сегодня: 20/09/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 24/04/2002

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Русский шибболет

Дмитрий Крылов (24/04/02)

Всю прошедшую неделю (а пишу я в воскресенье вечером по Вашингтону; стало быть, в утро понедельника по Москве) Интернет non stop’ом гудел об одном молодом человеке – критике и публицисте Дмитрии Ольшанском, напечатавшем в «Экслибрисе» статью «Как я стал черносотенцем». В статье этой он признаётся в любви Константину Леонтьеву, отрекается от либерализма как от дьявола, и под конец троекратно восклицает: «упромысливать», что-то ещё и «не петюкать». Сейчас не помню второе, точнее не помню его слова, но сказано в том духе, что надо держать всех в ежовых руковицах. Отмечу по ходу дела, что сочетание архаичной и блатной лексики несколько удивляет – «упромысливать» и «не петюкать». («Упромысливать» – значит умудряться, или добывать, а «не петюкать» значит не возмущаться.) Так он пытается выговорить «шибболет», а слышится не «сибболет» даже, а пародийная нота, будто бы актёр старается изо всех сил скроить страшное лицо, а выходит клоунская гримаса (и из зала ему летит: «не верю, не верю...»). Но дальше: в ответ Ольшанскому из либерального литературного лагеря ответили одним полемическим выпадом за другим, он отбивался… словом, шли своим ходом обычные PR-будни. Адреналин у всех в норме, внимание почтенной публики занято. В частном разговоре меня спросили, как я отношусь к Ольшанскому, имея в виду именно последние события, и я ответил, что «никак». Никак, потому что меня мало заботят его политические пристрастия, а гораздо интереснее мне будет, когда закончатся декларации и начнётся собственно дело, т.е. его работа литературного критика и публициста. Тогда и будет о чём говорить, а сейчас я по этой теме отметился и её закрываю. Скандальный зуд можно унять в обзорах, например, заглотив рыбу Пирогова.

Написать же хочется об одном рассказике Михаила Тарковского. Антураж обычный для Тарковского: охотничий быт. Но это антураж. Мне кажется, летай Тарковский на МКС и пиши он о космосе, а не живи в Туруханском районе, он всё равно бы писал о такой русской жизни, от которой то самое ощущение, мурашек по спине: и жутко, и красиво – одновременно. Дух захватывает. Это потому так, что космос, бездны – в любом из его героев. Не буду говорить о литературных достоинствах (немалых, кстати) его рассказов, а отмечу только, что ему удаётся то, что никому почти из современных писателей оказывается не по силам: он своих героев любит. Не изучает как энтомолог приколотого булавкой кузнечика, а любит, и через это одно прорывается в необычное для сегодняшней литературы человеческое измерение.

В рассказе три главных героя: Паша, его жена Рая и Коля. Любви как высокой страсти нет. Они простые люди, у них и любовь простая. Пришла вот и разделась:

...Рая, чуть отвалясь меловым торсом, сидела в черном бюстгальтере на диване. Бретельки сброшены с плеч. Литая грудь вздувается невыносимым изгибом, двумя белыми волнами уходит под черное кружевце. Ткань чуть прикасается, еле держится на больших заострившихся сосках. Волосы рассыпаны вдоль щек, в улыбке торжество, темные глаза сияют, ножка постукивает по полу. Коля на секунду замер, а потом ломанулся в сени и заложил дверь.

Вот, кстати, пишет Никита Елисеев в последнем «Новом мире» о рассказе Куприна:

Перед нами все то же российское различение явления и сущности, когда сущность не манифестируется явлением, а скрывается, маскируется им. [...] В сущности же, “Морская болезнь” едва ли не гимн изнасилованию как единственно возможной форме половой любви...

Это всё Никита говорит к тому, насколько русские зажаты. Я же только что привёл пример обратного. Вот и выходит, что Н. Кононов, которого Никита выводит из рассказа Куприна, зажат, а Тарковский, выросший в том же Советском Союзе – нет.

Но рассказ Тарковского, собственно, не о любовных утехах. Он лишь касается этой темы и идёт дальше, показав, что и об этом может писать свободно и не меняя своей авторской интонации. А рассказ о прощении, о милости русского Бога... Вот пишу и знаю, что многим эти мои слова покажутся смешными, но это вот и есть настоящая демократия и плюрализм: одно и то же кому-то дорого и любимо, а другим – смешно и чуждо. Кому-то бы только адреналин пустить в перепалке, а кому-то глубины, бездны. Прощение. Каждому своё, то есть, говоря словами Тарковского, и если истина вне этих глубин, то и пусть с ней. Я остаюсь в глубинах. Шибболет.

Вашингтон, 23.4.02. Заканчиваю уже во вторник. Жизнь закрутила.


"И собрал Иеффай всех жителей Галаадских и сразился с Ефремлянами, и побили жители Галаадские Ефремлян, говоря: вы беглецы Ефремовы, Галаад же среди Ефрема и среди Манассии.
И перехватили Галаадитяне переправу чрез Иордан от Ефремлян, и когда кто из уцелевших Ефремлян говорил: "позвольте мне переправиться", то жители Галаадские говорили ему: не Ефремлянин ли ты? Он говорил: нет.
Они говорили ему "скажи: шибболет", а он говорил: "сибболет", и не мог иначе выговорить. Тогда они, взяв его, заколали у переправы чрез Иордан. И пало в то время из Ефремлян сорок две тысячи".

Предыдущие публикации:

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я