сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 22/10/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Бумеранг не вернется: Не заладилось

Евгений Иz (22/10/04)

/Брюс Стерлинг «Распад», Екатеринбург: «У-Фактория», 2003/

Типичный представитель своего
бодрого, L-гармоничного народа.

Владимир Сорокин.
«Голубое сало»

Не заладилось – так можно кратко охарактеризовать атмосферу и содержание книги Брюса Стерлинга «Распад» (оригинальное название «Distraction», наверное, можно было бы перевести и как «Сумасшествие» – поскольку сумасшествия в романе едва ли меньше, чем распада). Не заладилось – это же можно сказать и об исполнении творческого замысла автором; по крайней мере чтение этого большущего, в 630 страниц толщиной, романа – дело непростое, сродни бегу с препятствиями по пересеченной местности. Вы бежите (бегло читаете), и они (препятствия) бегут вместе с вами. То же самое происходит и с главным героем. То есть, хорошо оформленная внушительная книга из прежней серии «Киберtime/fiction» и ее уважаемый и вполне стильный автор имеются, а вот, увы, что-то все же не заладилось – распад какой-то на линии автор-читатель. Написанный Стерлингом двумя годами позже, в 2000-м, «Zeitgeist» в два раза тоньше, в два раза динамичнее, в два раза цельнее и продуманнее «Распада». С писателями-фантастами, кажется, так бывает гораздо чаще, чем с какими-нибудь искусно маскирующимися за приемом постмодернистами. «Распад» – это именно фантастика. Странная стерлинговская фантастика. Поэтому – не все так плохо, как я иzложил выше.

Действие романа происходит в районе 2050-х годов в сильно изменившихся (подурневших, обедневших, приунывших) США. Если раньше героями «отца киберпанка» были аристократы-дипломаты из наиотдаленнейшего будущего («Схизматрица»), то на этот раз героем стал молодой американский политик, глава сенаторской предвыборной кампании, гений политического пиара. Он – сын знаменитого голливудского актера-режиссера, приемный. А по своей природе он – клон, выращенный в искусственно созданных маточных тканях в колумбийской нелегальной генной лаборатории. Оскар Вальпараисо зовут его. У него имеются дыры в ДНК, что и обусловило ряд его незначительных физических отличий от рядовых граждан. Основная метафизическая проблема его социальной адаптации – то что он фактически не был рожден. Всё это, однако, не мешает ему быть патриотом и искренне желать Америке выбраться из политического абсурда, экономического краха, социального тупика и экологического дисбаланса, в которые столь скоро угодило некогда могущественное государство, «мировой полицейский». В мировом океане прибавилось воды, а Голландия находится с США в состоянии холодной войны, вот-вот грозящей подогреться до настоящей. Помимо законодательной, судебной и исполнительной власти в Штатах правят бал множество ЧК – Чрезвычайных Комитетов. Армия, в том числе некогда элитные ВВС вынуждены заниматься вымогательством средств у рядовых граждан, чтобы как-то кормиться. Дороги и непригодные для нормальной жизни земли заполнены ордами маргинальных кочевников (в романе они почему-то называются «пролы») – явившихся не иначе как из фильма «Безумный Макс». Технологии достаточно развиты, но экономически обесценены коварными китайцами. Все существуют наполовину в Сети, и жизнь без лэптопа даже у безработного бродяги – это нонсенс. В некоторых штатах есть приватные города, не подчиняющиеся законам. Территории вроде Луизианы и всего, что вокруг нее – сплошь болото. Животных выращивают уже в основном ученые и преимущественно для богатых покупателей. СПИД и рак побеждены, но генофонд человечества получил крепкий удар со стороны генетически модифицированной пищи. В стране два президента: старый еще не ушел, а новый уже действует. Новый президент – коренной американец по фамилии Два Пера. Да, и еще – белых американцев считают отщепенцами и национальным меньшинством. Добро пожаловать в середину 21 века!

В принципе, Стерлингу не имело смысла расписывать все эти его футуристические техно-социо-политические прозрения на всю длину гипертрофированного и почти нескончаемого сюжета. Это выглядит откровенно скучно, хотя и самоуверенно. Раньше Стерлингу удавалось в коротеньком рассказе, стилизованном под историко-публицистическую статью из журнала будущего, с юмором и проницательностью приоткрывать дверь в будущее, намекая на множество иных дверей в настоящем. За что, собственно, и был уважаем Стерлинг. Из крупного формата, отягощенного эпическим сюжетом, верхом его взлета была все-таки «Схизматрица». Из таких книг при определенной сенситивности можно и не вернуться. С «Распадом» все сложнее, потому что – не заладилось.

Читается неровно. Вот вроде бы что-то начинает вырисовываться, но куда-то задвигается и пропадает. Вот читатель только что изрядно зевал, но вдруг действие рывкообразно дергается на иной уровень. Вот пафосные политические кульбиты героя уже набили оскомину, но вдруг автор жестокосердно бросает свою креатуру в экзотичные объятия новой любви. Все это длится долго. Слог завораживает только иногда. Кажется, что писалось все это сразу, без предварительных планов и схем, под спорадический гимн «Машины времени» «Новый поворот, что он нам несет».

И так же вдруг, уже где-то на пятисотой странице главный герой в разговоре с неглавным персонажем описывает всё с ним происходящее (т.е. сюжет романа), все события последнего времени как сверхсимметричную фрактальную фигуру – практически идеально выстроенную схему самоподобий разного масштаба, от личной ситуации до глобального мирового контекста и абстрактных когнитивных структур. В этом месте всё очень загадочным образом встает на свои места, и на роман еще пару страниц смотришь иными глазами. Затем распад продолжается. Вялость сюжета снова чередуется с социо-политическими пророчествами и уже поднадоевшей манерой диалогов. Фрактальная мета-композиция книги забывается (и забивается) под гнетом тяжкой повинности продолжить сюжет и свести хоть какие-то концы с концами. Нет, в романе сотни забавных научно-популярных мелочей, десятки остроумных метафор и сравнений, всё фирменно-стерлинговски. Но ощущение тяжеловесности и избыточной поучительной правдоподобности – неизбывно. Видимо, это тяготило и самого Стерлинга. Потому в «Zeitgeist» он стал лаконично-ироничен, загадочно-недосказан, беззаботно-свободен; прелести постструктурализма стали для него как бы важнее парадоксов кибернетики с генетикой и элитарных политических «типель-тапелей».

Есть, правда, у романа «Распад» еще одна метафорическая линия. Это линия Раздела. Схизы. Шизофрении. Мозгораздельного шва. И здесь, учитывая «фантастический» уклон моих последних рецензий и вспоминая роман Ф.Дика «Помутнение», можно сказать, что классики американской фантастики второй половины ХХ века приходят в русские дома с вестью о шизоидности людской реальности. Ну, не то чтобы шизоидности тотальной, но – вероятности раздвоения на любом из уровней рассмотрения мироздания. В «Распаде», в конце концов, бодрый и позитивный Оскар Вальпараисо, сделавший неплохую для клона карьеру, сталкивается с новым когнитивным алгоритмом – когда каждое мозговое полушарие способно работать автономно и самостийно. На уровне государства американского Схиза имела в основном отрицательные коннотации, вплоть до того, что краснокожий президент оказался двойным геополитическим агентом. Но ДНК-измененный главный герой с присущим ему оптимизмом открывает для себя положительные перспективы шизоидного сознания. Земля, как водится, становится на пороге новой эры. Все улыбаются…

Обобщая сказанное в фигуральную сентенцию, замечу: Брюс Стерлинг в «Распаде» усердно старался, но пара-тройка бесспорных жемчужин замысла так и не обросла привлекательной литературной оправой. Так что жемчужины надо бы доставать отдельно, но в литературно-художественном отношении это будет лоботомии подобно.

«- Я не родился в Америке. Если уж быть совсем точным, я не родился вообще. Но я работаю на наше правительство, потому что верю в Америку. Я отношусь к тем, кто верит, что наше общество – уникально. И у нас особая роль в мире.

Тут он с силой хлопнул ладонью по лабораторному столу.

- Мы изобрели будущее! Мы создали его! И когда другим удавалось использовать наши достижения или торговать ими намного лучше, чем нам, то мы изобретали кое-что еще более удивительное. Нам свойственна предприимчивость, у нас она была всегда. И когда требовалась смелость, доходящая даже до жестокости, она у нас была – мы не только сделали атомную бомбу, мы использовали ее! Мы не какое-то там сборище набожных, распускающих нюни красно-зеленых европейцев, которые стремятся к безопасности в мире ради их модных бутиков! Мы не конфуцианцы с их социальной инженерией, которые готовы любоваться еще две тысячи лет на массы людей, убирающих хлопок! Мы нация, которая держит руку на пульсе космической механики!»

Я выбрал самый экспрессивный кусок из диалога героя с его возлюбленной (!). Этакий W.A.S.P.-овский Дугин. Учитывая, что герой – очень сдержанный малый да еще латиноамериканских кровей, убежден, что цитата вызовет у сенситивных читателей лютый интерес.

_____________________________________

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я