сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 06/05/2002

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Знаки препинания #13

Дары моря

Дмитрий Бавильский (06/05/02)

Банана Ёсимото, "Кухня. Маленький роман". Перевод А. Кабанова. 2001, Санкт-Петербург, «Амфора», 5000 экз.

Эту книгу, написанную о радостях жизни, связанных с едой и кухонным уютом, нужно продавать в паре с «Пиром» В. Сорокина. Интересная получится пара: если для японцев пища – символ гармонии и красоты, то для нас – сами знаете что, «гной и сало».

Разница подходов к трапезе и к потреблению продуктов может сказать о близости или разнице наших культур много больше, чем энциклопедические тома.

Метафизика простого… Есть в повседневности некое обрядовое начало, узниками которого (которых) мы все и являемся. Как культура потребления, культура поведения влияет на наши в высшей степени творческие мозги?

А вот как.

Две небольшие повести Ёсимото – милые, культурные, легко читающиеся, несколько более серьёзные, нежели обычное дамское рукоделие, напрочь лишённое метафизики. И это сразу «настораживает», обращает на себя внимание.

В первом романе («Кухня») у девушки умирает бабушка, а потом мама любимого, оказавшаяся переделанным мужчиной.

Европейское сознание слепило бы из этого трагедию, или как минимум мелодраму («Всё о моей матери» П. Альмадовара); для японца же это ещё один повод порассуждать о приготовлении сасами.

Во втором тексте книжки («Тень при лунном свете») возлюбленная находит способ воскресить своего погибшего друга. С помощью большой любви, разумеется, а так же открытого сердца и некалорийной еды из рыбы и риса.

На самом деле, никакие это не романы – книжка тоненькая, шрифты громадные. На повесть-то с трудом тянет.

Но всё-таки повесть. Будем пенять на их особые японские традиции. Мало ли что у них там (в том числе и в литературе) принято.

Это для нас самурайские принципы и обычаи – громокипящая экзотика, а для самих самураев и самураек – тягостная отработка повседневных обязанностей.

На языке формальной теории это, кажется, называется остранением – когда ты описываешь объект, словно бы в первый раз его видишь.

В Банане Ёсимото главная прелесть заключается в наивности её интонаций – она как Пачкуля Пёстренький, персонаж из Незнайки, – никогда и ничему не удивляется.

Относится к миру, переполненному драмами, как к данности.

Точно такую же интонацию, кстати, мы ловим в романах Харуки Мураками. Лёгкое скольжение по поверхности реальности – вот что нас привлекает во всех этих восточных лакомствах.

В дарах моря.

Между прочим, отношение к миру как к данности – первый, косвенный признак постмодернистского мышления. И, следовательно, пустотного канона, который выдувается в рамках такой вот ментальной системы.

Когда это понимаешь, всё становится на свои места. Продажа вдохновения – вот с чем мы тут встречаемся.

Хотя вряд ли Ёсимото раскрутят также, как и автора «Охоты на овец» – потому что ниша «Шанси-садовника» уже занята.

Шанси-садовник – персонаж повести Ежи Косинского (её, кстати, неплохо экранизировали), умственно отсталый человек, в простых суждениях которого (летом – тепло, а осенью следует убирать урожай) люди видят глубины мудрости и выбирают Шанси президентом большой западной страны.

Повесть «Садовник» была опубликована «Иностранкой» и её просто найти. Ещё проще прочитать и получить удовольствие.

Мураками и Ёсимото претендуют точно на то же самое: прозрение глубины там, где её нет. Типа, реальность так сложна и заковыриста, что складки на её поверхности сами по себе образуют замысловатые и многозначительные узоры.

Отчасти они правы, конечно.

Все мы – жертвы информационной травмы. Ненужная информация валится на нас бесконечным, нескончаемым ливнем.

Один сплошной сезон тропических информационных дождей.

И все уже устали, устали, устали. Хочется чего-то попроще.

И дело тут не в постинтеллектуализме, которого у нас нет и быть не может (история же ещё не закончилась!), дело в усталости.

И тогда приходят инфантилы.

Не следует заблуждаться: вся эти наивность и остранённость – чётко просчитанный, коммерческий продукт без каких бы то ни было следов первородства.

Или хотя бы претензий на оное.

Ничего личного: обычные книжки на полке в магазине. В библиотеке они смотрятся как-то хуже. Вообще, такие книжки лучше смотрятся, пока их не купишь. Потом, внутри у них что-то щёлкает, словно ломается и товарный блеск куда-то исчезает.

Такие книжки легко теряются в складках книжных полок. Зато их легко дарить умничающим подружкам.

Впрочем, мне-то «Кухня» скорее нравится. Просто здесь (как в спорте) важен момент очерёдности: если первым был Мураками, то на его фоне всё прочее – выглядит бледной копией.

Кстати, каждая последующая копия будет ещё более бледной.

Ещё бледнее.

Бедная Банана!

Тем более бедная на фоне наших сугубых инфантилов, которые в своём фундаментализме сто очков вперёд дадут самому продвинутому японцу.

Да хотя бы тот же Андрей Левкин со своим последним романом «Голем, русская версия» (я уже писал здесь о нём), – только в отличие от Бананы наш: родной, тонкий, глубокий. Первородный.

И напоследок. Если правами на обладание текстов Мураками «Амфора» делится с другими издательствами, то Банана Ёсимото – фишка сугубо амфорская, можно сказать, фирменная.

Издательство купило целый пакет её текстов, так что за «Кухней» последуют какие-то другие её сборники.

Подождём-с.

Предыдущие публикации:

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я