сегодня: 23/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 18/10/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Глазами гения
Синева небес

Маруся Климова (18/10/04)

«Политика – грязь!» Всякий раз, когда я слышу эту сентенцию, меня так и подмывает сказать, что я тоже так считаю. Однако стоит мне немного вдуматься в эти слова, как меня охватывают сомнения. Точно ли так? Вряд ли! Не знаю, кто первым сформулировал эту мысль, но, скорее всего, он имел в виду нечто совсем иное, чем я. Произносящий эту фразу обычно наверняка подразумевает всякие там темные и циничные делишки и поступки политиков, а также нравы, царящие в их среде. А значит, дабы не запачкаться самому, следует держаться от этой «помойной ямы» подальше. Этакое чистоплюйство, плюс явно завышенное мнение о себе и своей профессиональной деятельности: мол, вот у нас физиков и лириков все совсем-совсем по-другому, мы любуемся в телескопы на звездное небо и дарим своим любимым прекрасные стихи... Однако лично я вполне себе представляю картину, как какой-нибудь честолюбивый аспирант вдруг возьмет да и подпилит ножки у телескопа, после чего убеленный сединой старичок-академик наебнется вниз с башни, где такие телескопы обычно устанавливают – вероятно, для того, чтобы быть поближе к звездам и лучше их видеть… Зачем? («Зачем?» – в смысле подпиливания ножек, а не созерцания звезд.) Да хотя бы затем, чтобы освободить для себя ставку в этой звездной обсерватории и избавиться от впавшего в маразм академика, который все никак не желает уходить на пенсию. Да мало ли еще зачем. Может, и просто из хулиганских побуждений, чтобы позабавиться, посмеяться над старым больным человеком… Короче, я вовсе не склонна обольщаться насчет нравов в научной и, тем более, писательской среде, в которые я даже не хочу сейчас углубляться, так как боюсь надолго отклониться от темы. По природе своей все люди одинаковы, и в любой ситуации проявляют себя схожим образом, стоит только их руководителям и начальникам немного расслабиться и предоставить им простор для более-менее полного самовыражения. В этом отношении и политики тоже не являются исключением, однако их сфера деятельности вовсе не представляется мне хоть чем-то грязнее остальных.

И тем не менее, как это ни парадоксально звучит, но все же, все же… политика – это такая грязь, соприкоснувшись с которой даже самый аморальный, коварный, отмороженный, циничный, подлый, хитрый, гнусный, деградировавший, дурно пахнущий и опустившийся писатель обязательно запачкается, причем так, что уже вряд ли когда сумеет отмыться. Целой вечности не хватит! То есть грязь-то грязь, но все-таки совершенно особая. Такое бывает. Даже в физическом мире, а не только в пространстве метафор, есть обычная грязь, которой всюду полно, и на улицах, и на лестничных площадках, а есть еще и лечебная, полезная от ревматизма и радикулита, хотя и ей тоже можно запачкаться, несмотря на все ее замечательные свойства. Вот тут и кроется самое главное отличие моего понимания этой расхожей и затертой формулы о «грязи политики». Все дело в том, что я не вкладываю в слова «грязь» и «испачкаться» никакого морального смысла! В применении к литературе речь может идти исключительно о стилистической чистоте, ибо никакой другой чистоты в искусстве не существует! Так вот, любое соприкосновение с политикой замутняет и искажает писательский стиль, а для писателя это примерно то же, что для православного христианина, например – потеря надежды на святость. Стилистическая нечистота литературного произведения обрекает это произведение на скорое тление и гниение, и оно, совсем как тело грешника после смерти, почти сразу же после своего появления на свет начинает разлагаться и испускать зловонный запах, отталкивая от себя даже наиболее благосклонно настроенных читателей. Мне бы очень хотелось, чтобы каждый, кто случайно наткнется на эти строки, раз и навсегда зарубил себе это на носу, поэтому я сознательно говорю исключительно о зримых и осязаемых формах, каковыми и являются человеческое тело и художественное произведение. Тем более, что потустороннее и бесплотное, включая и так называемую «душу», меня никогда особо не интересовало. Короче говоря, писатель должен избегать касаться политики не меньше, чем христианские монахи остерегаются встречи с женщиной. Почему, кстати, монахи так боятся женщин, я не понимаю, но факт остается фактом. Возможно, монахов переполняет точно такая же гордыня, как литераторов и ученых, когда они противопоставляют себя политикам. Впрочем, не уверена, поэтому настаивать не стану…

С политикой же мне все более-менее ясно, хотя и тут, наверное, присутствует какой-то иррациональный момент, чистая мистика, так сказать. Во-первых, уже на бытовом уровне политика обозначает себя как нечто глубоко интимное в виде всяких там тайных голосований и специально предназначенных для этой цели отдельных кабинок, то есть чего-то такого, чем публично заниматься не принято. Аналогии напрашиваются сами собой… Но шутки шутками, а вся эта символика наверняка воздействует на сознание людей, причем с раннего детства, поэтому у них потом и возникает ощущение какой-то особой непристойности этой сферы деятельности, просто из-за случайных ассоциаций.

Во-вторых, кому интересно читать книги дурачка, который практически бесплатно выступает в поддержку той или иной политической силы или же партии, в то время как сами члены и лидеры этих партий все делают исключительно за бабки, и немалые? Пусть даже за свои политические заявления писатель что-то тоже имеет – все равно, в сравнении с профессиональными политиками, его действия выглядят бескорыстными, то есть, мягко говоря, не очень умными, наивными и жалкими, а значит, антиэстетичными. По-моему, любой наделенный хотя бы минимальным эстетическим чувством человек читать книги полного идиота никогда не станет…

И наконец, минуя всякие незначительные детали, можно сказать, что в данном случае все, в сущности, сводится к банальному противостоянию времени и вечности. Думаю, каждый хотя бы приблизительно отдает себе отчет в том, что одно является полным отрицанием другого как с точки зрения классической логики и философии, так и самых обычных представлений. Там, где еще как-то обозначено время в виде тиканья часов или же смены дня и ночи, вечность практически отсутствует, и о ней остается разве что мечтать, уставившись в прозрачное синее небо, ибо оно является наиболее недоступным и удаленным от земли. Небо, в принципе, тоже является чем-то из сферы случайных ассоциаций, потому что, если бы в природе существовало что-нибудь более удаленное и недоступное, то человек, размышляя о вечности, непременно задумчиво взирал бы на этот объект, а пока он привык связывать вечность с небом, за неимением ничего лучшего. И наоборот, когда эта мечта о вечности в виде всеобъемлющей пустоты, синевы небес или чего-то такого еще окончательно воплотится в реальность, никто никакого тиканья, скорее всего, уже не услышит. Таким образом, время находится в непримиримом противоречии с вечностью, они не похожи друг на друга, как небо и земля и т.д. и т.п.

Соответственно, и каждый писатель явным или же неявным образом вынужден выбирать между одним и другим. Между временем и вечностью! Как-то выруливать между этими Сциллой и Харибдой, как старый капитан из фильма «Титаник» между айсбергами. Главная проблема «Титаника», между прочим, заключалась в том, что он был слишком массивным и огромным, отчего, даже заметив айсберг прямо по курсу, он так и не смог затормозить или же изменить направление движения и по инерции врезался в эту ледяную глыбу. Вот так и большинству людей, считающих себя писателями, не хватает временной дистанции длиной в жизнь, чтобы как-то вырулить и попасть в такую, казалось бы, огромную, величиной с целое небо, Вечность. Им тоже мешает инерция их собственной жизни, чрезмерная увлеченность всякими насущными и актуальными проблемами, большинство из которых так или иначе сводятся все к той же «политике». А уж за сравнительно короткий временной отрезок, который обычно требуется для написания романа, человеку тем более трудно бывает пересилить инерцию собственной жизни, как-то извратиться и изобразить из себя нечто абсолютно неземное и отрешенное, очистившееся от всего «человеческого, слишком человеческого»… А между тем совершенно очевидно, что как мерой человеческого бытия является время, так и мерой небытия не может быть ничего иного, кроме вечности. Вечность измеряет человеческое небытие, а время – бытие! Это понятно. А посему произведение искусства ровно настолько является причастным вечности, насколько оно является выражением небытия или же смерти – название этого специфического состояния, в конце концов, не так уж и важно. Куда важнее осознать, что преодолеть инерцию собственной жизни и вырулить в нужном направлении гораздо сложнее, чем это представляется большинству занимающихся сегодня литературой людей, мечтающих создать нечто вечное и нетленное, для того, чтобы потомки как можно дольше читали их имя на обложке этого «нечто». Им кажется, что они могут целые дни напролет проводить, уставившись в экраны телевизоров, жадно впитывать в себя информацию о всякого рода экономических и социальных проблемах, а потом выйти на крылечко покурить, вдохнуть морозного воздуха, поднять глаза к небу, и все, готово – со свежим морозным воздухом твои легие и мозг наполнились лучезарной небесной синевой, ты очистился от всех суетных земных проблем и готов к великим свершениям в области искусства. Не тут-то было! Все не так просто… Во всяком случае, я в такие волшебные преображения не верю… Человек, всерьез интересующийся политикой и не способный часами оторваться от телевизора, никогда и ничего ни с каким воздухом в себя не вдохнет. Никакой подлинной синевы небес и т.п. А все потому, что политика и литература является абсолютно такими же антонимами, как бытие и небытие, или же время и вечность.

То есть, я хочу сказать, что просто выйти на крыльцо покурить недостаточно – каждый, кто приближается к искусству и, тем более, считает себя с какого-то боку к нему причастным, должен отдавать себе отчет, что тут, в этой сфере, никаких привычных и актуальных проблем не существует, в том числе и «проблемы вечности», а есть только стиль. И как небытие измеряется вечностью, так и для литературного произведения единственной мерой является стилистическая чистота, которая в идеале где-то тоже сливается с небесной синевой и пустотой. Поэтому истинный художник, если куда и идет отдохнуть и «перекурить», то не на улицу, подышать воздухом, полюбоваться на небо и т.п., а наоборот, к телевизору, чтобы хоть немного отвлечься от всей этой слепящей глаза синевы и изнуряющей душу пустоты…

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я