сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 10/11/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Какой я хочу, чтобы была литература. Продолжение

Владимир Иткин (10/11/04)

Сочинение ученика 2А класса Иткина Вовы

Новосибирск, 16-го дня, 2004 или Бог знает какого еще года

Дорогая Галина Ивановна,

Вы правы. Не надо ругаться. И строить классификации. Когда козленок посчитал зверей, они обиделись, и были правы. Но вот в Ваших словах о том, что моя гирлянда тусклая, тоже кроется большая-пребольшая неправда. Вы ведь видели — наверное, видели! — картины Павла Филонова. Сверкающая раздробленность. Картины такие, будто их ножом исполосовали. Светящиеся ячейки — в них всякие звери, люди, пятна. То самое, о чем я говорил — конфликт паутины дхарм и детского чувства грусти-радости. Вы правы, когда говорите о том, что надо сосредоточиться на рассказе, повествовании. Но сначала давайте разберемся с гирляндой. Может быть, Вы не поняли, при чем тут Филонов… я объясню… Да, а в школу все равно не пойду, там у вас плохо. Честное слово.

Давайте, значит, начнем вот с чего. Чтобы не было недоразумений — я никакой не «левый». Во всяком случае, не тот, кто самоопределяется таким образом сейчас. Все разговоры о современном мире с частной собственностью, отчужденностью и прочими напастями — это, по-моему, бред собачий. Кризис индивидуализма. Всякие-разные говорят: Свобода. Какая уж тут свобода, если личности никакой нет, какой индивидуализм_ 1? Где Вы видели эту личность? Когда я с вами, Галина Ивановна, разговариваю — это Галиныванно-вова. Когда я, Вова, читаю книжку, это книжко-вова. Конечно, все сложнее. Внутри книжко-вовы есть еще книжко-вова, а внутри — мамапапа-вова и еще многомного-вова. Я, Вова, сложен из разных красивых камушков, а грязные дурацкие камушки я выковыриваю и выбрасываю, а иногда нет — они такие смешные. Но чтобы Вова был Вовой, эти камешки должны быть красивыми. Кто их делает такими? Я или Бог? А у него «г» на конце обычное или фрикативное? Какая разница?!!!

И вот еще, уходящая эпоха постмодернизма — она ведь замечательная! В ней главное — то и есть, что никакой личности, а все — камушки. А всякие соблазны, симулякры, сны во сне, Большие братья — да какое они отношение имеют ко мне, Вове? Во мне есть — красивые камушки, конечно, есть и соблазны с симулякрами, во мне есть Маша И., и у нас скоро будет свадьба. И замечательно. Мы оденемся в смешные цветастые балахоны из лоскутков. То есть, вы улавливаете, Галина Ивановна? — красивые, смешные, а Маша… — как Вы думаете, как мы относимся друг к другу? Да отлично относимся. А Вы говорите — личность. Не о том же совсем говорите!

Вы не думайте, Галина Ивановна, что я так просто говорю. Все это напрямую относится к литературе, какой я хочу, чтобы она была. Я сегодня отвлекусь от маленьких детей, от них устал совсем. Вы правильно говорите — не надо их идеализировать. Бесконфликтность, мол. Те еще конфликты. Но не совсем те… Ладно, без детей. Сегодня я расскажу Вам про один из моих любимых секретиков. Про идеальную книжку — древнерусский рукописный сборник. Тут есть тайна, самая настоящая. Будьте уверены — это интересно.

4. Секретик третий. Гроб хожаше, в нем мертвец пояше
(Роберт Фрипп и древнерусские сборники)

Стоит древо без корений, без ветвей, а на нем седит вран без очью и без крил. И прииде к нему без ног и взя его без рук и сьяде его безо рта и несть ему сытости.
Из древнерусского рукописного сборника 15 века

Сначала такая история. Мы с Машей И. были в деревне Старобачаты (это в Кемеровской области) у староверов. У Маши потому что папа — археограф. Обманывает старушек и выклянчивает рукописи древние. Та еще свинья. Ну так вот, заходим мы с Машей в домик деревянный… И — слушайте внимательно! — видим в щелочку, как дядька бородатый, прежде чем выйти нас встречать, возится с подушкой, делает что-то непонятное. Я дыхание затаил, смотрю. Вот он, оказывается что делает! Берет рукопись старую, in quarto, в кожаном дряхлом переплете с застежками, целует ее. Потом накрывает синим платком, расшитым цветами. Сверху кладет ПОДУШКУ! Нервничает, глаза туда-сюда бегают, а потом, бережно так, всю кровать, с подушкой вместе одеялом застилает. Выдохнул и говорит: «Кто там?» Мы Машиному папе этого не рассказали, а уж бородатый заявил, что ни о каких рукописях и слыхом не слыхивал.

И вот, еще раз подумайте, здоровенный бородатый мужик целует книжку и сует ее под подушку. Представьте себе нынешнего городского дяденьку без бороды, как он кладет под подушку «Американского психопата». Или Берроуза. Навряд ли положит…

А теперь я хочу рассказать Вам про древнерусских монахов. У них в кельях было вещей совсем немного. А книжек и подавно — совсем мало. Евангелие, молитвослов и сборник — один или два. Что такое сборник? Это такая рукопись, в которую монах сам (или же по заказу это делал другой) переписывал самое важное из многих-многих рукописей. Из всех, что хранились в монастырской библиотеке. Иногда приходилось в другой монастырь ехать, где скрипторий побогаче. А иногда — и на Афон. Такой сборник так и назывался — «келейным». В этой книге — СВЯЗЬ со всем миром. И молитвы, и наука, и дидактика, и занимательные истории, и толкования (их больше всего) и даже загадки. Вот, Галина Ивановна, загадка: «Что есть два супостата борются век до век?» А вот что — день и ночь. Или вот: «Гроб хожаше, а в нем мертвець пояше, что это?» Не знаете? Гроб — кит, а мертвец — Иона-пророк.

Ну да, книжка — листов на 400-600. Всю жизнь читать можно (так и было!). И под подушку класть. И представлять в дальней индийской стране диковинных зверей, почитать, как во время оно оленята с неба падали. Четкие каноны, но отрывочков разных чертова уйма, и для суггестии простор невероятный. Да. Это связь со всем миром, но еще и цепочка внутрилитературных связок. Потому что такой сборник — идеальный постмодернистский текст с одним единственным отличием: он — ЖИВОЙ_ 2. А до личности этим средневековым разгильдяям дела не было. И правильно.

Средневековый сборник — это литературное произведение. Из канонических цитат строится новый и новый текст. Цитата как слово в предложении. Цитата как огонек елочной гирлянды. Это центон, но центон особый. Не тоталитарный и безнадежный, как, скажем, у Кибирова_ 3. Этот центон горизонтален и вертикален. Потому что отрывки могут браться и из современных рукописей и из тех, что были написаны 4-5, а то и 7-8 веков назад. Причем отдаленные временем написания отрывки тут не воспринимаются Прошлым в нашем понимании этого слова. Потому что, когда работает обратная перспектива, отрезок Прошлое-Настоящее в любой своей точке жизнеспособен. Это мирное путешествие во времени чем-то похоже на безумные перемещения в пространствах героев Филиппа К. Дика. Конечно же, ведь монахи смеялись! Как же иначе? При этом сосредоточенность, осознанность и позиция доброжелательного наблюдателя — все то, о чем я писал Вам в первых письмах — здесь налицо. Если не это, зачем вообще читать?

Эта горизонтальность-вертикальность позволяет нам понимать прошлое. Есть такой дяденька, Эдуард Лимонов, который написал, что место Пушкина — на календарях. Что это значит? Это значит, что мы ставим крест — понимание Пушкина невозможно. Понимание Пушкина невозможно и точка. Как же?

Итак, сборник — центонное произведение. Текст внутри сборника — произведение и одновременно слово в контексте сборника как произведения. Сборник и текст внутри сборника — слово в предложении многих подобных сборников. Гипертекст, но не по Павичу. Гипертекст, обращенный к религиозному переживанию. Которое есть центр, которое присутствует в каждой лампочке гирлянды. Это и есть древнерусская литература. Вопреки общепринятому мнению, она — не хронологический список отдельных произведений. Единица древнерусской литературы — сборник подвижного, непостоянного состава. Каждое произведение в ней — часть, функциональная или не функциональная, служебная или неслужебная часть сборника.

О религиозном переживании говорить не принято. И я, Галина Ивановна, его намеренно обхожу стороной. Я не Ареопагит_ 4 , не Экхарт, не Мартин Бубер… не умею. Я скажу одно, это не страдание, это огонек. Помню, как шел ночью по улице, и все фонари мне улыбались. Что-то вроде этого.

Каким образом заставить гирлянду произведения сверкать? Если говорить о чем-то современном, то давайте вспомним «Введение в гитарное ремесло» Роберта Фриппа_ 5. Несомненно, все 9 уровней учебы фрипповских музыкантов приложимы и к писательству. Писатель, как и музыкант, работая, становится хорошим инструментом, на котором играет музыка. Писательство — как и музыка — это личная дисциплина. Писатель — как и музыкант — должен сначала научиться играть одну ноту, воздерживаться, если эта нота не требуется, а также должен научиться по(про)чувствовать тишину. Затем мы должны понять, «можем ли мы применить качественную суть наших взаимоотношений с гитарой к рутинным занятиям нашей жизни». Посвятив себя гитаре (литературе), достигнув определенных результатов, мы можем подарить себя миру. И отправиться на покой. Не знаю, удалось ли это в полной мере Фриппу и его ученикам, но кажется, что все эти слова универсальны для любого искусства.

Возвращаясь, к древнерусским сборникам. Монахи, их создававшие, были, прежде всего, переписчиками. Нетрудно заметить, что современные писатели — тоже. Но переписывание — это ведь тоже дисциплина. Создание сложного центонного текста — это тоже ремесло, требующее внутренней отдачи. Интерпретация (и древнерусские монахи, и современные писатели, прежде всего, интерпретаторы) — это тоже дисциплина, тоже ответственность.

И тут маленькая оговорка: мое восхищение детскими текстами вовсе не касается их наивности, я ни в коем случае не навязываю литературе наивность, скорее наоборот. Я-то о чем говорю? О гирлянде, о камушках. Проза второй половины двадцатого века научилась делать из камушков узоры (отказываться от этого глупо), и только одного не научилась — сделать так, чтобы из этих камушков ожерелье можно было бы кому-нибудь подарить, и этот кто-то такой феньке очень бы обрадовался. Если такое у кого получится, я, семилетний мальчик Вова, возьму в охапку свою Машу, мы выйдем на трассу и отправимся этого кого-то искать.

Надоел я Вам, Галина Ивановна, со своей гирляндой. Но главное в ней что? Каждый огонечек имеет настоящую ценность, каждый огонечек — музыка, образ, улыбка, thinking provocation, марка с кислотой, подарок, прожитая цитата. Литература, какой я хочу, чтобы она была — это средневековый сборник, фенька из разноцветных, блестящих, неслужебных камушков. В ней не будет личности, потому что личность и индивидуальность — это глупость. И если ее не будет, то не будет и проблем. И мы таки будем свободными.


1 Ну да, помните стишок Пригова про посуду и свободу?

2 Собственно, именно здесь кроется причина, почему в народе так популярны стали книги Милорада Павича. Они все построены по принципу средневекового сборника. Физиологизм, сны и а ля религиозные пропозиции, мелко нашинкованные. Но Павичу не хватило Жизни, его тексты были изначально мертворожденными. Поэтому и популярность его романов сошла на нет. Одинаковая гипертекстовая структура без наполнителя. Опять тоталитарность. Выхода не предвидится.

3 Любопытный пример «нетоталитарного центона» — иногда такое получается в песнях Умки и «Броневичка», а если точнее — в текстах-песнях Ани Герасимовой. Большинство из них центонны, сотканы из цитат и аллюзий, но все они, словно звери в Теремке, живут мирно и дружно. Однако оживление аниного центона происходит за счет музыки, интонации, внутреннего ощущения свободы — вещей экстралитературных.

4 Говорят о том, что Дионисий Ареопагит переписал Плотина и Прокла. Неправда. Здесь то же отличие: Дети и Зомби. Сверкающая и тусклая Гирлянда. От Единого можно придти в экстаз, но вспомните описание плотиновского сборища у Пьера Адо — никакой человечности и сопереживания друг другу.

5 Цитаты из фрипповского «Введения» даю по переводу Андрея Мадисона в его книге: Мадисон А.О., Миленький Е.М. Отражение. Спб.: «Новое культурное пространство», 2004. С. 295 – 312.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я