное ему значение, а мы анлизируем текст, созданный не нами, то есть находимся в семантическом поиске!

Но в таком же семантическом поиске находится и сама поэтесса-писательница-изобретательница. В произведении «А в кубе – буква» она прямо говорит:

Розы сами не растут

Их создает садовник – конструктор розы

Вот Елена – садовник слов-роз. Она создает такой словесный розариум. Названное произведение построено по принципу розариума. Вначале идет стихотворение «Азбука» – это то, что в розариуме называется немецком словом штамм (stamm), то есть корень – общий куст, от которого берутся отростки и высаживаются отдельно и уже сами растут – у Елены это дальнейшие стихотворения на все буквы алфавита. Весь этот цикл-розариум являет собой совершенство конструкций, то есть правоту красоты.

У нас нет ничего, кроме слов и букв (графем), из которых состоят слова. Мы можем оперировать этим материалом грубо, неряшливо, а можем выстраивать изысканную конструкцию, которой стоит любоваться. Выбор есть. Елена Кацюба выбирает второе. Если она в пору жесткого и неостановимого крушения слова смогла преобразовать, реконструировать, облагородить СВАЛКУ, то уж выстроить свой Словариум (СЛОВА-РИ-УМ) для нее вообще не проблема. Елена Кацюба едва ли не единственный у нас автор (здесь я вынужден использовать мужской род!), который принял компьютер как умную помогающую машину и начал с ней работать. Именно с ней, а не против нее. А в конечном счете – не против себя.

Её книга «Игр рай», вышедшая в 2003 году, представила нам редкостно цельную, бережную, уважительную и дерзновенную работу со словом. То есть такую работу, которую можно назвать поэтической. Поэтическая деятельность и есть преобразующая, развивающая, манящая светом еще неведомых открытий.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я